если хочешь знать: да (делай свой шаг)

— Итак, — начинает Джагхед. Он пялится в ночное небо, открытое, широкое и мерцающее бесконечными звёздами. Это завораживает, но сильнее голову кружит понимание того, что между ними бурлит с начала путешествия. С того момента, когда они покинули подъездную дорожку Эндрюсов, отрицать это невозможно. Напряжение, густое и тягучее, вскипающее до наступления здесь и сейчас — готовое выплеснуться. — Итак, — отвечает Арчи. Он тоже смотрит в небо, но его взгляд продолжает перескакивать на Джагхеда то и дело. — Часто здесь бываешь? — спрашивает Джагхед. Шутка высекает смех из Арчи, и, очевидно, подталкивает его к действию. Он перекатывается, глядя на Джагхеда прямо и неумолимо. У Арчи широкая улыбка, освещённая лунным светом. Тени, падающие на его лицо, смотрелись бы болезненно синими на ком угодно, но не на нём — или это просто то, что делает влюблённость. Джагхед не знает наверняка, но был бы рад узнать. — Я влюблён в тебя, — неожиданно Арчи говорит это первым, будто он просто больше не может держать чувства внутри. Джагхед приподнимается на локте, отзеркаливая позу Арчи. — Да ну? — спрашивает он, смакуя то, как Арчи закатывает глаза и вздыхает следом. — Однозначно уверен, что ты влюблён в меня. Смех Джагхеда подхватывает горячим ветром. — Точно. Арчи наклоняется, на мгновение теряя равновесие и снова находя баланс. Теперь он ещё ближе к Джагхеду, чем прежде, и их колени уютно сталкиваются. Арчи протягивает ладонь, касаясь его щеки. Это нежно и знакомо, будто открыть старую книгу снова, начиная с того момента, где остановился. Джагхед моргает, и их первый поцелуй на постели Арчи вспыхивает перед глазами, и теперь уже Джагхед не может больше ждать. Он целует Арчи настойчиво, сталкиваясь с ним, и оба они ахают от удивления и боли. Просто чудо, что они не падают с крыши машины. Арчи удерживает их и переводит поцелуй во что-то менее беспорядочное. Медленно он облизывает сомкнутые губы Джагхеда и целует глубже. Нервное возбуждение проходит через них обоих, и Джагхед молча запоминает всё об этом моменте. То, как Арчи льнёт в нему; что он на вкус, как тёплая кола и чёрствый попкорн; ветер пустыни, гуляющий вокруг них, горячий, но всё ещё заставляющий дрожать. Колкость одеяла, на котором они лежат, и как оно шуршит, пока они борются за то, чтобы быть ближе. Волосы Арчи, в которых запутались пальцы Джага. Всего Арчи. Арчи, Арчи, Арчи. — Ты со мной? — Ага, — Джагхед крадёт ещё один поцелуй, недолговечный и вселяющий надежду. — Ага. Окна приоткрыты, и достаточно летнего тёплого воздуха наполняет машину, пока они едут. Джагхед смотрит на пролетающий пейзаж, его веки тяжёлые. Свободная рука покоится на бедре, его пальцы сплетены с пальцами Арчи. — Я кое-что понял, — неожиданно говорит Арчи сквозь низкий гул музыки и ветра. — Хм? — Джагхеда отвечает вяло, пакуя слова в ленивую улыбку. — Как думаешь, папа бы позволил нам отправиться в эту поездку, если бы мы начали встречаться до того, как уехали? — щёки Арчи розовеют, пока он говорит. Джагхед мычит. — Вероятно. Мы не собирались сделать что-то предосудительное. — Нет, я в курсе, но. Думаешь, он знает об этом? Джагхеду нравится смотреть, как румянец быстро расходится, пятнами накрывает усыпанную веснушками кожу Арчи. — Я думаю, — Джагхед прерывается, чтобы зевнуть. — Я думаю, он понимал, что это, — он кивает на их переплетённые руки, — неизбежно, уже давно. — Он улыбается своим коленям. — Вряд ли он беспокоится. Не похоже, что ты собираешься ребёнка мне сделать или ещё что. Арчи захлёбывается испуганным смехом. — Джаг! — Ну! — Джагхед до кучи подмигивает Арчи. — Это правда! Не так много проблем, которые у нас в самом деле могут возникнуть. Арчи, похоже, соглашается с его словами. Он кивает, больше себе, чем Джагхеду. — Ты знаешь… знаешь, что я не, блин. Уф. Джагхед поднимает бровь и прикусывает язык, удерживаясь от колкого замечания. — Я не жду секса или ещё чего-то, — румянец стекает, как жидкая краска, по его шее под воротничок футболки. Даже обнажённые руки вспыхивают ярким румянцем, всё тело — маяк его смущения. — То есть. Мне просто нужно, чтобы ты знал, ладно? Я не жду, что что-то изменится, кроме, ну, поцелуев. И свиданий. И совместного проживания, но не потому что ты бездомный, а потому что мы встречаемся. Джагхед снова наклоняется к окну. — Ты слишком много думаешь, — его слова затыкают Арчи, но явно не усмиряют беспокойство, волнами исходящее от его парня (его парня, срань господня). — Я знаю, что ты не ждёшь секса, я никогда не думал, что ты ждёшь, — в голове туман, и солнце падает за горизонт. — Ладно, слушай, я слишком устал для этого сейчас. Можем мы обсудить это после того как мы поспим хотя бы часов десять? Обещаю, завтра я буду в состоянии поддержать этот разговор. Арчи кивает. — Да, конечно, Джаг. Джагхед сжимает ладонь Арчи в руке. — Я люблю тебя, — добавляет он нежным напоминанием. Плечи Арчи слегка расслабляются. — Тоже люблю тебя, Джагги. Следующим утром, которое на самом деле скорее день, Джагхед просыпается в тот момент, когда уходит обслуживание номеров. Обеспокоенный Арчи стоит перед тележкой с едой и кофе. Джагхед садится и широко разводит руки; Арчи медленно подходит к нему. Как только он оказывается достаточно близко, Джагхед тянет его на постель, заставляя сесть. — Я хочу, чтобы ты слушал меня очень внимательно, хорошо, Арчибальд Эндрюс? Арчи кивает, белый как бумага. — Я люблю тебя. Я ни на минуту не допускал мысли о том, что ты, как кто-то, кому нравится секс, попытался бы принудить меня к чему-то. Ты не такой человек, никогда таким не был. Я знаю, что ты будешь уважать мои границы, потому что ты мой лучший друг и мой парень. Арчи открывает рот, но Джагхед шикает на него. — Это невероятно сентиментально, дай мне закончить, потому что я об этом говорить ещё раз не буду, если только не удастся этого избежать. Менее бледный и улыбающийся Арчи кивает снова. — Я асексуален, ты нет, всё в порядке. У нас всё равно могут быть свои собственные совершенные отношения, и мы точно разберёмся, что это значит, когда придёт время. А прямо сейчас? Нам едва шестнадцать. Мне было бы некомфортно, даже если бы я не был асексуалом. Возможно, однажды, в будущем, я захочу секса. Возможно, это никогда не изменится. Честно говоря, я без понятия. Джагхед трёт глаза. — Я теряю нить своих рассуждений, — бурчит он, смеясь. — Я люблю тебя, — Арчи протягивает обе ладони, обхватывая лицо Джагхеда. — Я так тебя люблю. Джагхед встречает его нежным поцелуем. Он усмехается под губами Арчи, и они оба отстраняются, сияя. — Полегчало? — спрашивает Джагхед. — Порядок? — Да, да, — говорит Арчи, беспечно помахивая рукой. — Мне просто в голову взбрело, что ты можешь думать… это тупо. — И мило тоже, — он протягивает Арчи и похлопывает Арчи по щеке. Он открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но урчание в его животе портит момент. Он выжидающе вскидывает брови. — Ничего больше не говори, — Арчи крадёт ещё один поцелуй, прежде чем подняться с постели и подтолкнуть тележку ближе. — Это здорово, — спокойно выдыхает Джагхед; если бы они были снаружи, его слова подхватил бы ветер и унёс к океану через залив. Однако, они не снаружи. Они на вершине Спейс-Нидл, лишь стекло отделяет их от ночного неба за ним и всех огней, рассыпанных по городу. Джагхед льнёт к рукам Арчи. — Ага, — Арчи соглашается запоздало, но серьёзно. Он крепче сжимает Джагхеда на мгновение, бережно и ласково. — Я почти не хочу уходить. — И я, — Джагхед наблюдает, как одни огни гаснут, и другие загораются. — Может, сможем переехать сюда после старшей школы. Объятия Арчи снова становятся крепче. — Думаешь, мы так долго продержимся? — его слова звучат глуше и не то чтобы пессимистично. Скорее, они пронизаны неверием, потрясением, как у ребёнка в Рождество. Джагхед быстро оглядывается, удовлетворяясь тем, что сейчас они относительно наедине. Когда он говорит, Арчи приходится склониться, чтобы услышать его. — Я влюблён в тебя целую вечность. Дольше, чем я знаю, что значит быть влюблённым. Я не знаю даже, когда это началось, где это перестало быть дружбой, и когда я захотел большего. Я не мог сказать тебе, — вздыхает Джагхед. — Я хочу, чтобы это длилось до тех пор, пока будет получаться, что может быть, полагаю, очень долго. Я не желаю пыжиться и говорить «навсегда», потому что это немного слишком Стефани Майер для меня. Арчи смеётся. — Но, ты знаешь, я не думаю, что это безумие. Я не думаю, что для нас это невозможно. Сухие губы Арчи прижимаются к его лицу. — Ты такой умный, — говорит он, слегка поддразнивая. — Я безнадёжно романтичный мудак, вот кто я, но каким-то образом я тебя завоевал, — Джагхед пихает Арчи локтем в бок, даже не настолько сильно, чтобы он вздрогнул. Они снова остаются в тишине, пока им не приходится уйти, если только они хотят вернуться в отель раньше, чем стемнеет совсем. Фреда нет дома, когда мальчики возвращаются, покрытые вековым слоем грязи. Они быстро распаковываются, оставляя большую часть вещей в коридоре, чтобы занести их наверх позже. Наскоро перекусывают прежде чем упасть вместе на диван перед телевизором. Они всё ещё там: дремлют в обнимку, когда Фред возвращается домой. В этот раз никакого кашля — да и вряд ли бы они услышали, настолько устало они оба выглядят. Даже Джагхед, который обычно не спит крепко, кажется, дрыхнет, способный пропустить землетрясение. От внимания Фреда не ускользают ни их сплетённые пальцы, ни — помоги ему господь — засос, выглядывающий из-под воротничка Джагхеда. Он посмеивается себе под нос и вздыхает. Он начинает готовить ужин и начинает готовиться к разговору, который понадобится им сегодня вечером. Джагхед дожидается, пока Арчи поморщит нос. Это всегда было красноречивым свидетельством того, что Арчи проснулся или близок к этому. — Твой папа дома. — Так? — Так. Нам нужно сказать ему, что мы встречаемся. — Ты говорил, что он наверняка уже в курсе. — Ну, да, но мы не можем просто не сказать ему. Арчи наконец открывает глаза и вместо ответа крепко целует Джагхеда в губы. Джагхед отвечает, но через мгновение разрывает поцелуй. — Давай. — Ладно, но тебе придётся встать первым. Я не стану пытаться перелезть через тебя, чтобы попасть на пол. Джагхед лёг опасно близко к краю дивана, и маневрировать ему оказывается сложнее, чем ожидалось. Его конечности всё ещё затёкшие со сна, и он пару раз спотыкается перед тем как найти опору. Арчи показывает результат немногим лучше, но в конце концов они встают на ноги и отправляются в кухню. — Хэй, — Фред приветствует их кивком в сторону плиты. — Ужин готов. Никто не двигается с места. — Хорошо, давайте поговорим, — Фред уступает первым и занимает свой привычный стул за обеденным столом. Джагхед и Арчи следуют его примеру. Когда все рассаживаются, Фред начинает снова: — Я полагал, что это в конце концов произойдёт, и я сознавал, что скорее всего это произойдёт в поездке. Я ничего не имею против. Джагхед, ты раньше говорил мне, что ты асексуал. Это всё ещё так? — его слова кажутся прохладными и хирургическими, но в то же время нет. Джагхед вспоминает, как назвал Фреда папой прямо перед отъездом, думает о том, как правдиво это слово. — Ага, всё ещё правда. — Хорошо. Я попытаюсь сделать этот разговор максимально безболезненным. Джагхед и Арчи смеются вместе, немного неловко. Тем не менее, Фред пытается. К концу разговора они все слегка краснеют, но воздух становится чище. В нём нет напряжения, нет беспокойства, им всем становится легче — впервые за долгое время. Всё просто; всё в порядке. Всё хорошо.