Глава 7. Сплетни и бредни или откуда этот человек взялся в редакции?Часть2.
7 марта 2012 г., 21:20
Человек постоянно составляет список тех, на кого можно наорать. Это золотой запас его психологического здоровья. И почему-то во главе этого списка всегда стоят те, кто его любит (с) Дмитрий Емец, книга «ШНЫР»
POV Толя Михайлов Я сидел и думал, как странно сложилась жизнь. До сих пор у меня не выходила из головы, та встреча с Машей. Эта девушка удивляла меня. Особенно своей улыбкой. В детстве, года в 3-5 она улыбалась искренне и от всего сердца, освещая своей улыбкой всё и согревая ею всех. Она была необыкновенным ребёнком. Но со временем она стала улыбаться всё реже от всего сердца, как раньше. Нет, её улыбка была по-прежнему искренней, но уже не была такой чистой и… Не знаю, как сказать… Счастливой, наверное. Всё больше мне начинало казаться, что она всё время была в хорошем настроении, просто, что бы её друзья и приятели не приставали с вопросами: «почему же ты такая грустная?». Лишь иногда она начинала улыбаться и светиться счастьем, как в детстве. В такие моменты она была НЕВЕРОЯТНО красивой. В голосе нотки счастья, глаза лучатся тем самым светом, который, скорее всего, исходит от крыльев ангелов. И сама она при этом излучала столько теплоты, что могла согреть всех окружающих в радиусе 100 метров. И почему-то, я помню, она меня раздражала, когда улыбалась не такой улыбкой. Я старался задеть её побольней, лишь бы она перестала улыбаться поддельными, ничего не означающими, улыбками. В её глазах я читал боль и непонимание. Ну да, ей, наверно, трудно было понять, за что я с ней так. Я тогда был глупый и не понимал, что мне не надо обижать её, достаточно было стараться вызвать ту самую восторженную улыбку, заставить сделать так, что бы она всегда улыбалась искренне. Самое удивительное, что Маша притом, что я обижал её, всегда помогала мне, поддерживала, несмотря ни на что. Я мог быть уверен на 100%, что она не предаст меня никогда и ни за что на свете. Я удивлялся, ведь таких обычно не бывает: искренних, преданных, понимающих.… Только вот со временем я и сам всё меньше доверял ей свои секреты. Потом она призналась мне в любви, и я… Я растерялся!.. Я просто не знал, что ей ответить. И как обычно, моей защитной реакцией на смущение стала агрессия. Я начал грубить, а она… Постепенно у Маши начали выступать слёзы, всё ниже она опускала голову и всё больше её лицо мрачнело. Мне было жалко её, хотелось прижать её к себе и прекратить весь этот бред, но… Не смог. Побороть свою гордость оказалось для меня непосильной задачей. Тут её глаза стали холодней льда, а в голосе стал слышен металл. Она подняла вверх руку, остановив мой монолог, и сказала, что достаточно и она всё поняла. На неё было неуютно смотреть. На щеках по-прежнему блестели слёзы в лучах заходящего солнца, но взгляд… Он впервые был настолько неживым и отчуждённым. Хоть эти глаза и были красные от слёз, но по ней нельзя было сказать, что в этот момент она способна была проявить слабость… И лишь то, как она резко развернулась и убежала, спотыкаясь, говорило о том, что ей мои слова причинили боль. Оставшееся лето она сторонилась меня и пыталась не появляться там, где мог быть я. Как ей это удавалось, мне до сих пор непонятно, так как у нас все компании были общими, и я дружил практически со всеми знакомыми Маши. А если и случалось, что мы случайно сталкивались, она старалась быстрее пройти мимо, не задерживаясь. Но перед моим отъездом она пришла проводить меня. Моя электричка была рано утром, поэтому все провожали меня вечером. В том числе и она. Подошла, обняла и сказала, что будет скучать. Затем ушла. Я был уверен, что теперь она меня простила, но вот только на следующее лето она так и не приехала, хотя её многие просили, что бы она хотя бы на недельку появилась на даче. Она говорила, что она с родителями сейчас переехала в Подмосковье и из-за ремонта приехать ей пока не разрешают, но я догадывался, что она не могла приехать не только по этой причине. Я видел её родителей, которые однажды приехали на выходные, её дедушку, который был на даче в августе целую неделю, но вот только она с ними не приехала, ни разу. Очевидно, я поспешил с выводами и, несмотря на то, что мы нормально простились, она была на меня обижена по-прежнему. Периодически я начинал думать, почему же я действительно с ней так поступал, обижал и всё-такое. Перечитывал несколько раз её записки по этому поводу, в которых она пыталась меня остановить, чтобы я перестал над ней издеваться. Потом отвлекался, но всё же несколько раз мои мысли возвращались к Маше. Потом я приехал в Москву и где-то на месяц забыл о ней. Школа, учителя и друзья захватили меня. Потом, как-то друг попросил залезть в почту, он мне прислал письмо с докладом. Свой ящик я не разбирал давно, где-то год как, так что там скопилось немало спама. Пришлось удалять, чтобы отыскать то письмо, и вдруг я наткнулся на сообщение от Маши. Она мне его прислала в конце августа прошлого года, как раз после того, как она мне призналась в любви. К сообщению была прикреплена песня, с неизвестным исполнителем и настораживающим названием «Он не достоин тебя». Так же там был прикреплён демотиватор, в котором была надпись, которая мне и вовсе не понравилась: «Безответная любовь, это как коврик у двери человека, которого ты любишь. Её замечают и всегда вытирают ноги!». Нахмурившись, я решил прочитать, что же она сама написала в сообщении. От прочитанного я так и застыл с широко открытыми глазами: « Толь, знаешь, я долго терпела, то, как ты надо мной издевался, и каждый раз чуть до слез меня не доводил. Но я сдерживала себя, вставала, встряхивалась и продолжала, как ни в чем не бывало, улыбаться и приветливо с тобой общаться. Многие не понимали, зачем я терплю и чуть ли не мазохисткой меня называли. Но мне было всё равно. Я не понимала и понимать не хотела, что для тебя я была не более чем игрушкой. Куклой, которая всё стерпит и простит. Я пыталась тебе написать записки, попросить перестать надо мной издеваться, но ты читал записки и продолжал вести себя, мягко говоря, не гуманно. Я же давилась слезами дома, плача в подушку и чуть не воя, из-за чего моя мама хотела тебя прибить. Последней моей ошибкой было признание тебе в любви. Что ж поделать, я не думала, что ты так отреагируешь. После этого я решила, что с тобой я общаться вообще не хочу. Ну его, зачем? Опять слушать издевательства и понимать, что я тебе не буду нужна ни при каких обстоятельствах? Я этого не хотела, поэтому всячески избегала тебя. Но вот когда ты уезжал, я всё-таки решила проститься, наверное, потому что в глубине души продолжала тебя любить, как и 4 года до этого. И знаешь, больше я не хочу, что бы об мою любовь вытирали ноги. Уже надоело. Везде есть предел, и предел своего терпения я уже переступила. Так что извини и прощай. (И да, я забыла, хочешь окончательно понять мотив моего поступка, послушай песню, что я прикрепила к письму)» Я долго сидел и тупо смотрел на только что прочитанные строки. В конце концов, я догадался послушать ту песню. Сидел, слушал и думал, что, наверное, я во многом ошибался в Маше. Она не железная, ей было гораздо хуже, чем я мог предположить… «Её глаза открыты настежь, на лице улыбка, Скользит по его щекам знакомым лунным бликом. Её слова смешны, просты и откровенны, Она не та, от кого стоит ждать измены. Она не предаст, не грустит и не ноет, Она обнимет как друг и от заботы укроет. К тебе не спешит, как собачка по зову, И ваши с ней общения сводятся совсем к другому. Она скажет всю правду, так как сможет – поддержит, Когда тебе голимо, то поймёт и утешит, Лишь она одна поймёт, а не кто-то другой! Знает, что тебе тяжко с твоей сучкой блатной… Она даст совет, как вам с ней помириться, Ты не знаешь о том, что ей ночью не спиться… И в кино пригласит и свою помощь предложит, А взамен никогда и ничего не попросит. Твоё фото при себе носит всегда. Для неё – это всё, а для тебя ерунда. Никогда не хотелось ей ничего сильней, Чем сказать тебе, что любит быть навсегда твоей. Всегда рядом с тобой, в то же время так далека… Между вами протекают любви века. Ты плывёшь по теченью, её оставив за бортом, А для неё жизнь всё страшнее с каждым днём… Слышишь-слышишь – по сторонам не смотри! Слышишь? Отрывайся от земли. Оставайся такой, будь собой до конца, И не верь всем, кто скажет, что любовь умерла. Твоих глаз ясный свет освещает пустоту, Перестань повторять: «Я его люблю!», Перестань лить слёзы, проклиная себя И пойми, наконец – он не достоин тебя… На любой вопрос знает лишь она ответ И жестокие слова твои для неё не бред! Не покажет виду, что больно ей тогда, Когда других девчонок ты целуешь как всегда… С ней делишься, как трахнул бы девчоночку вооон ту, И просто не увидишь на глазах её беду. Она как сможет - выручит, удобная фигня. Не нужно ей букетов и подарков от тебя. Её место с другими – они любят её, Но она не принимает их, мол, это не моё. Пишет строчки о любви, они легко ей удаются, Между тем её чувства разбиваются, как блюдца. Опять улыбнулась, опять позвонила, Писала: «Люблю», зря думал, что она шутила. Её шутка удалась, да – вы оба посмеялись, Но на фразу «ты моя» она уже не откликалась. О проблемах своих она тебе не говорила, И всё чем сердце жило – другим не открыла. Лишь мечтала и хранила свою любовь к тебе, От мыслей, что с другой ты, было ей не по себе. Всё, что сердце хранило, по лицу нельзя прочесть, Ведь любовь – это не повод забывать про свою честь… Горькие слёзы тихо капали в подушку, Она не любовь твоя, а всего лишь игрушка… Слышишь-слышишь – по сторонам не смотри! Слышишь? Отрывайся от земли. Оставайся такой, будь собой до конца, И не верь всем, кто скажет, что любовь умерла. Твоих глаз ясный свет освещает пустоту, Перестань повторять: «Я его люблю!», Перестань лить слёзы, проклиная себя И пойми, наконец – он не достоин тебя… Снова как-то в аське вы кидаетесь словами, А в ответ на твои фразы она ставила смайлы. Подолгу ответа твоего дожидалась, Что б услышать в сотый раз, как ты с другими шатался. Тебе не до неё и другим ты чаще пишешь, И всё-таки ты рад, когда снова её слышишь. Инет такая штука – здесь всё о всех известно, Дойдут и до тебя, чувак, слова из этой песни. Она её писала, на листы роняя слёзы, Смотря на звёзды, прочь отгоняя грёзы… Проза в жизни, ё! Стихи на бумаге, Но дать тебе прочесть не хватило отваги… Все слышали её и в целом оценили, Сказали, кто-то «Супер!», другие опустили, Не разрывая звуки её телеэфира, Девчонка не звезда и не ждёт от боли прибыли… Ты слышишь эти строки и что-то изменилось… В глазах твоих огромных столько мыслей появилось!... Потом, эти строчки узнал – тебе писала, Бросаешь всё, в мобильный её номер набираешь. Она ответит смело, что «тупо обознался, Себе в своих желаньях так боялся ты признаться, А я тебе признаюсь, мне порядком надоело, Тратить на тебя своё бесцейнейшее время!» Слышишь-слышишь – по сторонам не смотри! Слышишь? Отрывайся от земли. Оставайся такой, будь собой до конца, И не верь всем, кто скажет, что любовь умерла. Твоих глаз ясный свет освещает пустоту, Перестань повторять: «Я его люблю!», Перестань лить слёзы, проклиная себя И пойми, наконец – он не достоин тебя…» Прослушав песню, я вспомнил её тогдашнюю: она и в правду была смешной и милой. Слушала всё подряд: начиная от Арии и заканчивая МакSiм. Она вообще во всём была очень разносторонним человеком. Была тихой, когда все говорили, сидела в сторонке и просто слушала. С очень близкими друзьями становилась более открытой и начинала безобразничать и возиться… Но в целом она была похожа на ребёнка, и не каждый мог понять, что на самом деле в душе она давно выросла и была намного более серьёзной, чем хотела казаться. Когда я её недавно встретил на курсах, она сильно изменилась. Волосы стали короче, одета во всё тёмное, на шее небольшой железный крест. Очевидно, она стала готом и навряд ли уже стала бы слушать попсу или реп. Но даже в таком образе, она оставалась собой. На её рюкзаке были прикреплены анимешные значки, что уже говорило о том, что она как была, так и осталась разносторонним человеком. Она стала ещё более серьёзной, на курсах записывала всё, что говорил преподаватель. Затем, когда лекция закончилась, я хотел её окликнуть, но меня опередили, и её окликнула преподавательница. На Машином лице явственно читалось облегчение, наверно она тоже заметила меня, но общаться не желала. Пришлось подождать её в коридоре. Из аудитории она вышла, улыбаясь ТОЙ САМОЙ улыбкой. Да я её такой счастливой никогда в жизни не видел! Но когда я подошёл, радость на её лице померкла. Спокойно поздоровавшись и ответив на мои вопросы, она ушла к друзьям, которые её ждали на улице. Правда, номер телефона, всё же, оставила. Я выглянул в окно и увидел, как она уходила с незнакомой мне компанией, весело смеясь. Но почему-то с ними она улыбалась по-настоящему и искренне, это было видно даже из окна второго этажа. Я тут же решил, что я не позволю ей на этот раз исчезнуть из моей жизни. Поэтому я пошёл к нашей преподавательнице с планом, который просто не мог провалиться… Конец POV Толи Михайлова.***
Тем временем, пока Сасори разговаривал с Машей в кабинете, Алина стояла и стучала ногой от нетерпения, думая, где же Машу с Сасори носит. Когда Сасори вышел из 9 кабинета, девушка кинулась к нему и спросила: - Блин, вы где были? - В кабинете, - спокойно ответил кукловод. Хидан ехидно усмехнулся и спросил: - И что же вы там делали? Кукловод холодно посмотрел на язычника и тот сразу стушевался. Как-то с Сасори ссориться Хидану не хотелось. Он не забыл, как однажды, когда впервые увидев Акасуно, что-то ляпнул в его сторону, тот его чуть не убил ядовитым хвостом скорпиона. Тем временем Маша вышла из кабинета тоже и, ни на кого не обращая внимания, отошла к подоконнику. Алина сразу же подошла к подруге и недовольно спросила: - И что ты так долго, а, Сасори но Дана? - Да знаешь, Дей… Так сразу и не расскажешь, - рассеяно ответила Маша подруге, задумчиво разглядывая герань на подоконнике. Но Алина отставать не собиралась: - Блин, я тебя сейчас придушу! Рассказывай, давай. - Нууу, скажем так, вначале мне наш кукловод устроил допрос, аля «зачем я бедную Викочку обидела», потом догадался, по какой причине я на самом деле Лезвиева к Безнизовой позвала, но вдруг перескочил с этой темы и спросил, когда у нас звонок. А потом он вообще меня поцеловал, вот, - смущенно ответила Маша, усиленно тря переносицу. Сказать, что Алина была удивлена – ничего не сказать. Она стояла и с широко открытыми глазами смотрела с Сасори на Машу и обратно. - Правда что ли? – наконец ошарашено спросила анимешница. - Ага, - подтвердила готесса, кивнув. Тут девушка услышала голоса своих одноклассников: - Люди, вы как думаете, алгебра будет? – спросил Ваня Орлов, обращаясь ко всем сразу. - Не думаю, - серьёзно ответила Настя Борова, отличница, правда с Машей они не очень хорошо ладили. В прошлом году, когда Маша перешла в эту школу, Наташа Махнова, Юля Скрипкина и, собственно, сама Настя позвали готессу в свою компанию. Юля, лучшая подруга Насти, неожиданно хорошо стала общаться с Машей, а Борова приревновала подругу к новенькой и с тех пор не очень хорошо относилась к девушке. Но мы отвлеклись. Орлов задиристо (как впрочем, и всегда) спросил у Боровой: - С чего это ты взяла? Настя терпеливо, как маленькому ребёнку, стала объяснять Ване: - Ну, смотри: вчера математички в школе не было. Сегодня её в школе, лично я, тоже не видела, из чего делаем вывод, что алгебры не будет. И действительно, через некоторое время к 9 классу подошла завуч и сказала: - Светланы Анатольевны сегодня в школе не будет, она заболела. Так что у вас сейчас физ-ра вместе с 8 классом. Как всегда все подобную новость восприняли на ура. Алина с Машей тоже обрадовались, что у них совместный урок: - Здорово! У меня алгебры не будет, дай пять! – воскликнула Маша и подставила Алине пятерню. Девушка согласно хлопнула подруге по руке и ответила: - Ага, круто. Кстати, ты форму взяла? - Ну да. Решила в первый день всё же пойти, что бы физручку не нервировать, - кивнула готесса. Со звонком оба класса пошли в физкультурный зал, радостно гомоня. Пока учительница не вошла в зал, Маша встала рядом с Алиной. Всё же находиться рядом с Сасори ей было уже не так уютно, как прежде, хотя бы потому, что когда он был рядом, сердце у девушки отбивало бешеный ритм, а её щеки предательски окрашивались в красные тона. Сам же парень периодически посматривал в сторону Маши и ехидно ухмылялся. Ну да, его-то забавляла такая реакция девушки, что, впрочем, не скажешь о Максиме, который стоял в стороне и всё это прекрасно видел. Тут оба класса услышали подозрительный скрип у двери, больше похожий на поворачивающийся в замке ключ. Одна из Машиных одноклассниц подошла подойти и посмотреть, что случилось. Подёргав пару раз бесплодно ручку двери, она обнаружила, что дверь заперта, о чём сообщила всему классу. Подошли парни и тоже попробовали открыть дверь, но ничего не выходило. Некоторые деятел, даже попробовали шпилькой открыть замок, и обнаружилось, что снаружи его кто-то забил спичками. Вот тогда-то все начали нервничать по-настоящему. Подошедшая учительница тоже попробовала открыть дверь, но и у неё ничего не вышло. Ко всему прочему, через пару минут, учительница сообщила 8 и 9 классу, что все три ключа, даже тот, что был в кабинете директора, кто-то взял и спрятал. Всем стало окончательно весело. Особо обрадовались наши девушки, когда обнаружили, что даже Акацукам не удалось открыть дверь. Дааа, такого отборного мата от Хидана никто уже давно не слышал. - Ну, что, Алин – весело, - хмыкнула Маша, наблюдая за вопящими и нервничающими одноклассниками. - Да прям вообще, - согласилась девушка, тоже смотря, как более или менее вменяемые люди пытаются успокоить остальных. - Главное, что бы нам дверь выломали раньше, чем в три дня, а то ты и на курсы можешь опоздать. - Да уж, - кивнула готесса, невольно вспоминая Толю и хмурясь. Ещё немного понаблюдав за этим бедламом, Маша спросила у Алины: - Слушай, ты наушники взяла? - Неа. А ты? - Да вот тоже нет. Ладно, пойду у Максима попрошу, я у него их вроде видела на одном из уроков, - ответила готесса подруге. - Максим? Это тот, который гот, что ли? – удивлённо спросила Алина, недоверчиво глядя на Машу. - Ну да, а что такого? - Да ничего, просто удивилась, - повела плечами Алина. Маша направилась по направлению, к сидящему на лавочке Максу, но задумавшись, она случайно врезалась в Безнизову. Та зло посмотрела на девушку. Готесса, мимолётом подняв глаза на одноклассницу, произнесла: - Прости, Вик, я случайно. Маша уже хотела пройти мимо, но Вика не собиралась просто так отпускать Машу. Схватив её за локоть, Безнизова прошипела ей на самое ухо: - Думаешь, я забыла, как ты меня с Ваней и Серёжей подставила? - Не больно ты своего Ваню любишь, если вешаешься на всех и каждого, - хмыкнув, ответила Маша, вырвав локоть. - Что ты вякнула, я не поняла? – ещё более зло и угрожающе произнесла Машина одноклассница, не давая Маше уйти, на этот раз, хватая её пальцами за шею. Но наша готесса не была бы собой, если не припрятала козырь в рукаве. Она быстро достала из кармана кулон в виде острого клыка, сделанного из слоновой кости и в мгновение ока, обмотав шнурок вокруг своего запястья на подобии браслета, и приставила остриё к Викиной шее, ангельским голосом посоветовав, глядя девушке прямо в глаза: - Свои лапки от меня убрала, пока я тебе артерию не перерезала. - Не посмеешь, - прошипела Вика, но всё же с небольшой опаской в голосе. - Да что ты говоришь, - усмехнулась Маша и ещё сильнее прижала острый конец к сонной артерии Безнизовой. - Проверим? Вика сглотнула и отпустила шею девушки. Маша же молниеносным движением спрятала клык в карман, да так, что никто ничего не успел понять. Затем, как ни в чём не бывало, Маша направилась в сторону Максима дальше. Вдруг Маша увидела краем глаза, что Сасори мгновенно оказался у неё за спиной. Резко обернувшись, девушка увидела, что кукловод отразил удар Вики Безнизовой, который метился прямо Маше в один из шейных позвонков. Акасуно же тем временем, полностью заслонив Машу собой от её одноклассницы, чётко и по слогам произнёс с небывалым холодом в голосе, какой Маша в последний раз от него слышала, когда он защищал её от косплейщиков магазине: - Если последует от тебя следующий удар в сторону Маши, я сам применю силу, не посмотрев на то, что ты девушка. В спину бить более чем низко. - Да что ты говоришь, - зло сверкнула глазами Безнизова. - А бить девушку это, по-твоему, благородно? - Я предупредил, - обрезал Акасуно одноклассницу и притворился, что уже собирается развернуться и уйти. Вика, которая очевидно только этого и ждала, снова решила напасть на Машу, целясь ей ногой в живот. Но Сасори догадывался, что именно так и произойдёт, и в полёте схватил Вику за ногу и, резко дернув, перевернул девушку в воздухе, после чего Безнизова упала на пол, больно приложившись носом. Увидев подобное, некоторые парни из Машиного класса, что дружили с Викой, вскочили и уже хотели пойти к кукловоду и с ним разобраться, но остальные Акацуки мгновенно рассредоточились по периметру вокруг Акасуно, Вики и Маши, встав в отточенную годами боевую стойку. Пейн леденящим душу голосом, сказал: - Стоять. Все остаются там, где находятся в данный момент. Ваша Вика сама во всём разберётся. Никто не осмелился ослушаться Лидера-саму Акацук, когда он заговорил таким властным голосом. Всё-таки, что ни говори, а лидерские качества у Нагато всегда присутствовали. Вика, тем временем, поднялась на ноги, отряхиваясь и с ненавистью глядя на красноволосого акацуку. Маша, которую всё произошедшее, мягко говоря, привело в шок, неуверенно произнесла: - Слушай, Са…Серёж, не надо, ладно? Оставь, это и в правду лишнее… - Да мне в принципе всё равно. Если она сейчас отойдёт в сторону и больше не будет на тебя с кулаками лезть, я её и пальцем не трону, сама по себе мне Вика не нужна, - пожал плечами Акасуно, но при этом, не выпуская Безнизову из виду. Но Вика, не понимая всей опасности своего положения, разозлившись, понеслась опять на готессу. На этот раз кукловод жалеть Вику не собирался. Он двумя пальцами врезался девушке в живот, чуть ниже пупка, и резко повернул. Безнизову резко скрутило от невыносимой боли, а Сасори прошипел ей: - Сколько раз мне ещё повторять, чтобы до тебя дошло? Машу не тронь. Живо извинилась! - Да прям, разбежалась, - зло прохрипела Вика, пытаясь вырваться, но тем самым лишь больше усугубляя своё положение. Кукловоду не понравилось, что его не слушают, и он сильнее надавил на ту точку, да так, что у Безнизовой, от боли, стало видеться небо в алмазах, а сама девушка и вовсе тихо заскулила. Маша всполошилась, потому что она примерно знала, на какую точку сейчас давил Акасуно. Во многих яойных фиках на эту точку очень любят надавливать персонажи. Так что готесса решила вмешаться: - Серёж, прекрати, я думаю, она уже поняла! – недовольно произнесла Маша, кидаясь к Сасори и Вике, пытаясь прекратить страдания одноклассницы. Всё-таки Маша была мягким человеком, и в её планы не входило мучить Безнизову, как бы та ей не нравилась. Но Сасори одну руку отвёл назад, упираясь Маше в грудную клетку, и жёстко произнёс: - Пока она не извиниться, не прекращу. Безнизова что-то проскулила, но всё же кукловод понял, что она пытается извиниться. Затем он чуть ослабил давление на точку у Вики на животе и спросил у Маши: - Ты принимаешь извинения? - Д-да-да, конечно! – ответила девушка, заикаясь. Акасуно, посмотрев девушке в глаза, кивнул и отпустил Вику. И та бы упала, если бы он её не придержал за плечо. Но вот что удивительно, когда он убрал руку, боль у Вики мгновенно стихла, будто её и не было вовсе. Безнизова лишь стояла и с широко открытыми глазам смотрела на парня, до конца не прийдя в себя. Остальные Акацуки, увидев, что всё закончилось, разошлись, а Сасори тоже отошёл и сел на лавочку, начиная болтать о чём-то с Дейдарой, как ни в чём не бывало. Маша же, придерживая Вику, на всякий случай, за плечо, отвела её к друзьям одноклассницы, которые тут же кинулись её поддерживать. Маша же, извинившись перед полностью шалевшей Викой, отошла и села к Максиму, уже толком не помня, что она от него хотела. Тот с некоторым интересом взглянул на устало прислонившуюся к стене готессу и сказал: - Да я смотрю ваш Серёжа – серьёзный соперник. - В смысле? – удивлённо приподняла веки Маша, взглянув на гота. - Да в прямом, - спокойно ответил парень, усмехнувшись. Маша недовольно посмотрела на единомышленника. Вот только ей не хватало, что бы из-за неё тут кто-то соперничал. Максим тем временем решил сменить тему. - Кстати, я слышал, тебе нужны были наушник? - Ну да, а что? – настороженно спросила готесса, помня, что случилось в прошлый раз, когда сменили тему. - Да вот, возьми, - он протянул Маше чёрные наушники-затычки. Девушка потянулась за матовыми проводами, но вдруг парень резко отдёрнул руку назад, и Маша от неожиданности свалилась ему на колени. Недовольно сверкнув глазами, готесса вскочила, осуждающе смотря на брюнета. Тот рассмеялся и, вставил аккуратно Маше в ушки наушники и ушёл пробовать тоже открыть замок, как и многие до него. Маша же, удивлённо посмотрев вслед Лютену, вставила наушники в свой телефон и включила «Prodigy – Omen», прикрыв глаза, прислонившись к холодной стене. Но посидеть и успокоиться ей не дали. Кто-то прямо ей в лицо неожиданно выдохнул: - Бу! Маша недовольно открыла глаза, начав возмущаться: - Максим, ну ты совсем ку-ку?! Но, увидев перед собой Сасори, она замолчала от неожиданности. Сасори же улыбнулся, как всегда, одними уголками губ и присел прямо на пол в ногах Маши и откинулся головой девушке на колени, блаженно улыбнувшись. Маша же так и застыла. Глянув по сторонам, она удостоверилась, что никому до них нет дела, и провела рукой по немного жестковатым волосам парня, да так и оставила свою руку у него на голове, тоже прикрыв глаза и продолжая слушать музыку. В итоге эти двое задремали и проснулись от того, что их несильно стал трясти за плечи Дейдара с Алиной. - Люди, подъём, двери открыли и нас, наконец, могут выпустить! – жизнерадостно завопил Дей. Сасори поморщился и недовольно посмотрел на напарника: - И чего так шуметь? У меня слух и так отличный, и просыпаюсь я мгновенно. Блондин пожал плечами, и ещё жизнерадостнее улыбнулся, потянув кукловода за руку вверх. Акасуно встал и отряхнулся, а Маша за ним тоже встала со скамейки, потягиваясь. - Ну и как нас открыли? – спросила она Алину, выходя вместе с остальными из физкультурного зала. - Да нам охранник вместе с директором дверь выломали, по-другому никак. Мало того, что спички были в замок засунуты, так ещё и ключи они так и не нашли. - Мне вот интересно, кто оказался таким «гением Шарингана», что догадался нас тут запереть? - Да Бог его знает, - пожала плечами анимешница. - А может это и еcть один из Учих? - Итачи? – удивилась Маша. - Но ему это на кой надо? - Да не, скорее уж наш Тоби, - покачала головой девушка, идя в раздевалку, чтобы забрать свои вещи, так как, пока они там сидели, уже подошло время к концу занятий. - Опять же, зачем? – задала резонный вопрос готесса. Алина снова пожала плечами. Тут Маша вспомнила: наушники, что одолжил ей Макс, так и остались у неё висеть на шее. Нервно теребя чёрный проводок на шее, Маша спросила у подруги: - Слушай, ты Максима не видела? - Максима? Это тот, который Ивашев, или тот, который новенький? - Тот, который новенький. - Эм, нет, не видела, а зачем он тебе? – удивлённо спросила Алина, на ходу снимая с крючка свою одежду и одежду подруги. - Да я ему наушники должна вернуть, - торопливо проговорила готесса, про себя думая, как бы этот Майоров не ушёл, а то потом она может и не вспомнить, что она забыла ему что-либо отдать. - А, понятно. Да нет, точно не видела. - Ну ладно, вы меня подождите, я его поищу и вернусь, - попросила Маша, виновато глядя на подругу. - Конечно, мы тебя в коридоре подождём. Только ты не задерживайся, а то мы все тут запаримся, - весело согласилась Алина, подмигнув Маше. Радостно приобняв подругу, девушка понеслась искать гота, так некстати где-то запропастившегося. Максима Маша обнаружила на втором этаже. У того порвалась сумка и все учебники, тетради и ручки высыпались наружу. Готесса тут же кинулась помогать поднимать содержимое сумки. - И как ты умудрился, - пыхтя, спросила девушка, одновременно доставая закатившийся под батарею карандаш. - Да сумка старая, ей лет пять, вот и порвалась от количества учебников, - ответил парень, с улыбкой принимая у Маши учебник и канцелярские принадлежности. - Ну, ты даёшь, - фыркнула готесса. Затем вспомнив что-то, она начала рыться в своём рюкзаке и, наконец, достала на свет немного помятый полиэтиленовый паке. - Вот, возьми, надо же тебе в чём-то нести всё это. - Спасибо, а откуда у тебя в рюкзаке это чудо возникло? – удивлённо спроси гот, благодарно принимая пакет и складывая на автомате содержимое его сумки. - Да вот откуда-то есть, - улыбнулась девушка, сдувая лезшую в глаза чёлку, - по-моему, осталось ещё с того момента, когда мы с Алиной подарки друзьям покупали. Я сунула всё купленное в рюкзак, потому что нести на морозе пакет в руке, когда пальцы то и дело пытаются оледенеть, как минимум неудобно. - Ясно, - улыбнулся в ответ Майоров. - А зачем ты на второй этаж пошла, нам же уже по идее домой надо. Или ты тоже решила спросить директора, когда тебе учебники выдадут? – хмыкнул парень, хитро глядя на девушку. - Нет, пожалуй, я откажусь от этой «заманчивой» затеи, - хмыкнула готесса. - Я тебя искала, чтобы наушники отдать, а то ведь забуду, и так и останутся они у меня на память. Маша сняла с шеи наушники и протянула их Максу. Он принял у девушки наушники, но задержал руку Маши в своей. Пользуясь Машиным замешательством, он на мгновение прильнул к губам девушки. Готесса сразу же отскочила, гневно глядя на единомышленника. Макс принялся извиняться, но Маша его и слушать не желала. Рывком поднявшись с пола, она закинула лямку рюкзака себе на плечо и быстрым шагом спустилась на первый этаж. Сразу же Хидан начал шуметь, что Маша слишком долго. Готесса зло буркнула «Отвали, язычник» и первая вышла из школы под удивлённые взгляды Акацук и Алины. Через некоторое время Маша успокоилась и по дороге домой объяснила Алине, почему она такая злая. Конечно, никто из остальных этого не услышал, так как девушки специально отстали от Акацук, чтобы поговорить. Алина предложила Маше рассказать об этом Сасори, чтобы он из Макса лепёшку сделал, но готесса лишь покачала головой. Жалость, что ни говори, она испытывала даже к такому наглому человеку, как Макс. Прийдя к Маше домой, Конан сразу развела бурную деятельность по поводу, что сегодня вечером к Маше возвратятся её родители, а значит, ей надо помочь прибраться в доме. Все сразу застонали, а Маша и вовсе стала отнекиваться и говорить, что и сама справится, но кто уж может остановить Акацуку, у которого появилась цель? Никто, особенно если эта Акацука Конан. На самом деле, Маша была благодарна синевласой девушке. Ведь убирать одной, или вместе с Алиной трёхэтажный дом ей совсем не улыбалось. А Конан тем временем начала в приказном порядке распихивать по комнатам, говоря, кто и где будет убираться. Пейн спокойно сидел на диване и наблюдал за мельтешениями своей напарницы. Он уже привык, что в их мире Конан всегда проводила генеральные уборки в штабе Акацук хотя бы раз в месяц. В итоге в течение трёх часов все убирались, а особо быстро и тщательно делали всё Акацуки и Орочимару, который не забыл, как злилась Конан, когда кто-нибудь убирал спустя рукава. Потом девушки помогли Акацукам донести вещи до их дома. Правда, хитрые преступники ранга S начали упрашивать Алину, что бы на сегодня они остались у неё, раз родители девушки приедут только завтра часов в пять. Конан даже предложила помочь той убраться в доме. Особо мило умолял Тоби, стоя на коленях и обнимая Алину за ноги, просясь к ней домой. Это окончательно добило Алину, так как она с самого начала была готова согласиться, так что все эти «пожалуйста» были излишни. Ведь не могла же она отказать любимым героям, которые в данный момент живые и настоящие стояли рядом;). Проводив Акацук и Алину до дома подруги, Маша отправилась на электричку, чтобы поехать на курсы, на ходу отнекиваясь от предложения Сасори её сопровождать. В электричке Маша встретила Безнизову и пожалела, что отказалась от предложения Акасуно. А Вика, тем временем, заметив готессу, с нехорошим выражением лица пошла в её сторону. Маша спокойно наблюдала за одноклассницей, которая села напротив неё и начала говорить голосом, не предвещающим ничего хорошего: - Ты с какого на меня своего Серёжу натравила, тварь?! - И я тебя тоже рада видеть, - фыркнула Маша. - Вообще-то я никого не натравливала, а, как ты заметила, наоборот просила его перестать. Если бы я стояла в стороне и молча смотрела, тебе было бы хуже. Уж поверь, если Серёжу разозлить, то лучше сразу копать себе могилку. В такой момент я бы и сама не рискнула к нему сунуться. - Это ты мне угрожаешь? – зло спросила Безнизова, прищурив большие голубые глаза, в которых плавали льды Арктики. - Нет. Констатирую факты, – холодно отрезала Маша, и вставила в уши наушники, показательно отвернувшись к окну, показывая, что разговор закончен. Но Вика так быстро успокаиваться не желала. Она выдернула у готессы наушники из ушей и прошипела: - Мы ещё не закончили. - Вик, чего тебе надо, - спокойно спросила девушка у одноклассницы, смотря той в глаза в упор. Вика и на этот раз не выдержала этого взгляда и отвела глаза. Маша же, что-то подсчитав в уме, вдруг неожиданно предложила, хитро улыбнувшись: - Ладно, давай так: мы устраиваем мини дуэль. Правила просты, я включаю шесть своих песен, даю тебе наушники, и если ты их сможешь выдержать, не прекратив слушать, то я потом перед всем классом встану перед тобой на колени и извинюсь. Если же нет, ты отстаешь от меня и перестаешь доставать своими угрозами. Вика моргнула от удивления. Конечно, ничего бредовее она в жизни не слышала. Но Маша знала, на что шла, так как те песни, которые она хотела заставить слушать Безнизову, были просто мозговыносимы. Кроме неё ещё ни один человек не мог их слушать до конца. Вика усмехнулась и кивнула: - Согласна, только вот ты меня недооцениваешь. Я такое слушаю, что у других кровь носом идёт. - Вот и проверим, сможешь ли ты выдержать мои песни, - усмехнулась готесса. Маша порылась в своём телефоне, размышляя, что же добавить в плейлист с кодовым названием "мозговынос". «Такс, ну, пожалуй, начнём с «Prodigy – Omen», - размышляла девушка, - Добавим тех же Prodigy, но теперь песню Breаthe, на закуску «Roman Raine – Непрощенная любовь», затем «Korn – Twisted Transistor», далее, пожалуй, разбавим «Children of Bodom – Living Dead Beat», ну и на завершение «Flёur – На краю» от которой поначалу я впала в подавленное состояние, хотя обычно у Otto Dix подобного полно». Маша улыбнулась и молча протянула телефон Безнизовой. Вика «мило» улыбнувшись, взяла и вытащила Машины наушники, вставив свои «затычки». Готесса ещё более сильно улыбнулась. Если она и с затычками выдержит, это будет вообще чудом. Безнизова, после первых звуков Омана начала морщиться. Ну да, кто же обещал, что будет приятно. Когда она дошла до Korn, она и вовсе сжала голову руками, сидя и смотря в одну точку. Маша даже догадалась почему. У Prodigy была крайне неприятная мелодия для многих окружающих, у русского исполнителя Roman Raine в песне, что она предоставила Вике, голос казался скрипучим, как старые не смазанные ворота, что впрочем, не мешало готессе слушать его песни. А у Korn, особо в затычках первые звуки были примерно такими, как будто шум с какого-то стадиона равномерно усиливается, всё больше давя на мозг. Дальше, в принципе, становилось легче, но Вика не дожила до «дальше». Рывком сняв и вынув наушники из ушей, она вернула Маше её наушники и телефон. - Ты выиграла. Как ты вообще можешь слушать подобное? - Просто мне нравиться такая музыка, - спокойно ответила Маша, пожав плечами. - Ненормальная! - фыркнула Вика и вышла из вагона. *от автора: если хотите понять, почему Вика так обозвала Машу, то послушайте все 6 песен, которые Маша дала послушать однокласснице. Кто сможет (по честному) всех их выдержать (слушая именно в том порядке, в котором их перечислила Маша), да ещё слушая в наушниках, для того я исполню одно желание, по сюжету фика, в виде бонуса* До института Маша доехала без происшествий. К своему облегчению, на курсах Толю она не обнаружила. Поэтому спокойно отсидев всю лекцию и всё записав, она уже хотела уйти, как вдруг её подозвала преподавательница. Готесса подошла к кафедре, и преподавательница немного устало, но довольно ей объявила: - Поздравляю, Маша, один молодёжный журнал, который заинтересовался твоей книгой, предложил тебе работать у них, ведя постоянно одну колонку с разными рассказами. - Правда? – поражённо и радостно спросила Маша, не веря своим ушам. - Ну да, конечно, вот адрес редакции этого журнала, - преподаватель протянула визитку готессе и добавила. - Советую заехать сегодня. Они просили это сделать как можно скорее. - Хорошо, спасибо вам большое! – благодарно воскликнула девушка, даже подпрыгнув от радости. - Не за что, - улыбнулась женщина. - Кстати, если поторопишься, то возможно успеешь заехать до их закрытия. - О, ну я тогда побегу! – кивнула Маш., - До свидания и ещё раз спасибо вам. Готесса со всех ног кинулась в метро и через полчаса была уже на месте. Зайдя в здание редакции журнала, она робко спросила у администратора: - Извините, меня зовут Королькова Мария. Мне сказали, что меня хотели принять на работу… - Вам назначено? - строго спросил мужчина за столом. - Нет, но… - замялась девушка, не зная куда идти и кого спрашивать. Мужчина строго посмотрел на Машу, но всё же произнёс: - Ладно, я сообщу заместителю главного редактора о вас, если он согласиться, он вас примет. - Спасибо, - кивнула Маша и стала ждать. Администратор позвонил кому-то, спросил и сказал: - С вами согласились поговорить, - тут, мужчина, увидев кого-то за спиной Маши, окликнул его. - Анатолий Сергеевич, здравствуйте! Маша развернулась, увидев никого иного, как Толю Михайлова. - Толя?! А ты что здесь делаешь?! Дрогие читатели, благодарю вас всех за отзывы, от которых вдохновение прибавляется всё больше:)Вы самые лучшие на свете)))Отдельное спасибо моей бете: Нигаи, что раз за разом проверяет все главы=)Спасибо тебе за это, что б я делала без тебя? Так же спасибо тем читателям, что добавили меня в список избранных авторов, право же, мне очень приятно^_^Для меня это высшая оценка моего творчества=) Что ж, я надеюсь вам понравилась эта часть и я вас не подвела и не разочаровала:) И конечно с 8 марта поздравляю моих любимых и верных читательниц, желаю что бы у вас было всё самое хорошее, что имеется в этом странном мире))Всего-всего вам)))))С праздником=)))
