(Не)новогоднее настроение

      ― Вот дьявол… ― Коноха ухватился за голову, всем своим видом изображая величайшую из несправедливостей, свалившуюся ему на голову. «Несправедливость» имела вид обыкновенной почтовой коробки и сеяла некоторое недоразумение в головах присутствующих, с интересом пялящихся на коллегу. ― Опять посылка досталась мне. Чёрт, до чего же неохота…       Не успел Коноха как следует излить несправедливому небу над головой свои печали и горести, как на плечо улеглась тёплая ладонь, а где-то на периферии взгляда появились заинтересованные жёлтые глазищи.       ― А? Ты чего ругаешься? Что это за посылка? ― заинтересованно спросил кто-то, кого Акинори узнал сразу же, и точно так же сразу придумал хитрющий план по решению своей проблемы. Крутанувшись в кресле, парень оценивающе осмотрел Бокуто, только-только зашедшего с мороза.       Одна из его ладоней была в рукавице, а вторая, тёплая и большая, сжимала шапку с помпоном, которую Котаро стащил только что, и теперь кулаком ворошил свои волосы, придавая им вид вороньего гнезда, а никак не нормальной причёски. Яркие глаза, по-птичьи круглые, смотрели с плохо скрываемым любопытством, нет-нет да падая на всё ту же злосчастную коробку ― Бокуто ждал ответа.       Коноха молча пялился на их штатного водителя, чувствуя, что в голове его активно крутятся какие-то шестерёнки, выдумывая детали. Работа курьером на почте явно притупила его природную изворотливость не раз выручавшую в юности, но навыки до конца потеряны не были, так что Акинори коротко улыбнулся, пряча торжествующую улыбку победителя за ладонью. Решительно втянув воздух носом, он принялся вдохновенно сочинять историю своей неудачи.       ― Да вот представляешь, тут такая лажа нарисовалась под вечер. Никому такого не пожелаю, бро!.. ― От такого обращения глаза Бокуто сверкнули не хуже фейерверков, время от времени вспыхивающих искристыми астрами в темнеющем небе. Коноха хитро сощурился, чувствуя, что он на верном пути. ― Только что принесли с сортировки, гады! Ну как так ― посылка досталась на доставку. Срочная, вот прямо сейчас надо ехать!..       Бокуто настороженно вслушивался в причитания приятеля, и наконец спросил:       ― Так и чего, в чём проблема? Ехать, что ли, не можешь? Машин полно, баки полные, я все заправил! ― Коноха на это заявление театрально заломил руки и прошептал безразличному потолку в бумажных снежинках что-то невнятное; Бокуто наморщился и наклонился ближе. ― Что? Чего ты там бормочешь?       ― Не могу я сейчас на доставку поехать… Девушка меня ждёт…       ― Девушка? ― глаза Бокуто, кажется, стали ещё круглее, а голос на тон выше. ― У тебя есть девушка?       Коноха самым бесстыдным образом пожал плечами и скорчил рожу, мол, а чего тут такого, ну охомутала дамочка, подумаешь, с кем ни бывает? Бокуто удивлённо распахнул рот и так и стоял, восторженно хлопая ресницами. Не сказать, что Акинори был каким-то страшным или ещё что, но почти постоянная занятость на работе и природная хитрожопость, всегда выстреливающая в худшую сторону, вряд ли те факторы, при которых может быть хоть какая-то личная жизнь.       Сидящие в офисе парни молчали, хихикали разве что, прекрасно понимая, что здесь такое происходит.       ― Мы так давно не виделись, но видимо придётся мне отложить нашу встречу… ― искоса поглядывая на Котаро, хитрюга Акинори стал считать секунды до выстрела. Три, две, одна ― залп!..       Бокуто практически подпрыгнул на месте и вцепился в плечи Конохи, тряханув его так сильно, что тот умудрился затылком приложиться о краешек спинки стула.       ― Бро, давай я съезжу за тебя и отдам эту коробку!       По комнате пролетел разочарованный вздох и смешки. Бокуто попался буквально-таки на «голый крючок», слишком уж это было просто. Разумеется, у Конохи никого не было, по крайней мере никакой девушки, это знали все в офисе, видимо, кроме Бокуто. Парню просто было лень тащиться за двадцать с лишним километров по лесной дороге только чтобы передать посылку одному отшельнику. Конохе бы пришлось это сделать, но Бокуто нарисовался как нельзя вовремя, тем самым спасая положение Акинори.       Бокуто Котаро работал водителем в их отделении всего-то парочку месяцев, но тем не менее считал свою работу, чуть ли не сродни со службой агента ФБР, а то есть ― архиважной и очень серьёзной. И с первых дней этот странный парень грезил тем, что когда-нибудь и ему выпадет возможность взять да доставить посылку по адресу, вручить лично, получить подпись и, лихо козырнув, укатить вдаль на стареньком «Форде», ликуя от качественно проделанной работы. Так по крайней мере шутили ребята, рассказывая друг другу за ланчем, как этот крашеный псих с дурным взглядом с тоской поглядывает на коробки и с завистью спрашивает у курьеров где они были и что делали. В общем, Бокуто Котаро был на самом деле странноватым парнем, но, что важно ― как нельзя вовремя подвернувшимся под руку странным парнем. Этому стоило отдать должное.       Коноха оскорблённо схватился за сердце и раздул щёки.       ― Да нет, как же! Ведь канун Рождества…       ― Пф, да ладно! ― Бокуто лихо хлопнул парня по плечу, так что тот снова едва ли не покалечился. ― Мне и идти-то некуда сегодня, кроме как домой… Так что… Ты только скажи куда ехать, а я уж справлюсь! А ты тем временем сможешь сходить повидаться со своей девушкой.       На словах о гипотетической девушке и о собственном одиночестве Бокуто заметно скис, и ещё бы немного, и он мог бы с лёгкостью впасть в непродолжительное уныние, но Коноха вовремя подоспел, сразу хватая ситуацию в свои руки. Он подпрыгнул на стуле, дружественно хлопнул своего спасителя по плечу, сунув ему в руки коробку. Недолго думая, он подхватил Бокуто под руку, выводя из общего офиса под рукоплескания идиотов-коллег, что-то весело выкрикивающих.       ― Ты не представляешь, как меня выручишь, приятель, просто не представляешь! С меня пара ходок в бар, только давай уже после праздников, идёт? ― Бокуто согласно покивал, одной рукой покрепче прижимая коробку к животу. ― Ладно, слушай сюда: ехать по правде говоря далековато, но за пару часов ты точно управишься, а потом можешь сразу домой, машину завтра вернёшь, я тебя прикрою перед шефом!       Быстрым шагом парни успели добраться до выхода и теперь Бокуто, напялив одну рукавицу, смело шагнул на воздух, выдыхая облачка пара. Коноха поплёлся следом, думая какие бы ещё распоряжения дать их новоиспечённому курьеру.       На улице успело стемнеть. Их отделение находилось на возвышенности, на самом краю заснеженного городка, так что с этого места прекрасно были видны предпраздничные гирлянды на крошечной городской площади, взлетающие в небо огоньки салютов, расцветающие скромными цветами на другой окраине. Кажется, даже слышалась рождественская музыка. На площади наверняка залили каток, прямо вокруг ёлки, живой, не срубленной ― она росла аккурат посреди площади и каждый год её увивали огоньками и блестящими шарами, а вокруг заливали каток, по краям которого гнездились маленькие лавочки. Там продавали печенье и шоколад с орешками, угощали свежим имбирным элем и горячим глинтвейном. Там было хорошо. И Коноха на секунду даже подумал, что стоит прямо сейчас вырвать из рук Бокуто, застывшего с задранным к небу лицом, эту злосчастную коробку. Отправить его на площадь, и пусть веселиться, пусть пьёт, смеётся и пусть будет счастлив, но…       Котаро чему-то улыбнулся, опустил голову и прерывисто выдохнул большой ком пара.       ― Ну и холодина нынче, правда? Хотя вроде теплее, чем вчера, снег, может, пойдёт. Что думаешь? ― ёжась от неприятного холодка, пробирающегося под куртку, поинтересовался Бокуто, дождавшись безразличного пожимания плеч от Конохи. Тот поджимал губы и смотрел как-то странно, но значения этому Котаро не придал. Он опустил взгляд на свой ценный груз, щедро обмотанный скотчем. Бокуто встряхнул коробку, прислушиваясь к звукам: внутри что-то глухо шелестело. ― А что там?       Коноха снова пожал плечами и посильнее обхватил себя руками. Парень был прав ― было чертовски холодно, особенно с учётом того, что он выскочил, не удосужившись накинуть хотя бы свитер.       ― Я без понятия, но не вздумай вскрывать ― накажут за такое, и премии лишат. Меня, ― ворчливо наставлял парень, грозя Котаро пальцем. Коноха уже успел вымерзнуть до костей и начал пританцовывать на месте, пытаясь согреть ноги и не замёрзнуть совсем. ― В общем, всё просто: адрес на коробке, карта в навигаторе, езжай по нему, там хоть и глухая местность, но сигнал ловится, найдёшь дом Козуме без проблем. Я не думаю, что ты напортачишь.       Бокуто покивал, поудобнее перехватил посылку и махнул приятелю рукой, указывая чтобы он шёл вовнутрь; Коноха был только «за» и мигом засеменил обратно, оскальзываясь на тропинке. Уже подходя к машине и распахивая дверь, Бокуто сложил руки рупором и крикнул, чувствуя, как зима щекочет ледяной свежестью его лёгкие:       ― Эй, а кто такой этот Кенма Козуме, а?       Коноха его кажется не слышал, он уже подошёл к дверям и распахнул их, пролив щедрую дорожку жёлтого света на снег, который так и не удосужились убрать от входа. Бокуто решил, что Акинори действительно не слышал, так что только пожал плечами, усевшись в машину и так и не расслышав короткого ответа:       ― Сам всё узнаешь.       Шины мягко смяли снег на нерасчищенной площадке, и автомобиль, чадя в затянутое небо выхлопными газами, выкатил с территории почтамта, двинувшись по праздничному городу в сторону окраины.       В машине было прохладно, но шапку Бокуто стянул, что-то недовольно проворчав про натирающую лоб резинку, на пассажирском сидении рядом лежала та самая коробка, Котаро даже пристегнул её ремнём, так, на всякий случай, и теперь время от времени косился на лицевую сторону, усеянную десятком марок, печатей и мелких подписей. Пока навигатор, дружелюбным электронным голосом указывал ехать прямо пятьсот метров и не сворачивать, Бокуто пытался различить среди каракулей и штампов отправителя. Им оказался некий «Мистер К.» ― это имя ничего ему не говорило, зато имя получателя было написано разборчиво и крупно, так что пару раз пробежавшись глазами по имени и фамилии своего адресата, Бокуто обратился к дороге, спешно выкручивая руль, чтобы объехать снежную гору у края перекрёстка.       ― Кенма Козуме, хм. И что заставило тебя забраться в такую даль? ― жёлтые глаза уставились на экранчик, отмечающий его путь. Ехать было ещё очень и очень долго. *** Т: Готов к Рождеству? Не съездишь в город? К: Ты же знаешь, что я не отмечаю. И не люблю бывать там, где много людей… Т: Правда? Ну хотя да, мне ли не знать. Зря ты всё это. Работа работой, но и отдыхать нужно! К: Куроо, не начинай. Т: Как знаешь, но!.. К: От твоего «но» у меня мурашки по всему телу. Т: Приятно знать, что я вызываю у тебя мурашки… Хотя, я не о том. Я знал, что ты откажешься от празднования, так что я приготовил для тебя потрясающий подарок :3с И он сам приедет к тебе, здорово? Если курьер не пьян вдрызг, то мой подарок скоро будет у тебя, жди. К: Куроо, ну я же просил… Я не пущу его на порог. Т: Я оставил указания ломать дверь в случае чего. К: Ты невыносим. Т: Зато как хорош ;)       Кенма тяжело вздохнул и с силой захлопнул экран ноутбука, только потом поняв, что сделал это зазря ― техника начала натужно гудеть, благо хоть не задымилась. Этот старичок хранил все его наработки за последние три года, которые он провёл в удалении от большого мира. И если бы ноут приказал долго жить, что можно было бы сразу же идти и топиться в колодце. Хоть там и всего метр глубина, но зато есть шанс умереть от переохлаждения.       Усмехнувшись своим невесёлым мыслям, Кенма в беспокойстве стал кружить по комнате.       Куроо сказал, что приедет курьер. Курьер. Человек, незнакомый человек. И что-то про подарок, да? Что это может быть? Курьеру нужно будет заплатить? Сколько у него осталось налички? Десятка или около двадцатки? Нет, кажется, чуть меньше двадцатки, этого должно хватить, чтобы расплатиться? Или не открывать дверь? И правда: не открывать дверь, притвориться, что его нет дома. Хотя, собаки зайдутся лаем… Кенма бросил взгляд на своих питомцев, которые уютно спали возле каменного камина на вязаном коврике. Сейчас они казались ангелами в собачьих шкурах, но стоит автомобилю появится в радиусе километра ― ангелы станут демонами и оповестят всю округу радостным тявканьем о внезапном визите, а заодно и сдадут местоположение на раз. Так что визита наверняка уж не избежать.       Кенма тяжело вздохнул и забрался в кресло с ногами. Одна из собак встревоженно подняла голову, уставившись на своего хозяина, сжавшегося в комок и закусившего ноготь. Кенма смотрел в огонь, и только когда услышал тихое поскуливание, обратил внимание на собаку.       ― Я в порядке, ― ответил он тихо, практически шёпотом. ― В порядке. Чёртов Куроо, знает же…       Собака резво поднялась на ноги, добравшись до кресла и усевшись уже возле него. Мокрым чёрным носом она ткнулась в пальцы человека, ободряюще лизнув тыльную сторону ладони. Кенма растерянно моргнул и потянулся, чтобы погладить лайку между ушей.       ― Я в порядке, Ви, в порядке, ― не моргая, соврал Кенма, чувствуя, как загнанно и трусливо колотится сердце о клетку рёбер. ***       В машине хрипло пело радио. Голосом знаменитого Синатры оно сипело о звенящих бубенцах, на очередной кочке заходясь предсмертным хрипом и тут же начиная желать «Счастливого Нового года».       Бокуто ворчал. Всякий раз он тянулся к тумблеру и подкручивал его ровно на миллиметр, пытаясь вычистить звук от помех, но с каждым новым поворотом сигнал становился всё слабее. В конце концов от пропал при очередном вихлянии заснеженного пути, и в салоне машины наступила пугающая тишина, перекрываемая скрипом снега и урчанием мотора.       Дорога змеилась в гору, с обочин подступал лес, тесня одиноко ползущую по нечищеной дороге машину. Здесь кругом были горы. Их городок славился своими горнолыжными трассами, и был популярен, но только не эта его часть ― здесь было слишком безлюдно и слишком тихо. Единственный дом в самом конце дороги, на горе, если верить навигатору. И именно этот дом и был пунктом назначения Бокуто Котаро.       Навигатор подсказывал, что оставалось ещё с десяток поворотов и затяжной подъём, который «Форд» вполне мог и не осилить, но думать от этом Бокуто не хотел. Куда больше его занимала загадочная посылка и предвкушение от встречи с не менее загадочным Кенмой Козуме, который в представлении Бокуто успел обрасти уже миллионом необычных подробностей, придуманных за время пути.       Может, он правительственный агент? Или учёный, разрабатывающий вдали от людей крутое лазерное оружие или супер-лекарство от всех болезней? Или он отшельник, мастерящий какие-нибудь поделки и спускающийся в город только для того чтобы продать свои труды и подзаработать немного денег на еду? И тогда Бокуто везёт ему инструменты на замену сломанным?.. Или это болеющий человек, и в посылке лекарства? Парень настороженно взглянул на коробку и волнительно сглотнул слюну. Любопытство щекотало его изнутри, руки тянулись сами по себе…       ― Нет! Нельзя, это чужое! ― одёрнул сам себя Бокуто, хмурясь и покрепче вцепляясь в руль; машину вело на заснеженной дороге. ― Настоящий курьер должен быть непредвзят и должен придерживаться правил. Осталось немного, ещё пара поворотов и…       Бокуто нахмурился. Звуки в салоне изменились, став странно визгливыми и одновременно глухими, и скрежещущими. Машина напоследок странно вильнула на дороге и основательно встала, кажется застряв в сугробе.       ― Это нехорошо, ― шепнул Бокуто, слыша, как глушится мотор, как затихает весь механизм и как устало стонет машина, начиная остывать. ― Очень нехорошо. ***       «Кенма странный, правда? Учитель, Козуме смотрит на меня, скажите, чтобы он прекратил. Это отвратительно. Что? Нет, тебе с нами нельзя. Бездарно. У тебя ничего не получится, ты же неумеха. Ты думал, что я дружу с тобой потому что ты мне нравишься? Ха-ха, нет, чувак. Тебе лучше уйти, Кенма. Убирайся. Ты не нужен. Тебе лучше умере…»       Кенма вздрогнул и резко распахнул глаза, когда собаки сорвавшись со своих мест, заметались по дому, звонко лая на дверь. Было тихо, не считая лая, конечно, но ни мотора машины не было слышно, ни голосов за дверью, ни шагов. Да и всё та же темень оставалась за стенами уютного домика, в котором обосновался Козуме. Ни света фар, ни сигналов ― ничего.       Козуме вылез из кресла, скидывая плед. Он часа четыре продремал в жутко неудобном положении, так что затёкшие конечности сразу дали о себе знать отозвавшись покалыванием в мышцах. На плохо гнущихся ногах он добрался до двери, аккуратно отстраняя собак, которые уже начали тоскливо подвывать и царапаться.       ― Тише, там никого нет, хватит уже лаять…       И тут, будто в противовес только что сказанному, из-за двери послышался какой-то глухой звук. Один, потом ещё один, третий и четвёртый, непохожий на те, что были до этого. Собаки задались лаем, и до Кенмы дошло, что это было: шаги, у его крыльца три ступеньки и на четвёртый шаг пришлась терраса. За дверью кто-то определённо был.       Кровь застыла в жилах, а конечности, казалось бы, задубели ― Козуме не мог ни двинуться вперёд, ни назад. Все его размышления о том, что можно притвориться, будто его нет, разбились о скалы его собственной глупости: в доме горел свет, из трубы поднимался белый дым, да ещё и собаки… На дверь пришёлся тяжёлый удар; Кенма проглотил вдох, почувствовав, что ноги задрожали. Собаки предательски замолкли и сразу же прижались к ногам хозяина, тявкая и тихо поскуливая.       В дверь ударили ещё раз, и Кенма, едва борясь с обуревающим его страхом потянулся к щеколде, тихо, практически бесшумно сдвинув хорошо смазанный механизм в сторону. Оставалось только повернуть ключ в замке и встретиться лицом к лицу с неизвестным.       Взглянув на своих любимиц, парень решительно кивнул и, не веря тому, что собственноручно делает это, рывком открыл дверь.       За то время пока Кенма спал в кресле, завернувшись в плед по самую макушку, на улице успел пойти снег. И несмотря на поздний час, было светло, так всегда бывает в снегопад, так что при жёлто-коричневом свете Козуме отлично различил цепочку следов, ведущую со стороны дороги к его дому. Оканчивался этот мистический след у него на пороге, где у дверного косяка, привалившись к нему, стояло заснеженное нечто. Оно рывками выдыхало горячий пар, тяжело дышало и опасно сверкало золотыми, словно искры в пламени, глазами. Кенма попятился назад. Незнакомое чудовище выпрямилось, стряхнув с плеч горстку снега, сразу же начавшего подтаивать от тепла дома.       ― Ке… ― прохрипело чудище, всё ещё не в силах отдышаться.       Козуме чувствовал, что у него губы дрожат, что дрожат руки и ноги, а сердце бьётся так, будто вот-вот вырвется из груди. На его пороге был человек. Незнакомый человек. Боже, да уж лучше йети…       ― «К-Ке»? ― испуганно переспросил парень, автоматически делая шаг назад. Незнакомец покачнулся, протянув руку к голове, сдёргивая капюшон, под которым была забавная шапка с помпоном. Только сейчас Кенма заметил, что вторая рука прижимала к боку куртки коробку, на которой собралась уже целая горка снега. Парень вздохнул ― чёртов Куроо. Чудовище тоже вздохнуло и на выдохе быстро произнесло:       ― Ты ― Кенма Козуме?       ― Да, я.       Кенма даже опешил от такого. Голос у незнакомца был сильный, хриплый, наверное, от мороза. Но то что он так просто перешёл на «ты» смутило куда как больше.       Чудовище восторженно сверкнуло глазами и стянуло с половины лица шарф из пары с шапкой. Он был покрыт слоем инея и снежинками, стремительно превращающимися в крошечные капельки. Кенма поёжился, потерев ступню о ступню ― было холодно.       ― Хэй, это шикарно! ― радостно отозвался незнакомец. Его лицо, выглядящее измученным и усталым, смогло сообразить удовлетворение и краткую радость. ― Было бы правда стрёмно, если бы это был не ты… Кенма Козуме, у меня для вас посылка…       С этими словами незнакомец, слегка нахмурился и тут же испуганно округлил глаза ― на секунду он, кажется, подумал, что забыл свою драгоценную коробку где-то по пути, но нет. Посылка выпала из кольца онемевшей руки, так и замершей в виде кольца. Парень растерянно посмотрел на собственную руку, а потом и вниз, с облегчением вздохнув, когда понял, что не потерял цель своего позднего визита.       Он был не в себе, это было видно. Замёрз, устал, наверняка хотел спать и был голоден. Кенма смотрел на него со смесью страха перед незнакомым человеком и жалостью перед человеком глубоко несчастным и нуждающемся в помощи. И тепле. Незнакомец попытался нагнуться, но опасно пошатнулся, так что Кенма опередил его, хватая холодную коробку обеими руками и мгновенно возвращаясь назад на то место, где и стоял.       ― Я… Я должен расписаться где-то?       ― Да, ― кивнул парень, снова качнувшись.       Кенма закусил губу. Он не был уверен. Ему было страшно. Сердце сжималось от тоски, висок сжало болью, он крепко зажмурился и резко распахнул глаза. Вокруг незнакомца плыли цветные мушки. Козуме задержал дыхание и быстро, решительно, не колеблясь ни секунды больше, выпалил:       ― Тогда, может зайдёте пока я буду подписывать?       Глаза незнакомца на миг заблестели, он сощурился и благодарно улыбнулся, делая шаг вперёд.       ― Отличное предложение, Кенма.       Не рассчитав, он шагнул вперёд и начал заваливаться на бок. Кенма успел отскочить в сторону вовремя, иначе под этой тушей погребло бы и его.       Было около полуночи, и в доме Кенмы Козуме на пороге лежал человек без сознания. ***       Когда попытка завести машину в десятый раз окончилась неудачей, Бокуто крепко призадумался о том, что ему теперь делать. Становилось холоднее; салон быстро остывал, а он тем временем застрял без связи, ― телефон отказывался ловить в горах, ― непонятно где. Вокруг только лес и снег, хорошо, что хоть не так темно, как было до этого ― пошёл снег и как-то само по себе стало светлее.       ― Так, что мы имеем, ― принялся рассуждать вслух Котаро, ничуть не считая, что разговаривать с самим собой это глупо. ― Я застрял в лесу, машина не заводится. К тому же у меня ещё есть работа, которую мне нужно выполнить. Я могу остаться здесь дожидаться утра и подмоги, но очень быстро замёрзну в незаводящейся машине. Я могу вернуться в город, но путь обратно займёт часа четыре. И я могу пойти дальше…       Бокуто замолчал, переведя взгляд сперва на коробку, потом на дорогу. Что-то ему подсказывало, что такое решение самое правильное и единственно верное. Он потянулся, с щелчком отстёгивая посылку для Кенмы Козуме, и взял её в руки, аккуратно погладив картонный бок.       И всё же кто он? Кто этот Кенма? Какого чёрта он живёт на горе в полном одиночестве? Он шпион? Чародей? Учёный? Писатель? Сумасшедший? Бокуто всё гадал и гадал, заталкивая мозолившую ему глаза мысль о том, что кем бы он ни был этот Кенма Козуме, он наверняка очень одинок. Котаро невесело улыбнулся и потянулся на заднее сиденье за рукавицами и шарфом, принявшись наматывать шарф на шею и нижнюю часть лица. Навигатор в последний раз показывал, что до дома загадочного Кенмы оставалось около двух километров. Не так уж и далеко, но если учесть что продираться придётся через сугробы ― ничего весёлого.       Утеплившись как следует, Бокуто ухватил поудобнее коробку и, издав воинственный клич, выбрался из машины, сразу же проваливаясь по колено в снег.       ― Вот чёрт! ― глухо пробубнил он, рассматривая тёмные дырки следов, оставленные у машины. Глаза Бокуто озорно блеснули. Это был настоящий вызов его выносливости. ― Ну ладно, понеслась. ***       Кенма совершенно не понимал, что ему делать. Он сидел на леденеющем полу, ошарашенно хлопая глазами и хватая ртом воздух. Откуда-то из угла подвывали собаки, снег бесшумно таял и скапывал с одежды незнакомца; с крыши сорвалась горстка снега, горкой уложившись на краешек террасы. Что-то горячее коснулось шеи, Кенма растерянно моргнул. Обе собаки топтались рядом и смотрели на хозяина.       ― Надо закрыть дверь.       Поднялся на ноги он не без труда. На негнущихся ногах добрался до двери, быстро закрывая её. От хлопка засуетились собаки. Они заинтересованно обнюхивали незнакомца, и молчали. Это было неплохим знаком, так по крайней мере показалось Кенме. Он стоял, прислонившись к двери, и лихорадочно соображал как ему утащить этого парня поближе к камину. Незнакомец был хоть и не слишком высоким, но достаточно широкоплечим и крепким на вид. Для тощего и щуплого Кенмы он был точно ношей не по силам, хотя попробовать стоило.       ― Эй… Вы слышите? ― Козуме подал голос от двери, вытягивая шею. Он аккуратно сделал шаг к курьеру. ― Хэй, вы…       Кенма добрался до незнакомца, присев рядом. Он осторожно потряс его, готовясь в любую секунду драпануть от него и спрятаться за креслом. Незнакомец застонал и пошевелился.       ― Больно…       Кенма замер и дёрнулся, когда на него уставился жёлтый глаз. Он не сбежал, хотя хотелось.       ― Вы потеряли сознание, ― стараясь не глотать слова, быстро ответил Кенма, нерешительно подставляя руки пытающемуся встать парню. Его тощие конечности вряд ли бы помогли, но почему-то ему казалось, что помочь следует. ― Вам нужно встать и сесть туда, к камину. Там тепло. Вы замёрзли.       ― Хорошо, ― согласился незнакомец, неприятно сморщившись и схватившись за грудь. Он закашлялся, краем глаза заметив, как испугался этого Кенма. ― По пути сюда я пару раз завалился.       ― Ударился? ― чуть слышно шепнул Козуме, не заметив, как перешёл на неформальный тон.       ― Похоже на то. Хорошо, что не головой, ― усмехнулся парень, снова закашлявшись. ― Помоги встать. Пожалуйста.       Кенма осторожничал. Он смотрел прямо в глаза другому человеку и видел в них нечто такое, что раньше встречал только у Куроо ― ему доверяли. Какое-то время ещё колеблясь, Козуме наконец поднырнул под руку своего гостя и едва ли не крякнул под его весом, когда парень принялся вставать.       Многоруким и многоногим нечто, пугая собак, они добрались до дивана у камина едва ли не чудом.       ― У тебя здесь волки, ― восхищённо просипел парень, падая на диван и заваливая всё вокруг снегом с отворотов штанов и куртки. Кенма сморщился, обжигаясь о всё ещё холодную, просто ледяную одежду. Парень не шевелился, кажется, просто не мог. Он медленно разгибал и загибал пальцы, покрасневшие и немного припухшие. ― Мы знакомы минут десять, но не мог бы ты меня раздеть?       Кенма отшатнулся.       ― Что?       Парень усмехнулся.       ― Рук не чувствую, ― пояснил он. ― Правда. Хотя бы шапку сними и куртку расстегни. Я когда оттаю, то сам… ― Кенма сморщился, но ничего не сказал. Он чувствовал, как жёлтые глаза незнакомца изучают его, разглядывают и как-то странно поблёскивают. Он чувствовал, что его раздирает неловкость, смущение и желание убраться куда подальше. Он вздохнул, успокаивая сам себя и стащил с курьера шапку, обнаружив к своему удивлению нечто нелепое вместо нормальных человеческих волос. Крашеные, как и у него самого, волосы стояли торчком, придавая немного придурковатый вид этому парню. Не заметить перемены в лице незнакомец не смог и недовольно нахмурился, возмущённо пробубнив: ― Ну что? Смешные волосы? Да? Все так говорят…       ― Да нет. Тебе очень идёт, ― пробормотал Кенма, пряча искорку усмешки за отросшими волосами. У него жгло кончик языка и губы. Он, наверное, ещё никогда не делал никому комплименты.       ― Тебе тоже. Кстати, я Бокуто Котаро. ― Козуме вопросительно уставился на гостя, который уже не был незнакомцем, раз уж представился. Бокуто пожал плечами, насколько смог и фыркнул. ― Ну я же знаю твоё имя, а ты моё нет.       ― Ладно, ― кивнул Кенма, принявшись осторожно распутывать шарф и расстёгивать куртку, давая зелёный свет притоку тепла к телу. Высвободить рукава получилось с трудом, зато, как только Бокуто избавился от куртки, он сразу перестал быть таким тяжёлым. На руки Бокуто Кенма накинул свой плед, осторожными движениями начиная массировать и согревать кожу, стараясь сильно не усердствовать и не тереть. Бокуто благодарно вздохнул и откинулся на диванные подушки, из-под прикрытых ресниц наблюдая за внезапно оживившимся и больше не шарахающимся Кенмой и его живностью, которые не сводили с пришельца настороженных взглядов.       ― Твои волки на меня смотрят. Кажется, меня хотят сожрать, ― осторожно проговорил Бокуто, разглядывая серых лаек, стригущих ушами и готовых защитить хозяина при любом неосторожном движении чужого.       Кенма не смог сдержать короткой усмешки. Он взглянул на курьера, отметив, что от тепла он уже разомлел и кажется понемногу его тело прекращало казаться таким одеревеневшим, а его самого начинало клонить в сон.       ― Это Сони и Ви… ― едва слышно пояснил он, почему-то принимаясь отворачиваться. Щёки его горели под взглядом Бокуто. ― И они тебя не тронут, если я не отдам команды.       ― Ты назвал своих собак в честь приставок? ― Кенма страшно смущён, он смотрит куда-то вбок, куда угодно, но только не на этого странного человека; Бокуто лающе рассмеялся и протянул замороженную лапу к щеке Кенмы, касаясь его кожи всё ещё обжигающе ледяными пульсирующими пальцами. Самыми кончиками, чуть-чуть, но успевая подцепить его подбородок в самый последний момент, чтобы повернуть Кенму к себе лицом, чтобы увидеть его и улыбнуться. ― Хэй… Это мило. Правда. Мило.       Кенма вспыхивает от такого обращения и отдёргивается автоматически; одна из собак глухо рычит, но с места не двигается, будто бы знает, что опасности нет ― уставший, замёрзший и обогретый курьер провалился в беспокойное забытье. ***       ― Хэй, Кенма, Ке-е-енма, проснись…       Кто-то тряс за плечо. Рука была тёплая, большая, Кенма чувствовал через свитер тепло другого человека, и от этого его пробуждение даже показалось немного приятнее, чем многие предыдущие. Когда Козуме открыл глаза, он сперва испугался, вжавшись в спинку кресла, но только через секунды три вспомнил, что у него в доме помимо собак ещё и заблудший снежный человек, вырубившийся прямо на пороге вчерашней ночью. Или не ночью?..       ― Который час? ― жмурясь и принимаясь потягиваться, спросил парень, краем глаза разглядывая Бокуто который уже успел прийти в себя, оттаять окончательно и теперь вполне бодро пересекал его гостиную-тире-прихожую, разглядывая всё вокруг. Парень замер и уставился на хозяина дома, весело пожав плечами и улыбнувшись.       ― Я без понятия, мой телефон сдох ещё когда я шёл сюда. На улице темно, снег кончился, так что или раннее утро, или поздний вечер.       ― Мы не могли проспать весь день, ― ворчливо отозвался Кенма, вылезая из всё того же многострадального кресла. ― Собаки бы разбудили раньше. Скорее всего сейчас часов пять утра.       При упоминании собак, голова Бокуто обернулась в противоположную сторону, почти так же как у совы, а глаза заинтересованно блеснули. Сони и Ви, прижавшись друг к другу дремали в своей лежанке, которую Кенма соорудил из старого одеяла. То, что собаки мирно дрыхли в присутствии чужого, наводило на мысль, что этот странный парень вряд ли опасный. Чудаковатый ― да, но вот действительно ли опасный?.. Кенма вдруг припомнил то, как этот тип слишком резво сократил личное пространство, коснувшись чужого лица, и снова вспыхнул, припомнив это томно прошептанное «Мило», адресованное глупой выходке двухлетней давности.       ― Хэй, Кенма, а у тебя есть какая-нибудь еда? Я знаю, что это дико: ввалиться в чужой дом и требовать еды, но чёрт, я сейчас даже согласен на собачий корм, ― признался Бокуто и покосился в сторону полутёмного прохода в кухню.       ― Я могу сварить какао и сделать бутерброды… ― потихоньку начал Кенма, заходя издалека, но Бокуто такое предложение привело в огромный восторг, так что он не стал тянуть и запросто подскочил к своему радушному хозяину, утягивая его в сторону кухни.       ― Отлично, это то что сейчас и нужно, самое оно! ― мило ворковал Котаро, цепко держа чужое запястье. ― Знаешь, если бы я знал, что курьерам приходится проходить через такое каждый раз, то я бы не согласился тащить эту коробку. Пускай бы Коноха сам тут развлекался со всем этим. Хотя, мне кажется, он бы свернул на полпути сюда ― машина стала застревать уже в самом начале. Дорогу бы вам сюда почистить. Кстати, я говорил? Моя машина застряла в снегу, когда я ехал к тебе, чтобы вручить эту коробку. К слову, а что в ней, ты смотрел, Кенма? А? Смотрел? Знаешь, я недавно тут живу, толком никого не знаю, только ребят с работы…       Столько слов за раз Козуме слышал года три назад, не меньше! Когда покупал этот самый дом и лесничий, тогда трещал без умолку, расписывая прикрасы жизни на свежем воздухе. Кенма после его болтовни, наверное, с месяц не сказал ни слова, просто переваривая всё то, что наплёл тот лесник. А теперь Бокуто методично вываливал на него всё произошедшее, из чего стало понятно как он оказался у него на пороге в столько бедственном положении.       ― А разве ваша корпоративная этика не запрещает вам интересоваться тем, что в посылках? ― наконец рискнул открыть рот Кенма, когда Бокуто немного приумолк, увлёкшись рыжими салфетками, из которых пытался смастерить журавлика.       ― А? Ну, не знаю, может и запрещает, ― пожал плечами парень, разглядывая как Кенма сыпет какао в небольшую кастрюльку, дно которой весело лизали язычки синего пламени. ― Просто когда я ехал, то всё гадал что же там такое. Это точно не еда, не стекло и не техника. Что могло так срочно понадобиться человеку, который живёт в уединении на горе?       ― На самом деле это просто письмо от моего старого знакомого, ― с неохотой пояснил Кенма. Он так и не открыл эту злосчастную коробку, не смог заставить себя. Пока не время. ― Кстати, а ты давно работаешь в доставке?       ― Нет, я вообще-то не курьер, ― глупо хихикнув, признался Бокуто. ― Это была моя первая доставка, я приятеля подменял. Но если им каждый раз через такое приходится проходить, то это же ужас…       ― Почему-то я так и подумал, ― фыркнул, перебивая, Кенма. ― Любой нормальный человек бы плюнул и не стал лезть на эту гору ради одного человека.       ― И пары волков, ― охотно добавил Бокуто, как-то неодобрительно взглянув на Кенму, которого немного рассмешило и снова смутило упоминание о собаках. ― Давно вы здесь живёте? Или это секрет?       Кенма успел сварить какао и уже выключил плиту, занявшись переливанием шоколадной жижи по посуде. У него была всего одна кружка, так что пришлось налить какао в высокую супницу с ручкой и именно эта посудина досталась Бокуто и, судя по его одобрительному взгляду, Кенма сделал всё правильно. Парень благодарно ухнул и аккуратно дуя на шоколадное море, припал к краешку, сразу же обзаводясь шоколадными усами. Кенма занялся бутербродами, предпочитая не слушать хлюпанье и довольные швырканья за своей спиной.       Всё это было таким странным. Если бы здесь был Куроо, то он бы сказал, что это всё, ― разговаривающий Кенма, Кенма угощающий кого-то своей едой, Кенма улыбающийся, пусть и совсем чуть-чуть, ― Рождественское чудо. Не иначе. Он всё ещё вызывал страх, но уже какую-то иную его разновидность, не то что он испытывает обычно, боясь быть отвергнутым, порицаемым из-за того какой он, это было что-то иное. Бокуто болтал, сыпал улыбками и своим теплом, он был шумный и явно невоспитанный, от него болела голова и одновременно шла кругом. И Кенма до жути боялся, что это всё сейчас кончится. Раз ― и всё.       ― Я живу здесь три с половиной года. Здесь спокойно, и ничего не мешает работать.       ― А кем ты работаешь? ― пробулькал парень.       ― Я художник.       Глаза Бокуто восторженно засверкали. Он оторвался от кружки-супницы и утёр усы тыльной стороной руки.       ― О-о-о! А где краски, где картины?       ― Я рисую персонажей для компьютерных игр, фоны, и всё в таком духе… Так что краски ― это немного не моё. Чтобы заниматься таким не обязательно жить в городе и просиживать штаны в офисе, ― в тоне Кенмы проскользнул яд, который не укрылся от Бокуто, так что он поджал губы и молча вернулся к поглощению какао, сразу же сцапав с тарелки бутерброд с сыром, как только тот оказался перед ним. На несколько минут разговоры прекратились и оба парня задумчиво жевали, запивая нехитрый «завтрак» вкусным какао.       На запах еды пришли собаки, по очереди начав тыкать мокрыми носами в ладони. Складывалось такое ощущение, что они тоже немного удивлены происходящим, но им это явно нравилось.       Когда тарелка опустела, а какао было допито, Бокуто пообещал, что как только рассветёт, он вызовет подмогу и оставит своего спасителя в покое, попутно пожелав ему всех благ. А пока…       ― А почему у тебя нет ёлки?       Кенма даже поперхнулся. Такого он точно не ожидал, и тот тон, что взял Бокуто ему не нравился.       ― Не люблю Рождество, ― скривился Козуме, пряча взгляд. Бокуто возмущённо запыхтел.       ― Но как же? Ты не собираешься съездить в город или позвать друзей? Подарки и… всякое такое?.. ― к концу своей яростной тирады Котаро заметно скис. Выражение лица Кенмы подсказывало ему, что продолжать явно не стоит, но Бокуто бы не был собой, если бы не решил, что стоит докопаться до правды.       ― Я не люблю бывать в городе. Там много людей…       ― И чего? Они везде же. И это нормально!..       ― Здесь их нет, ― глухо сказал Кенма пряча лицо за волосами. ― Кроме тебя, разумеется, но это ошибочно и ненадолго.       Бокуто нахмурился. То, что его назвали «ошибкой» немного уязвило, надо признаться, но это лишь часть беды. Тут что-то было такое… Он чувствовал, буквально ощущал это, но понять не мог. Он потянулся вперёд, надеясь дотянуться до руки Кенмы и дружески похлопать его по ладони, ну в знаке поддержки, всего-то, но не успел и близко подобраться ― Козуме мало того, что отдёрнул руку, так и вовсе соскочил со стула, испуганно уставившись на своего гостя. Собаки глухо зарычали, почуяв напряжение в воздухе.       ― Я тебя напугал? ― Кенма замотал головой. Судя по всему он пытался соврать, да только вот выходило плохо. Его мелко трясло, а взгляд был такой дикий, что на ум сам собой приходил вопрос: тот ли этот парень, который только что вполне внятно разговаривал и внимательно слушал? ― Извини, Кенма, я не хотел… Я… Ты боишься меня?       ― Нет.       Бокуто вздохнул и рассеянно растормошил волосы на затылке.       ― Слушай, я кажется понимаю в чём тут дело, ― аккуратно начал он, наблюдая исподлобья за застывшим в стойке парнем. ― Ты живёшь один, людей не любишь, но знаешь, и уединение бывает опасно. А если что случится, то кто тебе поможет? Ехать до тебя далеко даже по нормальной дороге, а по этим завалам я вообще часа два плёлся. И к тому же… Если ты будешь всего бояться, то так и останешься один. Навсегда.       Кенма от этих слов ощетинился. Сердце его заколотилось, а к щекам прилила кровь. Ещё никто с ним так не разговаривал, так… Так откровенно и прямолинейно.       ― Может мне хорошо одному? ― резко выплюнул Козуме, сузив глаза по-кошачьи.       Бокуто неожиданно едко усмехнулся, и Кенма даже удивился ― он и так умеет? Что-то во взгляде этого смешливого человека надломилось и задорный огонёк погас, уступив место собранности и решительной прохладе.       ― Если бы тебе было хорошо одному, то ты бы не завёл собак, ― приводя железный аргумент ответил курьер. ― И у тебя бы не было друзей вообще. А вы с «мистером К.», кажется, друзья, не нужно обманывать и меня и себя. Если бы тебе было хорошо одному, то ты бы вообще не пустил меня на порог. Просто бы дверь не открыл, или захлопнул прямо перед носом.       Кенма нехорошо сощурился и едва ли не зашипел:       ― Я не люблю людей, но это не значит, что я настолько ублюдок, что оставлю замерзать человека на своём пороге. А с Куроо…       ― Куроо? ― заинтересованно переспросил Котаро.       ― «Мистер К.», ― пояснил Кенма, чему-то раздражённо фыркнув и тут же сморщившись. ― Мы с ним знакомы давно. Поверь, у него просто не было выбора с кем «дружить»…       Бокуто, кажется, не поверил. Он только отмахнулся.       ― Сколько тебе лет? Двадцать? Двадцать пять? Да даже не это важно, то что вы столько лет дружите, это уже значит, что вы с ним настоящие друзья.       ― Ты ничего не знаешь, ― качнул головой Кенма.       Он медленно перешёл по стене к выходу из кухни и устремился в гостиную. Бокуто отправился следом. Когда Кенма устроился в своём кресле с ногами, он обошёл его и уселся на полу прямо перед ним, с вызовом уставившись на Козуме.       ― Почему ты так боишься людей?       Что-то внутри у Кенмы противно заныло. Ему не хотелось отвечать, но если он не ответит, то этот тип не отстанет.       ― Потому что они делают больно. Всегда, ― тихо ответил парень, утыкаясь лбом в собственные колени.       ― Кенма, я не хочу тебя обижать, ― миролюбиво и как можно ласковее сказал Бокуто, дотянувшись до чужой руки. ― Ты такой забавный и…       ― Не надо, не трогай меня. Пожалуйста.       Он отдёрнул руку, пряча её себе за спину.       ― Хорошо. Извини, ― стушевался Бокуто. Он поднялся на ноги и перешёл к дивану, усевшись на самый край. Немного подумав, он негромко сказал: ― Я дождусь рассвета и сразу же уйду.       Кенма на это ничего не ответил. ***       Бокуто своё слово сдержал.       Через пару часов стало светло, и Котаро, воспользовавшись чужим телефоном, сумел дозвониться до Конохи и быстро обрисовать ситуацию. Акинори пообещал, что приедет за ним и они вместе отволокут старенький «Форд» в ремонт. А пока Бокуто предстояло вернуться обратно к машине и уже там дождаться Коноху и его спасительную команду вместе с эвакуатором.       Одевался Бокуто нарочно медленно. Сквозь маленькое окно он видел как по двору носятся Сони и Ви, купаясь в снегу. Собаки резвились и радовались новому дню, чего не скажешь о их хозяине. Кенма был угрюм и хмур. На его бледном лице застыла нечитаемая маска, так что Бокуто пытался расшифровать настроение Козуме до того как он уйдёт. Честно говоря, ему было волнительно за этого парня. Он ведь тут и правда совсем один… В случае чего собаки вряд ли смогут подать антибиотики или приготовить питательный супчик ― выглядел Кенма болезненно.       Бокуто бы и рад был остаться, приглядеть, но что-то подсказывало: «Не сейчас», а своей интуиции Котаро привык доверять.       Наконец он собрался, натянул шапку, сетуя на резинку в ней, и обернулся к замершему в паре метров от двери Кенме.       ― Спасибо за какао, Кенма. И за всё остальное, ― мягко улыбнулся Бокуто, попутно открывая дверь и шагая за порог. ― Я рад был познакомиться, и если ты не против, то я как-нибудь ещё раз…       ― Против. Не нужно. ― Бокуто хотел было что-то сказать, но кажется у него не нашлось слов, на столь резкое и холодное прощание. Потому он просто кивнул и развернулся, молча спустившись по ступенькам. Кенма считал их про себя: один ― возможно он хотел, чтобы всё закончилось не так; два ― не нужно больше боли, хватит; три ― или настало время быть мазохистом и сделать это снова? Нет. ― Извини, Бокуто. Спасибо за работу.       ― Работу? ― жалобно переспросил Котаро. От солнца и белизны вокруг его глаза слезились.       Кенма кивнул и неожиданно улыбнулся. Очень печально, как показалось Бокуто.       ― За посылку. Из тебя получился отличный курьер.       Опустив глаза в пол, Кенма коротко поклонился и шагнул в дом, запирая дверь.       Как уходил Бокуто он не смотрел и не слушал как в след ему подвывают собаки. Через пару минут они заскреблись в дом, Кенма впустил их, и краем глаза взглянул на слепящую цепочку глубоких следов.       Кенма закрыл дверь и молча опустился на пол, оперевшись спиной на дверь. У ног крутились собаки. От них пахло морозцем и свежестью, хвоей запутавшейся в серой шерсти. Кенма принялся теребить загривки любимиц, подставляться под их горячие языки, позволяя им забирать скопившуюся горечь и усталость.       Бокуто был хорошим. Наивным дуралеем, странным человеком, считающим что задротские клички для собак ― это мило. Куроо тоже так считал, но он ― это он. А Бокуто ― он рядом, он другой. Он таким казался, он пытался это доказать и показать своим дружелюбием, любопытством и вниманием, но…       Сколько таких как он было в приюте? Пять или десять? Они все хотели дружить, клялись, что он не будет одинок, что он будет с ними, что с ним будут играть и всем будет весело и хорошо, что они будут счастливы.       Со временем Кенма узнал, что счастья попросту не бывает в том месте, где он провёл своё детство. Оно мелькало, изредка, когда дарили пирог на день рождения. Когда блестела надежда на то, что он понравится кому-то и его заберут домой, в настоящий Дом, а не тот, что был у него. Счастье дрожало и мурлыкало на кончиках пальцев, когда он в десять лет нашёл крошечного котёнка, но потом его забрали и Кенма больше ни разу не видел животных на территории приюта. Это были крупицы, ничтожно малые, которых никогда не хватало, за которые следовало бороться, и которые всегда, каждый чёртов раз, разлетались на миллионы кусочков.       «Учитель, Козуме ночью снова читал под одеялом и мешал всем нам спать, накажите его» ― друзья предавали.       «Ты грязнуля, Кенма. Ты ни черта не можешь» ― друзья никогда не верили.       «Как же ты бесишь. Тебе лучше свалить подальше. Может попробуешь сбежать, а?» ― друзья ненавидели.       И Кенма перестал верить. Он начал бояться. Начал избегать, предпочитая поиску друзей их полное отсутствие. К восемнадцати он был одинок и смертельно изъеден сомнениями, касающимися абсолютно всего, что его окружало. Он был в шаге от того, чтобы всё закончить, но внезапно детские желания были услышаны. Кенма не верил в волшебство, но лишь чудо могло помочь тому самому мистеру К. найти подход к загнанному и зашуганному пареньку. Кенма ему верил, хотя иллюзий на его счёт не питал. За это время он научился пользоваться теми, кто согласен быть с ним в исключительно выгодных им интересах. Как в случае с Куроо. Он искал талантливого художника и дизайнера для одного своего проекта, и нашёл его, впоследствии пристроив Кенму к делу. Но этим всё и ограничилось. Куроо жил в городе, за много миль, а Кенма здесь, на горе, упиваясь мирной жизнью, которую неосторожно потревожили.       Бокуто был рядом. И ему нужен был именно Кенма. Не его знания о сочетании цветов или что-то другое, а он сам. И это пугало до чёртиков.       Иногда Кенме казалось, что в нём всё ещё живёт тот несчастный мальчик, с грязной щекой, большими на пол-лица оливкового цвета глазищами, нечёсаной головой, и большим желанием найти себе друга. Настоящего. Отдушину, человека, которому он расскажет всё. Которому доверит всего себя, сердце и душу, которого будет касаться и любить так, как никого на свете.       Иногда Кенме казалось, что он всё ещё способен верить.       В доме было пусто и привычно тихо. Собаки лежали у ног Кенмы, чёрными глазами-бусинами следя за появляющимися на полу каплями воды. На столе присыхало к бокам кружек какао, таял кусочек масла.       Это было рождественское утро. ***       Было около трёх, когда Кенма поймал себя на мысли, что он клюёт носом. Вздрогнув в очередной раз и едва не выронив книгу из рук, парень устало потёр лицо, откладывая своё чтиво. Стоило отдохнуть. Вечер и ночь выдались ещё те, так что немудрено, что ощущения были такие будто все силы из тела выкачали, а по кровотоку вместо крови пустили иголки ― тело болело так, будто бы Кенма полночи Бокуто таскал на собственных плечах. Вот что значит отсутствие физических упражнений! Нужно будет ради интереса один раз поиграть с Ви и Сони на улице, хотя это чертовски энергозатратно…       От размышлений о возможных игрищах в снегу отвлекло звонкое тявканье. Кенма лениво повернул голову на собак, отметив их приподнятое настроение.       ― Опять пора гулять? ― спросил он, в ответ получая восторженный визг. Кенма улыбнулся, с трудом поднимаясь с кресла. ― Ладно, пошли.       Выпустив собак, недолго думая, он направился на кухню. Если он сейчас усядется обратно в кресло, то непременно уснёт, а несчастной животине придётся мёрзнуть покуда их бестолковый хозяин не проснётся. Так что Кенма решил себя побаловать вкусным. Недавнишнее какао хоть и причиняло неприятное чувство потери чего-то важного, но было очень вкусным и достаточным для того чтобы не уснуть ещё пару часов. И пока Кенма возился, собаки успели нагуляться и теперь жалобно скреблись под дверью. Сняв волшебный напиток с плиты, Козуме поплёлся открывать, по дороге путаясь в собственных ногах. Он отпер дверь, и обомлел.       Прямо перед его домом, активно орудуя лопатой, расчищал снег Бокуто. Он был взъерошен, кажется, очень устал и сам едва ли не валился с ног, но тем не менее работал он бодро и живо, по всей видимости поставив перед собой цель добраться прямо до дома Козуме.       Кенма вышел из дома. Ступни холодила ледяная терраса, бодря так, что, пожалуй, Кенма и сам мог присоединиться, только вот ему это не нужно было.       ― Какого чёрта?!       Бокуто поднял голову и широко улыбнулся.       ― Хэй-хэй, привет! ― он помахал рукой, вновь вернувшись к своему занятию.       Кенма обомлел. Точно так же, как когда Бокуто появился на его пороге в первый раз. Да, ничего не скажешь ― эффектные появления этому парню удаются на раз!       Набрав в лёгкие морозного воздуха, Кенма снова повторил:       ― Я спрашиваю: какого…       ― Стой, погоди, не говори со мной. Я ещё не доехал до тебя! ― Бокуто отбросил лопату и опрометью бросился к дороге, махом влетая в старенький джип, который Козуме сперва не заметил. Машина мелко вздрогнула, завелась и медленно покатила по узкой прочищенной колее, колёсами всё равно залезая в снег. Бокуто торопился и упрямо ехал вперёд, наконец, завязнув наглухо в сугробе по правую руку. Грязно выругавшись, судя по воплям, слышимым из машины, он выскочил на воздух и устало вздохнул. ― Теперь доехал. Будем считать, что доехал. Спрашивай.       Кенме хотелось захохотать. Он не помнил делал ли он это когда-нибудь, но ему хотелось. Потому что ситуация дошла до абсурда. Бокуто тяжело дышал и опирался о капот не заглушённой машины, внимательно смотря на Кенму, который застыл у самого края террасы.       ― Я же сказал, чтобы ты не приезжал больше сюда, ― придав лицу безучастное выражение, по крайней мере постаравшись сделать это, Кенма сощурился, смотря на Бокуто. ― Что если я не пущу тебя?       Котаро отмахнулся и возвёл глаза к небу.       ― Ты же не настолько ублюдок, чтобы бросить несчастного человека на пороге своего дома? ― Он развёл руками, резко их опустив. Бокуто обошёл машину, открыл дверцу, принявшись что-то доставать с заднего сидения. Кенма заинтересованно вытянул шею, но смотрел настороженно, будто ожидая подвоха, хотя сам прекрасно знал, что ничего такого от этого человека ему точно не грозит.       ― Ты не выглядишь несчастным, ― строго ответил Козуме, разглядывая Бокуто который шёл к нему, неся какие-то большие бумажные пакеты, подозрительно шуршащие и звенящие. В них что-то блестело на солнце.       Бокуто подошёл к крыльцу, и устроил свои пакеты на нижней ступеньке. Снизу вверх он взглянул на парня и жалобно произнёс:       ― Я несчастен, Кенма. Очень. Мне не хватает духа Рождества, чертовски не хватает. И тебе тоже, ты просто пока не в курсе.       Кенма даже задохнулся от такой наглости.       ― Я не праздную Ро…       Бокуто выставил руки вперёд и качнул головой.       ― Хватит. Правда. У меня тут и ёлка, и шарики, и гирлянда. Я и волкам твоим привёз всякое, так и что теперь везти всё это обратно? ― Бокуто обворожительно улыбнулся. ― Не будь букой, Кенма. Я приехал к тебе, и я не уеду пока ты меня не впустишь. Я буду праздновать у тебя во дворе, если не пустишь… Ну?       Холода Кенма не чувствовал. Его мелко трясло, губы дрожали, а картинка перед глазами плыла. Золотыми искорками сыпалось на голову это дурацкое счастье, заставляющее его разводить мокроту совсем не вовремя.       ― Зачем ты приехал?       ― Я не могу представить, что ты чувствуешь, ― угрюмо пояснил Бокуто. ― Я не знаю сколько людей смогло тебя обидеть так, что ты решил жить один. Я не знаю… Не знаю как, но я хочу помочь. Никто не должен быть один. Ни в Рождество, ни в любой другой день. Я не обижу тебя, Кенма. Я клянусь.       ― Ты ведь меня совсем не знаешь, ― хрипло отозвался Козуме.       Бокуто пожал плечами и позволил себе короткую усмешку, сошедшую на мягкую улыбку.       ― И ты меня. Разве это не повод подружиться?       Кенма растерянно моргнул, взглянув прямо в глаза напротив. Земля медленно уходила из-под ног; ступни снова чувствовали холод. Стойкое желание вернуться в дом накинулось на плечи небывалой усталостью.       ― Я… Я зачем-то сварил ещё какао. Только что, ― неловко признался Кенма, смущённо цепляясь за рукава своего свитера.       Бокуто широченно улыбнулся.       ― Вот и отлично.       Он зашуршал пакетами, поднимая и перехватывая их покрепче, и пошёл вперёд, поднимаясь по ступенькам. Кенма почему-то шмыгал носом и смотрел куда-то вбок. Бокуто благородно делал вид, что ничего не видит. Они ведь правда совсем-совсем друг друга не знают.       Было тепло, и снег таял.