Когда богам бывает скучно

Дорогие мои читательницы! Поздравляю вас с 8 марта и дарю вам в подарок эту главу! Желаю всего вам хорошего! Ваша Дремка:) "Я сижу в золотых чертогах Олимпа. Я под домашним арестом. Меня охраняют боги. Что ещё? Ах да, за моей драгоценной тушкой охотится страшный плотоядный монстр с ослиными ногами. Интересно, какое это по счету будет обещание никогда больше не пить?" Женька валялась звездочкой на полу - эта поза была наиболее привычна для её "драгоценной тушки" после шумных гулянок. Её взгляд бездумно блуждал по высокому мраморному потолку, останавливаясь то на искусной лепнине, то на золотых прожилках в камне - олимпийские боги явно тяготели к золоту, исправно делая из него все что можно, а что нельзя - украшая им. "Да на деньги от одного этого треножника мы с сестрой можем отгрохать трехэтажный особняк!" - прикинула Женька, с коварным выражением лица вглядываясь в тускло блестящее золото. В её голове уже начала сформировываться некая нехорошая мыслишка по поводу того, есть ли на выходе из божественных чертогов таможня или нет, и в какое место можно засунуть треножник, чтобы его можно было незаметно вынести. У пошлой Женьки мгновенно возникли варианты, и она захихикала. - Ей угрожает опасность, а она сидит и ржет! - возмутилась Афродита, входя в комнату. - Лежу, - автоматически поправила Женька и приподнялась на локтях, собрав ноги в кучку. - Долго мне тут ещё взаперти сидеть? Мне скучно! - Зато на Олимпе ещё никогда за время твоего пребывания здесь не было такой тишины, - возразила Афродита. - И ничего не ломалось в кой-то веки! - Ой, только не говори, что тебе это нравится, - недоверчиво буркнула Женька. - Согласись, пока меня здесь не было, вы сидели и киснули от скуки! "Ну да, - подумала Афродита, - Троянская война была особенно скучна. А что уж тут говорить о битве с титанами!" Но, как бы она скептически не относилась к заявлению Женьки, Афродита была вынуждена признать: "ходячая катастрофа" стала для неё большим, чем просто орудием мести. Богиня любви уже успела привязаться к вечному бурчанию Женьки, к её неуёмному любопытству, дару ломать все, на что она только кинет взгляд... Именно поэтому Афродита так рьяно защищала бестолковую задницу Женьки, когда она в очередной раз доводила Зевса до истерики; и богиня была готова поклясться, что и Афина, и Дионис, и строгая высокомерная Гера полюбили "буйную голову". И даже Арес, чье презрение к слабому людскому роду было безгранично, уже ни дня не мог прожить без того, чтобы не поораться с Женькой. А Афродита (ну, богиня любви, чего ж вы хотели?) уже стала иногда подмечать странный задумчивый блеск в глазах бога войны, когда он изредка посматривал на Женьку. - Не вопи, - рассмеялась Афродита. - В конце концов, кто виноват, что ты сидишь взаперти? "Моя задница!" - чуть не брякнула Женька и вовремя прикусила язык. - Ну, хотя бы посиди со мной, - проныла она, состроив жалостливую физиономию. Афродита с сожалением покачала головой. - Прости, но я, видишь ли, немного занята. Мой сынок опять натворил дел. - Заметив недоуменный Женькин взгляд, Афродита пояснила: - Ну, Эрот! Такой маленький крылатый мерзавец с золотым ("Опять!"- подумала Женька) луком в руках. - А-а-а... И что он сделал? - поинтересовалась Суворова. - Влюбил беднягу Аполлона в Геракла! - возмущенно выпалила Афродита. - Это надо такое учудить! В Геракла! Женька заржала в голос. - Я не понимаю, откуда ему вообще такая идея в голову пришла! - продолжала бушевать Афродита. - Ну я ещё понимаю, когда этот крылатый засранец влюбил его в Дафну; это ещё допустимо. Но в Геракла! Превратил Аполлона в гея! Это переходит все границы! Женька уже подвывала от смеха, без сил сползая обратно на пол. Представить бога-ловеласа, рокового красавца в такой ипостаси было трудным делом, но Женька всегда хвасталась своим богатым воображением. И тут оно не подкачало: вмиг в голове у стонущей от смеха Суворовой нарисовался портрет нарумяненного Аполлона, с накрашенными губами и кокетливо хлопающими ресницами. - Тебе смешно, а мне теперь все расхлебывать! - горько подытожила Афродита. Она покосилась на Женьку в ожидании ответа, немного потаращилась на безостановочно хихикающее тело, вздохнула и вышла из комнаты. Сейчас сознание Женьки, полностью выведенное из строя тем самым коварным богатым воображением, было недоступно. - Бедняга Аполлон, - выдавила Женька сквозь безумную икоту, - да Геракл его в узел скрутит и ещё бантик сверху привяжет для красоты! Я обожаю Эрота! После десятиминутного ржания, в ходе которого на хозяйку обиделись ребра (ну, а вы сами попробуйте безостановочно содрогаться в приступах безумного смеха!), Женька, наконец, смогла отдышаться и вытереть слезы с глаз. - Фу-у-ух, - выдохнула она. - Нет, я должна познакомиться с моим кумиром! Я просто обязана! Женька поднялась на плохо слушающиеся ноги и подползла к двери. По пути её еще настигало эхо предыдущего веселья, и она пару раз принималась хихикать, напоминая самой себе пациента психушки. Стоило ей высунуть любопытный нос за порог, как на горизонте замаячили знакомые доспехи. "Нарисовался, фиг сотрешь!" - подумала Женька и не без удовольствия начала готовиться к очередной словесной (или не очень) битве. На всякий случай она заприметила для самозащиты стоящую у дверей вазу (разумеется, золотую!). - Куда собралась? - поинтересовался Арес. Женька окинула его долгим оценивающим взглядом - почему-то ей не особо сегодня хотелось ставить богу войны синяки. "Блин, ну как можно так очешуенно выглядеть?! - возмущенно подумала она. - Это несправедливо!" Женька кинула взгляд на свое отражение в доспехах и расстроилась ещё больше - оттуда на неё взглянуло растрепанное и бледное нечто. - Мне скучно! - с вызовом объявила Женька; отражение, словно насмехаясь, маячило перед глазами и развивало комплекс неполноценности. - А чьи это проблемы? - Арес изогнул бровь. - Иди обратно. - Ага, счас! - разозлилась Женька. - Чего ты мне вообще указываешь, а? - Потому что я тебя охраняю, - неохотно буркнул бог войны. Сказать только то, что Женька удивилась - не сказать ничего. Её челюсть со стуком поприветствовала пол. "Арес? - потрясенно думала она. - Не Дионис? И даже не Гефест?!" - С какой это радости? - недоверчиво спросила она. - Папочка, что ли, приказал? - Да он скорее только рад будет, если ты откинешь тапки, - огрызнулся Арес. - Он ещё не простил тебе того случая, когда ты едва не придушила его орла. - Я его не душила! - возмутилась Женька. - Я его обнимала! Он такой лапочка! - "Лапочка" потерял половину перьев и сейчас больше похож на курицу, - сообщил Арес. - А Зевсу, как верховному богу, чьим символом является орел, это, знаешь ли, не особо приятно. Женька призадумалась. Она попыталась устыдить себя, но совесть услужливо молчала - за это Суворова её и любила. - Почему-то мне совсем не стыдно, - фыркнула Женька. - А вот это меня совсем не удивляет, - откликнулся Арес. На этом разговор зашел в тупик. Женька пыталась понять, с чего это презирающий "слабовольных человеков" бог войны вдруг решил её охранять, а Арес тем временем поймал себя на мысли, что ему безумно хочется пригладить Женькины растрепанные волосы. "Дело дрянь," - сумрачно подумал он. - Ну, ладно, - нарушила молчание Женька. - Раз мне нельзя отсюда выходить, то ты обязан меня развлекать! - Ничего не путаешь? - поразился Арес. - Я тебя вроде как только охраняю, а не шутом подрабатываю! - Тебе это не повредит, - парировала Женька. - Имидж а-ля "брутальный мущинка" тебе не идет. "А ведь неправда, - пронеслось у неё в голове. - Этой сволочи ещё как идет!" Арес тем временем сверлил "наглую человечишку" тяжелым взглядом. Вопреки его ожиданиям, Женька не помчалась прочь с воплем: "Мы все умрем!". Более того, она вернула ему этот взгляд с процентами, от чего Арес аж вздрогнул. Несколько минут они соревновались в "Кто кого переглядит", но в конце концов Арес сдался и с обреченным вздохом буркнул: - Ладно, чего ты хочешь? Женька тут же просияла. Бог войны невольно залюбовался. - Давай сыграем в города! - предложила она. - В города? - скептически повторил Арес. - Нет, ну если ты так хочешь, поиграем в "дочки-матери"! - коварно добавила Женька. - В города, так в города, - тут же согласился Арес. ...Спустя пару часов он довольно щурился, пока Женька бурно выражала свое негодование. - Так нечестно! - вопила она. - Откуда ты знаешь столько всего? - Так я же бог, - резонно заметил Арес. Женька осеклась. "Ну да, ну да..." - мысленно признала она. - Тогда тем более нечестно! - выдала она снова, правда, уже не так громко и возмущенно. - Позволь тебе напомнить, что это ты предложила такую игру! - пожал плечами Арес. Реакция Женьки на проигрыш забавляла его, хотя раньше взбесила бы до ужаса. Женька злобно буркнула что-то, похожее на: "Да пошел ты!" и плюхнулась на изящную скамью, выкованную... (барабанная дробь!) ...из серебра. - Это ещё раз доказывает то, что вы, люди, не умеете держать себя в руках, - с удовольствием сказал Арес. Ему вдруг очень захотелось разозлить Женьку ещё больше - по его мнению, она смешно сердилась. Стрела достигла цели - у Женьки кровожадно загорелись глаза. - Сейчас кто-то довопится, - пригрозила она, - да рук-ног лишится... - Ты всерьез считаешь, что способна справиться с богом войны? - высокомерно обронил Арес. Женька красноречиво хрустнула пальцами. Получилось весьма угрожающе. - Я считаю, что да! - кивнула она. - Флаг тебе в руки! - кивнул Арес. Противники грозно уставились друг на друга. Женька машинально попыталась пригладить волосы под оценивающим взглядом Ареса. Ей вдруг отчего-то стало небезразлично его мнение о ней. "Да что такое происходит?!" - запаниковала она; черные глаза (так и просится на язык эта песня! Прим. автора) действовали на неё гипнотизирующе. А ведь внимательная Афродита заметила и это; вездесущая богиня любви уже успела тщательно расспросить своего ветреного сына о том, не приложил ли он к этому свою пухленькую ручку. Эрот ответил отрицательно, и Афродита глубоко задумалась... Напряженную атмосферу разрушил странный полувсхлип, раздавшийся из-за двери. Женька и сама не поняла, как оказалась возле Ареса - её пульс мгновенно подскочил, а воображение (будь оно неладно!) нарисовало стоящего снаружи монстра с ослиными ногами, громадными клыками и странными, прозрачными глазами. - Мама! - прошептала она и уткнулась носом в плечо бога войны - для неё это уже как-то стало традицией. Арес одной рукой приобнял дрожащее тело и настороженно повернулся к двери. Его уши ловили каждый звук, а мозг тем временем не мог сосредоточиться - во многом благодаря испуганному комочку под рукой. Арес тряхнул головой, изо всех сил прогоняя наваждение (оно обиженно отступило и затаилось, обещая непременно отомстить... но не пропало до конца) и аккуратно вытянул меч из ножен. Клинок ярко блеснул в солнечном свете. Бог войны скользящим шагом двинулся к двери, но Женька вцепилась в него. - Нет! Не оставляй меня тут одну! - испуганно взмолилась она. Арес удивленно опустил меч. Женькины карие глаза были полны нешуточным ужасом и мольбой. Бог войны не выдержал и плотнее прижал её к себе, успокаивающе поглаживая по плечам; Женька доверчиво спряталась в его объятиях, и это настолько тронуло Ареса, что он на миг забыл о причине её страха. Раздался легкий скрип; золотая дверь приоткрылась. Четыре глаза тотчас же настороженно уставились на неё. Женьке казалось, что из-за грохота её испуганного сердца ничего не слышно. "Или это вызвано не испугом?" - задала она себе вопрос. Дверь приоткрылась ещё больше... и в комнату сунулась знакомая золотоволосая голова. - Жень? Ты здесь? - позвал Аполлон. Женька с Аресом синхронно с облегчением выдохнули. Арес спрятал меч обратно в ножны. - Ну ты нас напугал! - раздраженно сказал он. - Мы думали, это Эмпуса за Женькой пришел! - Нет, это всего лишь моя скромная персона, - пояснил Аполлон. Его лицо страдальчески сморщилось. - Мне нужен совет... - Нашла!!! - торжествующе раздался вопль, и к веселой компании добавилась Афродита. За собой она тащила пухлого розовощекого мальчугана с белыми крылышками; цепкие пальцы богини крепко-накрепко сжимали его большое ухо. Мальчуган вяло брыкался - было видно, что он уже знает, как это бесполезно, и отбивается для виду, пытаясь не уронить своего достоинства перед другими. - А ну, маленький мерзавец, вытаскивай свою стрелу! - грозно приказала Афродита. Аполлон недоуменно переводил взгляд с богини любви на её сына. - Что... - начал было он, но тут Эрот, насупившись, повел в воздухе маленькой ручкой и ловко выудил из ниоткуда золотую изящную стрелу. Аполлон моргнул, пошатнулся; его глаза на миг зажмурились, он потряс головой. Спустя пару секунд его лицо прояснилось, вмиг налилось ужасом и покраснело. - Ой-ей-ей! - пискнул Эрот. Аполлон распахнул глаза и нашарил мальчугана взглядом. Тот снова испуганно пискнул, вырвался из рук матери и умчался прочь, громко вереща. Аполлон зарычал и кинулся следом, на ходу грозясь оторвать Эроту крылышки и запихать в то место, где Женька хотела укрыть треножник. - Аполлон! Не бей его слишком сильно! Он ещё ребёнок! - испугалась Афродита и побежала за ними. - Это не Эмпуса, - с облегчением выдохнула Женька, по-прежнему крепко прижимаясь к Аресу. Она как-то забыла о своей неприязни к богу войны. Женьке безумно нравилась тяжесть его рук на её плечах; она с удовольствием вдыхала еле заметный запах пороха, исходящий от доспехов. Её сердце по-прежнему колотилось, как сумасшедшее, полностью заглушая все остальные звуки и оставляя лишь едва слышимое дыхание над ухом... такое же тяжелое и частое, как и у самой Женьки. Она рискнула поднять голову. Ей в лицо уставились черные, глубокие глаза, и Женька была готова поклясться, что заметила промелькнувшую в них нежность. Это настолько потрясло её, что у неё подкосились ноги. "Да ладно!" - изумленно подумала она; Женька не могла усомниться тому, что видела, так как нежность в черных глазах была вполне отчетлива, а руки, не дающие ей упасть, обнимали её тело слишком трепетно, и как-то... по-хозяйски... Арес скрипнул зубами, когда понял, что не может себя контролировать. Этот наглый комок плоти полностью выбивал у него почву из-под ног. Арес впервые чувствовал себя таким беспомощным - он привык решать все проблемы мечом и огнем, а тут этого явно было недостаточно. "Проблема..." - мрачно усмехнулся он, глядя в карие доверчивые глаза. Знала бы Женька, как он только что её окрестил! Она и в самом деле была для него проблемой, задачей, которую он не мог решить, как ни старался. Слишком уж много места она стала занимать в его голове, рождая самые разные чувства - то злость, то тревогу, то такую неожиданную нежность... "Как её там назвал отец? - припомнил Арес. - Ходячая катастрофа?" Женька стала для него самой настоящей катастрофой, потому что полностью разрушила привычный мир. А где-то у золотых ворот в чертоги богов незримо висела черная тень, едва заметная в лучах заходящего солнца. Казалось, она принюхивалась, поводя невидимым носом по сторонам. Вдруг она торжествующе сгустилась; на миг стали видны ослиные ноги, и вскоре ликующий вой разорвал вечернюю тишину...