Глава 8. Такие непонятные и такие близкие.Часть 1.
3 июня 2012 г., 16:22
Боясь, едва пошевелится, Он замер - слёзы скрыв под маской. Ведь может так легко разбиться Мир из стекла, задетый краской… (с)Otto Dix – Стеклянные цветы
- Толя?! А ты что здесь делаешь?! – пораженно воскликнула готесса, смотря на парня круглыми глазами. - Работаю, - спокойно ответил парень, насмешливо глядя на Машу. Девушка быстро пришла в себя от удивления и, так же насмешливо глядя на собеседника, спросила: - И кем же? - Помощником зама главного редактора. Кстати, главный редактор этого журнала - это мой отец, - самодовольно улыбнулся Толя. Маша чертыхнулась про себя. Ну надо же было так попасть, чтобы её бывший лучший друг мало того что тут работал, так ещё и являлся сыном главреда. А Толя продолжил: - А ты что тут делаешь, а? Тут в разговор влез администратор: - У неё встреча с Николаем Дмитриевичем, - спокойно сказал мужчина. Маша недовольно посмотрела на администратора, а Толя, наоборот, вежливо улыбнулся и кивнул: - Спасибо большое. Пожалуй, я тогда и провожу Марию Королькову, - с этими словами парень взял Машу под локоть и направился с ней к лифту. Готессе ничего не оставалось, как последовать за ним. Пока они шли до кабинета зама, никто не проронил ни слова, что не могло Машу не порадовать, ведь говорить ей со своим бывшим другом не особенно хотелось. Когда они подошли к одному из многочисленных кабинетов, парень слегка склонил голову, явно издеваясь, и проговорил: - Вот мы и пришли. Прошу. Маша кивнула, постучала и вошла в кабинет. За столом сидел немолодой приятный мужчина лет сорока, впрочем, неплохо выглядевшим для своих лет. Увидев девушку, он спокойно улыбнулся и произнёс. - Должно быть, Вы - Мария Королькова? Что ж, присаживайтесь, - мужчина указал на одно из кресел и, дождавшись, когда Маша сядет, продолжил. - Я Николай Дмитриевич, Вы ко мне по какому вопросу, не напомните? - Эм… - девушка замялась, соображая, как бы вернее выразить свою мысль. - Моя преподавательница сказала, что ваш журнал мною заинтересовался после выхода моей книги. - Ах да, ваша книга называется «Простое решение для сложного вопроса»? – сказал заместитель главного редактора, кивая и показывая, что вспомнил. - Да, Вы правы, - облегчённо кивнула готесса, радуясь, что её вспомнили и ей не придётся ничего никому доказывать. - Отлично, значит, зачем мы пригласили вас в наш журнал, - задумчиво проговорил Николай Дмитриевич, что-то начиная искать в своём рабочем столе. - Так, вот, посмотрите статью на сотой станице, - произнёс мужчина, протягивая Маше журнал. Девушка открыла нужную страничку и увидела как бы «страничку из дневника обычной девушки». Маша, пробежав глазами страницу, спросила: - То есть Вы мне предлагаете вести эту статью? - Именно так, - согласился мужчина, утвердительно кивнув. - Каждый месяц вы должны будете писать по одной такой «страничке из дневника». Естественно, эта страница должна быть необычной и интересной читателю. Там вполне могут быть как и обычные житейские будни, так и мистические события, впрочем, в жизни той же обыкновенной девушки. Так же Вы должны будете писать и от имени парня, то же самое. День из жизни парня будет размещён на следующей странице. Пишется этот дневник как бы анонимно, так что ваше имя будет указываться только на второй странице журнала, где мелким шрифтом указаны все те люди, что работали над номером. Получать вы будете где-то по пять-шесть тысяч за месяц. Вы согласны? Готесса посмотрела круглыми глазами на заместителя главного редактора. По пять тысяч, это очень даже хорошо! Особенно, если учесть, что Акацукам надо будет периодически покупать провизию и прочее. Поэтому, улыбнувшись, она кивнула и ответила: - Да, конечно. Мне было бы интересно работать над подобной статьёй. - Вот и отлично. Тогда мне требуется письменное разрешение твоих родителей. Вот бланк, пусть они его заполнят. И ещё, все свои статьи, перед тем, как отдать их под распечатку, Вы должны будете на проверку предоставить их моему заместителю – Михайлову Анатолию Сергеевичу. Все вопросы, которые у вас возникнут по ходу работы, тоже задавайте ему. То, что Маша была шокирована – ничего не сказать. Ей совсем не улыбалось работать под начальством своего бывшего друга, если учесть, что Маша его так до конца и не простила за его жестокие слова, сказанные в тот вечер… - Мария, вам всё ясно? – спросил Николай Дмитриевич у готессы, но, увидев, что она его не слышит, повторил более громко. - Мария Анатольевна, я к вам обращаюсь! - А? Что? Ой, простите, пожалуйста, я задумалась. Да, мне всё ясно, но извините, я была раньше знакома с Анатолием Сергеевичем и мы с ним находимся в данный момент не в очень хороших отношениях. Возможно ли, что бы мои статьи проверял кто-либо другой? – проговорила девушка, осторожно подбирая слова. Зам вздохнул и потёр переносицу: - Мне очень жаль, но, боюсь, это невозможно. Вам придётся заново с ним наладить контакт, или, к моему великому сожалению, Вы не сможете у нас работать. - Ясно, - задумчиво произнесла готесса, но тут же добавила уже бодрым голосом. - Ну что ж, ничего не поделаешь. Придется смириться. Спасибо большое, что дали мне такой замечательный шанс. Надеюсь, родители дадут мне разрешение. - Я тоже на это надеюсь, - тоже улыбнулся Николай Дмитриевич. - Я тогда пойду, - кивнула Маша и взяла бланк для родителей со стола и убрала его в рюкзак. - До свидания. - Всего доброго, - попрощался мужчина с готессой, после чего та вышла из его кабинета. К Машиному неприятному удивлению, Толя её всё это время ждал в приёмной внизу. Как только девушка спустилась с лестницы, парень тут же подошёл к ней и осведомился: - Как успехи? Маша холодно ответила бывшему другу, одновременно надевая чёрное длинное пальто: - Просто замечательно. - Как понимаю, ты теперь будешь писать под моим началом? - Ты специально задаёшь вопрос, на который и так знаешь ответ? – так же холодно поинтересовалась готесса, направляясь к выходу из здания редакции. - Даже не попрощаешься? – усмехнулся Толя, следуя за девушкой к выходу. - Пока, - бросила недовольно Маша, слегка махнув ладонью и даже не оборачиваясь. Её и так злила сложившаяся ситуация, а издевающийся над ней Толя ей настроение явно не улучшал. Но парень так просто отставать от готессы не собирался. Он нагнал Машу и схватил её за плечо, пытаясь остановить девушку: - Маш, прекращай злиться! Ну, ты чего? – немного виноватым тоном произнёс Толя. - Да ничего! – готесса рывком развернулась и сбросила со своего плеча руку «друга». - Просто меня за сегодня все достали донельзя! А ты лишь довершил общую картину. Так что, прошу, оставь меня в покое, иначе мы ещё больше поссоримся. - Как страшно, - фыркнул Толя. - Слушай, прекращай. Ты обижаешься на события двухлетней давности, это уже смешно. - Смешно себя ведешь ты. Ты сам меня когда-то оттолкнул, а теперь хочешь, что бы я всё забыла? Да ещё никто, зная о моих слабых местах, не бил так по самому больному, как ты в тот день! Ты меня даже до слёз довёл, что не удавалось никогда и никому. Так что теперь ни о каких нормальных отношениях между нами, кроме как деловых, и речи быть не может. А теперь, прости, но мне надо идти. Сегодня родители возвращаются из отпуска, а я их даже встретить не успеваю. И словно в подтверждение слов Маши, зазвонил телефон, возвещаю хозяйку о входящем вызове от её мамы. С огромным облегчением девушка сняла трубку. - Да? - Привет, солнышко. Ты где пропадаешь? Мы уже час как приехали, - ласково и с нотками беспокойства, спросил Машу до боли родной женский голос. Готесса радостно улыбнулась и ответила: - Привет, мам, извини, пришлось задержаться. Но, думаю, тебя обрадует причина моей задержки, - извиняющимся голосом проговорила Маша. - Давай я приеду и всё тебе расскажу. Хочу сделать для вас сюрприз. - Конечно, надеюсь, причина опоздания будет достойной, - шутливо-строго произнёс тот же голос по ту сторону телефона. - Кстати, у нас для тебя тоже есть сюрприз. Так что приезжай скорей! - Обязательно, а что за сюрприз? - Приедешь – узнаешь. А пока – давай бегом на электричку, хулиганка! - Ладно-ладно, уже бегу, - со смехом ответила Маша и повесила трубку. Все-таки, как ей ни было удобно, чтобы родители приезжали, но она жутко соскучилась по маме и отчиму Диме. Девушка уже повернулась, чтобы поскорей добраться до метро, но её опять остановили. - Может, хотя бы попрощаемся нормально? – осуждающе глядя на бывшую подругу, спросил Толя. Маша нетерпеливо взглянула на парня и помахала ему рукой, быстро сказав: - Пока-пока, ты извини, я и вправду тороплюсь. - А поцелуй на прощание? - не унимался русоволосый. Готесса фыркнула и ответила: - Очень смешно. Короче, я пошла. Толя усмехнулся и всё же попытался поцеловать Машу в губы, но та резко его оттолкнула. - А вот это лишнее. Не дури, Михайлов, а то будешь со следами от пощечин неделю ходить. С этими словами девушка посмотрела на мобильный и, увидев, сколько сейчас времени, чертыхнулась и бегом направилась в сторону подземки, в которую ей уже минут десять Толя не давал попасть. А парень уже во второй раз наблюдал за тем, как попытка наладить отношения с бывшей подругой с треском провалилась. Он, вздохнув, взъерошил волосы и направился в сторону редакции, ведь за Машей на улицу Толя выбежал в одном свитере.***
Через полтора часа Маша уже была дома - запыхавшаяся, но довольная. Она всё же успела на электричку и не попала в перерыв часа на два. Как только девушка вошла в дом, на неё с лаем понёсся Тибо, но увидев, что пришла одна из его хозяек, радостно завилял хвостом и попытался снести Машу с ног, прыгая, радостно ворча и подвывая (у кого есть большие собаки, поняли, о чём я). Девушка присела, и, гладя пса, который пытался её всю облизать, весело крикнула: - Всем привет – я дома! Навстречу Маше выбежали две её младшие сестрёнки, радостно гомоня: - Маша! Маша, привет! А за Варей и Дуней уже выбежала и самая младшая полуторагодовалая сестрёнка Катя, немного неразборчиво, но тоже радостно выговаривая: - Ма-фа! Ма-фа! Все трое полезли к старшей сестре обниматься, а из гостиной послышался приятный и родной голос: - Привет, Машук! Как курсы? - Привет, мама! – улыбнулась Маша, на ходу раздеваясь с Катей на руках. - Курсы - превосходно! Ты даже не представляешь, что произошло… Но девушка не договорила, увидев, как ей навстречу осторожно выходит двухмесячный белый пушистый щенок со светло-коричневыми ушами и чёрным носом. - Ой, а эта прелесть у нас откуда? – удивлённо спросила девушка, приседая рядом со щенком и пытаясь его погладить. Но малыш настороженно посмотрел и отошёл на пару шагов от нашей готессы. В коридор вышла женщина с приятными и мягкими чертами лица. У неё были красивые серо-голубые глаза и светло-пшеничного цвета волосы. Она тоже присела рядом и ответила: - Да вот, купили. Её Сара зовут, нравится? - Ещё бы не нравилась! – улыбнулась девушка, давая Саре обнюхать свою руку. Щенок недоверчиво обошёл вокруг девушки, но всё же Сара дала себя погладить и даже облизала Маше руку. Мама же девушки улыбнулась и сказала: - Мы её на охрану купили, а то Тибо хоть и лает, но скорее всего никого и не укусит. А думаю, эта девушка сможет охранять, у неё характер более жёсткий. - Здорово, - проговорила готесса, наблюдая, как пушистый комок обнюхивает незнакомую для него квартиру и пытается залезть под сервант. - А что у неё за порода? - Горная Пиренейская собака или Пиренейский Мастифф. Слушай, ты когда вошла, сказала о какой-то потрясающей новости. Так что у тебя случилось, - спросила женщина у дочери, мягко улыбнувшись. - Мам, мою книгу издали! И из-за этого один журнал предложил мне писать у них колонку с мини-рассказами, в виде страничек из дневников подростков, – радостно улыбнулась Маша, глядя на свою маму сияющими глазами. - Поздравляю, солнышко! – женщина встала и обняла дочку, которая тоже вскочила. - Как же я за тебя рада! И, кстати, не менее сильно я по тебе соскучилась за эти две недели. Так что давай – пошли ужинать, заодно мне расскажешь, что ты натворила без нашего присмотра, - засмеялась мама девушки, приобнимая дочь за плечо. - Мама, как можно! – так же засмеялась Маша, идя следом за женщиной на кухню. Пока готесса ужинала с родными, она рассказала в общих чертах, как провела каникулы, не упоминая, что к ней перенеслись Акацуки. По её словам, она с ними познакомилась, когда каталась с Алиной на лыжах на карьерах. Родители же рассказали Маше, как замечательно провели время они. Периодически младшие сёстры перебивали родителей и вставляли свои комментарии на счёт отдыха. Маша от души посмеялась над рассказами, а после ужина её мама отправила погулять с Тибо. Правда, девушка совсем не была против этого. На морозном воздухе готесса радостно размышляла о том, как здорово, что родители с сёстрами наконец вернулись, и поэтому Макса она заметила лишь тогда, когда Тибо настороженно посмотрел в сторону добермана её нового одноклассника. Маша успокаивающе погладила вставшего в боевую стойку пса и кивнула Максиму в знак приветствия. Гот тоже махнул девушке рукой и подошёл к ней поближе, отдавая команду «рядом» своему доберману. Чёрный пёс недовольно заворчал на Тибо, но всё же послушался хозяина. - Привет Морвелла. - Привет, Лютен, - ещё раз кивнула Маша однокласснику и добавила, на этот раз Тибе. - Сидеть Тибун! Пёс жалобно посмотрел на хозяйку и сел у её ног. Потрепав рыжего пса по холке, готесса спросила: - А ты чего тут со своим псом гуляешь? Ты же, вроде, в другой стороне живёшь? - Да нет, кто тебе сказал? – удивился Макс. - Я на соседней улице живу. - Да? Ясно… Ну хорошо тогда, ладно, я пойду, а то Тибка сейчас с поводка сорвётся. - Ой, да ладно! – бросил гот, махнув рукой. - Эльбрус ничего твоему псу не сделает, верно, Эл? Пёс, в подтверждение слов хозяина радостно завилял коротким хвостом. Маша фыркнула и ответила: - Лучше не стоит. Если они сцепятся, мне тебе компенсацию за ущерб твоему Эльбрусу придётся платить. - Это ещё почему? - Тибо кавказскую овчарку на лопатки заваливал, думаешь, твоего пса ему не получится победить? - Я смотрю, ты на меня до сих пор злишься? – сразу понял Макс причину едкости готессы. Маша вздохнула и, посмотрев всё так же недовольно на одноклассника, ответила: - Ты сам виноват в таком моём отношении к тебе. Не лез бы с поцелуями – и всё было бы нормально. А теперь извини, но я пойду. - Слушай, я… - попытался оправдаться парень, но девушка поморщилась и перебила его: - Не надо мне ни извинений, ни оправданий. Всё равно на моё отношение к тебе это не повлияет. Тем более, если учесть, что за сегодня слова «извини» и «прости» мне успели надоесть донельзя. - Я сегодня не так часто просил у тебя прощения, - нахмурился уже Макс, сложив руки на груди. Морвелла согласно кивнула и ответила: - Да, согласна, в этом ты виноват в меньшей степени. Но ты и сам должен понимать, что даже если я тебе и скажу, что я уже не злюсь и давно тебя простила, в любом случае твой поступок будет висеть между нами ледяной стеной. У нас отношения не наладятся после этого, уж поверь. Я тебя едва знаю, поэтому первое моё впечатление о тебе всё равно будет самым сильным. - Конечно, ты права, но, может, ты сможешь со временем относиться ко мне как раньше? - Возможно и смогу, но это всё равно будет уже не то. Но, в принципе – попытка не пытка, а пытка не жираф, - грустно усмехнулась Маша. Майоров тоже менее напряженно улыбнулся и спросил: - А про жирафа – это откуда? - Да, я в прошлой школе с подругами это выражение видоизменила, с тех пор и пользуюсь вместе с ними. Ладно, давай, мне и правда надо идти, а то пока Тибо сидит, он ничего не успеет, а родители наверняка скоро начнут волноваться, что их дочь так долго с собакой гуляет. Пока! После этих слов Маша пошла в противоположную от Макса сторону. Она слишком устала, чтобы дальше продолжать разговор. Слишком многое произошло в этот день, чтобы девушке ни хотелось поскорей вернуться домой и лечь спать. Ведь во сне всё уляжется на свои места, чтобы на утро она смогла на свежую голову обдумать все события, что случились в этот сумасшедший день.***
Тем временем Алина у себя дома готовила ужин всей многочисленной толпе Акацук. На кухне ей помогала Конан, а Тоби вертелся рядом и постоянно что-то спрашивал из разряда глупых вопросов шестилетнего ребёнка. «И как он может настолько хорошо притворятся, я не пойму? – пораженно думала брюнетка, краем глаза наблюдая за Тоби. - У него выдержка лучше, чем у всех остальных Акацук. Даже Сасори, что в своём мире являлся марионеткой, здесь сдерживает чувства куда хуже. Вот же сволочь Учихистая, так играть – это надо уметь…». Тут Конан позвал из соседней комнаты Пейн, и синеволосая шиноби вышла, оставив Алину наедине со сразу же переставшим притворятся Мадарой. Как только дверь за Конан закрылась, Мадара подошёл к брюнетке со спины и негромко проговорил той на ухо: - И долго ты собираешься на меня смотреть, эм? Или ты думаешь, если я притворяюсь Тоби, то я ничего не замечаю? - Нет, - отрицательно качнула головой Алина, с ещё большим вниманием продолжая резать овощи к салату, внутренне напрягаясь. - Тогда, может, перестанешь постоянно поглядывать в мою сторону? Сдерживаться, знаешь ли, при этом – проблематично… - всё так же тихо сказал Учиха, певуче растянув последнее слово, чтобы затем легонько поцеловать Алину в шею и сразу же снова скрыть за маской лицо и отойти. Ведь Конан вернулась сразу же, когда Мадара успел привычно перевоплотиться в Тоби. Трёхсотлетний ребёнок сразу же подбежал к Конан и стал выпрашивать сладкое, а Алина, наконец, смогла перевести дух. Девушке вовсе не нравились подобные перемены в тайном лидере организации. Двуличность её не устраивала никогда как, собственно, и притворство… А Мадаре в этот момент неожиданно стало сложно притворятся Тоби. Причина оказалась неожиданной и для самого Учихи – шиноби захотелось быть нужным кому-то, возможно впервые в жизни. Тому, а скорее той, что сейчас что-то творила около плиты, обсуждая народные рецепты с Конан. Поэтому он вышел из кухни, а затем и из дома, накинув сверху тёплую куртку на плечи. Мадара снял маску, и что-то холодное он ощутил на щеках, из-за чего ветер безжалостно стал морозить щёки. По скулам скользнули изящные, обманчиво хрупкие пальцы, вытирая что-то мокрое с них. Старший Учиха неожиданно понял, что это были слезинки, которые незаметно и тихо спустились по щекам их хозяина. Сам Мадара удивился впервые за очень долгое время, и чему удивился – своим слезам и эмоциям! О них он так давно забыл, живя в этом мире более трёхсот лет… Разум, что создал стеклянный мир для первого из Учих, сейчас причинял боль заледенелой душе, не давая ей пошевелится и открыть даже для самого этого человека более сильные чувства, чем ненависть, злость или даже страх… От этого и леденели сейчас скулы создателя организации Акацуки, пока он стоял на холодном крыльце и слушал тишину зимнего вечера, в очередной раз, рассматривая далёкие равнодушные звёзды.***
Морозный январский воздух пробирался в комнату, забирался под одеяло, не давая дальше спать продрогшей готессе. Но девушка не спешила вылезать из под тёплого одеяла и закрывать окно. За стеклом мирно стучал град, а Маше нравились эти звуки, и ради них она терпела холод. Под равномерное постукивание за окном, Маша на свежую голову вспоминала вчерашние события. Вот она видит новенького, вот она сидит с мастером марионеток и ссорится с ним из-за того же Макса. Вот Сасори поцеловал её, защитил в спортзале от невменяемой Вики. А вот гот тоже целует её в коридоре, но, как ни странно, этот поцелуй вызывал в ней лишь бурю отрицательных эмоций и отвращение. Редакция, Толя, затем опять Макс, которого она увидела на прогулке с собакой. Всё это казалось девушке ирреальным, чем-то вроде фантастики. Но это была правда… Мысли Маши прервала смс от Мити с жизнерадостным текстом: «С добрым утром:). Сегодня нам предстоит всех твоих деятелей устраивать на работу, так что после института я заеду за вами. Ждите;)»
