Одна кровь

— Даша, ну давай собирайся быстрее, мы отъезжаем через пять минут! — кричит мне мама, стоя на пороге дома. Я смеюсь и выбегаю к ней навстречу, держа в руках сумки с вещами. — Всё взяла? — мама улыбается, глядя на меня. Я впервые сама собирала себе вещи в поездку и просто сияла от гордости. В обеих руках я держу по пакету, на спине школьный рюкзачок с черепашками ниндзя, а спереди болтается мягкий рюкзак-игрушка в виде льва, который мне подарила сестра на мой прошлый день рождения. Важно кивнув, я села в машину к отцу. Мама в последнее время много улыбается, но вот только глаза при этом грустные-грустные. Я вспомнила разговор родителей 3 недели назад. Ночь, в доме тишина. В моей комнате горит светильник, чтобы я не боялась монстров из темноты. Но мне всё равно очень страшно, ведь на том месте, где днём стояли цветы, сейчас, казалось, бродили страшные тени и тянули ко мне свои лапы. Испугавшись оставаться тут одной, я подхватила Лёву и вышла в коридор, чтобы пойти в спальню к маме с папой. Хотя в коридоре очень темно, но мне не было страшно — ведь тут нет этих злых щупалец, которые тянулись ко мне в темноте моей комнаты. Да и мама уже очень близко, за соседней дверью. Я хотела, как обычно в такие моменты, забраться к ним в кровать и лечь рядом с мамой, но в их комнате горел свет, а родители тихо ругались. До меня долетали их фразы, которые я почти не могла понять, столько там было незнакомых слов. — Серёжа, мы должны развестись. — Лен, что тебя не устраивает? — То есть, по-твоему, меня должно устраивать то, что ты пропадаешь целыми ночами непонятно где, изменяешь мне с этой девкой из своего гаража и тратишь на шалав всю свою зарплату? А я в это время должна спокойно работать, воспитывать двух дочерей и кормить всю нашу семью? —  У НАС есть только одна дочь, вторая мне никто. — Как ты можешь? Тебе что, совсем не жаль меня? Зачем ты так унижаешь меня перед всеми? Если уж ты любишь другую, то и ушел бы к ней! Почему я должна узнавать о твоих изменах от жен твоих друзей? — Какого ты так разоралась? Дашу разбудишь! Послышался глухой удар и тихий всхлип матери. — Лучше замолчи, пока я не ударил тебя сильнее. От испуга прижав к себе игрушку, я постаралась казаться как можно незаметнее и прижалась к стене, страшась того, что меня может увидеть папа. Я не раз видела, как он бьёт маму, я его боялась… Но раньше он бил ее только тогда, когда выпивал. Что же сейчас такого произошло? Что такое измена? Что значит развестись? Я бегом вернулась к себе в кровать. Естественно, я побоялась задавать лишние вопросы, чтобы еще сильнее не расстраивать маму. Вот и сейчас, видя ее грустные глаза, я широко улыбнулась, стараясь сделать так, чтобы она перестала печалиться. — Мамочка, я тебя сильно-сильно люблю! Ты будешь каждый день звонить дяде Боре, чтобы мы с тобой говорили? У тебя тут всё будет хорошо без меня? Если тебя кто-то будет обижать - я его побью! Меня Егор научил, когда я в прошлый раз к ним ездила! Мама засмеялась и лишь крепко меня обняла, сказав, что все будет хорошо и она заберёт меня через три недели. Только через десять лет я узнала, что в те дни, когда я была в отъезде, отец чуть не задушил маму.

***

— Егор, а что такое измена? — мы с братом сидим в нашем штабике, в тени черёмухи. Хоть мне и было уже девять лет, для меня он по-прежнему оставался человеком, который знает всё на свете, ведь в детстве разница в два с половиной года кажется такой большой. — Откуда ты узнала это слово? — он хмурится, смотря на меня, и скрещивает руки на груди. Как бы я ни боготворила Егора, но такая его серьезность меня напугала: наши отцы — практически полные копии, разве что дядя Боря был помладше моего папы на пару лет. А Егор был очень похож на своего отца, и чем старше он становился, тем больше улавливалось это сходство. На секунду мне показалось, что он меня сейчас ударит, как папа маму, и я начала реветь. — Ну, малышка, ты чего? Хватит плакать, прости, я не хотел напугать тебя. — Егор нежно меня обнимает и начинает гладить по волосам, успокаивая. Именно так, рыдая в три ручья, я и начинаю рассказывать ему о том, что увидела. — Успокоилась? А теперь послушай меня. Я никогда не сделаю тебе больно и, тем более, никогда не ударю, поняла? Тот, кто бьёт женщин — он не настоящий мужчина, он лишь притворяется им и унижает остальных. Посмотри на меня, сестрёнка, ты действительно думаешь, что я бы смог тебя обидеть? Да я порву любого, кто посмеет это сделать! Даже если это будет дядя Серёжа! — Братик, не надо! Не надо! Он же меня не стукал! А за маму я его сама... Стукну! И ты не ответил, что такое измена. — Даша, измена — это очень плохо. Это когда один человек раньше любил другого, а потом вдруг перестал любить его и нашел себе какого-то другого человека для любви, а тому, кого любил раньше, ничего не говорит, потому что боится. Иногда, после этого, изменивший человек уходит жить к тому, кого любит теперь. — То есть, мой папа уйдет жить к другой тёте? Он больше не любит маму? — Боюсь, что да. Но если это правда, то ты должна будешь помочь тёте Лене с этим справиться, поняла? Ей будет очень больно и обидно, что дядя Серёжа её больше не любит. Ты понимаешь это? — Да, понимаю, я обязательно помогу маме! — Вот и умничка! А теперь хватит думать об этом, ты у нас еще неделю будешь, так что пойдем гулять, я тебя со своими друзьями познакомлю. Спустя несколько часов, уже поздно вечером, мы наконец добираемся домой и лезем на чердак, где Егор сделал себе летнюю комнату отдыха. Здесь раньше был сеновал, но уже несколько лет он не использовался по назначению, хотя тут до сих пор можно было почуять запах сена. Брат щёлкает выключателем, и помещение озаряется мягким светом от настольной лампы. Деревянный настил на полу укрыт старыми покрывалами, в самой высокой части чердака, где оба ската крыши сходятся вместе, стоит письменный стол, а рядом с ним, на небольшой тумбочке, древний телевизор. В другом же углу было устроено шикарное ложе из двух пружинных кроватей, но мальчик раздвинул их ради меня, чтобы я могла спать вместе с ним здесь. Иногда тут спал и Митя, младший брат Егора, но недавно он уехал в лагерь по путёвке, так что весь чердак был в нашем распоряжении. Это было мое самое любимое и уютное место, хоть впервые я увидела его только этой весной. Егор сам тут все построил, даже провел свет из гаража, над которым и находился чердак, с помощью удлинителя. Мне это казалось настоящим чудом, ведь ему всего 12 лет, а он уже сам сделал целую комнату! Я ложусь в кровать, Егор же остается сидеть за столом — нужно было доделать задание для кружка по радиотехнике. Спустя полчаса я понимаю, что совершенно не могу уснуть. — Братик… — Чего тебе, мелкая? — он оборачивается и смотрит на меня с немного усталой, но такой нежной улыбкой. — Я уснуть не могу. — И что мне сделать? — Спой мне колыбельную. — Тебе что, 3 года? — Ну пожалуйста, ты же так красиво поёшь, спой для меня! — Ахах, вымогательница. Но чтобы после песни сразу уснула, поняла? Я киваю и улыбаюсь, приготовившись слушать. Егор встает из-за стола, садится на край моей кровати и начинает петь, аккуратно похлопывая меня по плечу:

-Солнце, мне кажется, ты устало светить Солнце, мне кажется, ты просто устало. Ляг скорей в облака, отдохни, Я поправлю тебе одеяло. Солнце, забудь обо всем, Я отменю все метеосводки. Хочешь, я буду беречь твой сон — Самый сладкий и самый короткий Сон*…

— Егор, а ты меня любишь? — Конечно люблю, сестрёнка! — И никогда мне не изменишь? — Ахаха, глупышка, как я могу изменить своей сестре? Я всегда буду любить тебя. — Правда-правда? — Правда, спи уже… Я так и засыпаю, под его тихий голос и нежные похлопывания. Очень грустно, что уже так скоро придется уезжать, и мы опять так долго не увидимся! Кто же знал, что наша разлука будет на несколько лет дольше, чем я думала? Приехав домой, я узнала, что мои родители развелись.