Эпоха романтизма

      Прошло полмесяца. Во второй половине февраля Соколова, полностью измотанная первым экзаменом, захотела отдохнуть от суеты и что-нибудь порисовать или сочинять фанфики.       Но этот вечер для Ани выдался не очень удачным. После творчества она планировала встретиться и поговорить с Никитой, но неожиданно ей позвонил Ювеналий Леонидович.       - Аня, нам надо... - начал учитель литературы слегка хриплым голосом. - Тебе нужно на консультацию и срочно.       - Интересно, кто назначает консультацию в среду вечером, когда у меня по идее должен быть отдых от экзамена по русскому?       - Прости, моя... - парень сделал глубокий вдох и добавил: - ученица. Но ты нужна мне прямо сейчас.       «Как интересно узнавать, что я нужна Вам, Ювеналий Леонидович... - с кокетливыми и ироничыми мыслями подумала Аня. - Но меня не так-то просто уговорить идти на консультацию, когда я не выспалась...»       - Хорошо, я приду, - не раздумывая, сказала Аня. - Но к чему такая спешка?       - Мне просто срочно надо... - Ювеналий Леонидович снова замялся. - Мне нужно передать тебе кое-какой документ...       - Хорошо, ждите меня.       Аня бросила трубку и поспешила одеваться.

***

      Когда девушка оделась и пришла в школу, на часах было пять часов вечера. Соколова набрала Никиту.       - Да? - сразу ответил Щеглов немного серьёзным голосом. - Аня, когда мне можно тебя увидеть?       - Слушай... Никит... Я сейчас не могу... Ювеналий Леонидович попросил меня...       - Что?! Опять?! Опять Ювеналий Леонидович?! - по голосу было слышно, что Никита уже был возмущён до краёв.       - Ну он вызвал меня, нужно документ какой-то забрать! - возразила Аня.       - Он придурок?! - раздался ещё более громкий голос Щеглова в трубке телефона Соколовой, которая уже шла по двору школы. - Ань, я не обижаюсь на тебя, и мне срочно нужно с тобой поговорить, но учитель литературы мне мешает!       - Прости, Никита! - запыхавшись, воскликнула Аня. - Но мне кажется, что это что-то серьёзное, раз он вызывает меня так срочно.       - Хорошо, я буду ждать тебя в парке.       Аня кивнула и завершила звонок, быстро идя к школе.

***

      Когда девушка забралась на нужный этаж, то затормозила. А вдруг Ювеналий шутит обо всём этом? Может, он хочет её как-то подтянуть по литературе? Может, это очередное занятие станет абсолютно лишним?       Соколова, немного отдышавшись, подошла к классу и тихо открыла дверь.       - Можно, Ювеналий Леонидович?       - Аня! - в нескрываемом от девушки восторге сказал учитель. - Как хорошо, что ты пришла...       Он встал и медленно подошёл к ней. Аня почувствовала, как парень тяжело дышал. Даже тяжелее, чем она.       - Так... Зачем Вы меня звали?... - спросила Соколова.       В привычных серых, как дождь, глазах, был виден нескрываемый блеск, а очки немного сползли на нос, когда учитель склонился к ней.       - Я позвал тебя, потому что хотел поговорить... - тихо сказал он. Его бархатный голос мягко отразился от стен.       - Что?! Ювеналий Леонидович, но Вы же...       - Я соврал. Но и то, о чём я хочу с тобой поговорить, тоже важно.       Аня вздохнула и задала следующий вопрос, глядя без страха в серые глаза учителя:       - Поговорить о чём?       - О нас с тобой. О... Наших отношениях.       Аня подняла бровь. Она явно не понимала Ювеналия Леонидовича, его намерения и мысли. Они ведь учитель и ученица. Между ними деловые отношения. И почему он, стоя перед ней, слегка нервничал и тёр вспотевшие ладони?       «У нас едет крыша!» - пронеслось у девушки в голове.       - О... О нас и наших отношениях? - заикаясь, спросила Соколова.       - Да... - учитель закрыл дверь класса. - Пройди, пожалуйста и сядь.       Аня осторожно прошла в класс, но решила оставить своё желание сесть где-то в «чёрном ящике» и остановилась возле места учителя.       - Я не ослышалась? - спросила Соколова. - Зачем нам говорить друг о друге и о наших отношениях?       - Понимаешь, Аня... - Ювеналий Леонидович встал напротив девушки и, опустив голову, уставился на свои руки, которые он держал в прочном замке. - Я давно хотел сказать тебе о том, что... Ты очень красивая, замечательная, нежная и умная...       С каждым словом глаза Ани становились всё больше и больше, их визуально увеличивал карандаш.       Она не понимала. Что с её учителем? В последнее время Ювеналий постоянно вызывал её на лишние консультации и ничего там нового не давал. Они просто сидят. Учитель постоянно смотрит на неё, а она чувствует этот взгляд, но ничего сказать не может.       - Ювеналий... Леонидович?... - Соколова опустилась на стул учителя и пожалела об этом спустя несколько секунд - парень сел перед ней на корточки.       - Раньше, когда я пришёл в школу, я думал, что завоюю авторитет у твоих сверстников, но этого не произошло, - взгляд учителя выглядел по-прежнему умно, но растерянно, грустно. - Я два года работал здесь, но так и не нашёл себе хотя бы друга, коллегу, на которого можно было бы положиться. Единственный друг, коллега - это наша завуч. Я мог бы доверять ей свои секреты, но такого я сказать не могу...       Ювеналий сильно выделил слово «такого» и внезапно промолчал. Ане вдруг стало невообразимо жаль, что учитель литературы чувствует себя одиноким.       Спустя несколько минут молчания Аня спросила:       - Что Вы не можете сказать завучу?...       - Я не могу сказать ей, что влюбился...       Аня расширила свои глаза так, что даже прослезилась. Он влюбился? Но почему его проблемы должны волновать ученицу?       - Ах! Вы влюбились! - в изумлении и непонимании сказала Соколова, убеждая себя в его словах.       - Да... - голос учителя литературы был беспокойным, в нём слышалось волнение. - И эта девушка - та, кто впервые из... В основном, девушек, поняла меня, поняла мою систему обучения, я... Я не знал, как сказать ей, что люблю её, но... Раз она здесь, рядом со мной, напротив меня...       Ювеналий нежно опустил руку на колено Ани и та вздрогнула. То ли от прикосновения, то ли от слов, смысл которых так быстро поняла.       Тем временем учитель литературы приблизился к её лицу и Аня затаила дыхание. Серые глаза оказались так близко, что девушка не могла не отвести от них взгляд.       - Я люблю тебя...       Неожиданный шёпот сорвался с губ Ювеналия Леонидовича, слова заставили Аню сильно волноваться.       - Я... - начала она, но учитель прикоснулся пальцами к её губам.       - Не надо слов, Анечка... - продолжал шептать он. - Я понимаю, что ты в шоке, но я действительно просто не могу без тебя...       - Отпустите меня!...       Аня была в шоке. Она не понимала, почему именно в неё влюбился самый обаятельный, лучший и красивый в их школе учитель. Да и тем более... У неё есть Никита.       - Подожди чуть-чуть... - Ювеналий положил руки на талию Соколовой. - Милая, будь со мной, прошу!... Я же ничего больше не хочу!... Я не буду тебя насиловать!... Я просто хочу любви...       - Но Вы же мой учитель! - возразила девушка. - Я не могу быть с Вами!       - Я понимаю, что так нельзя, но для любви нет преград... - наступило молчание, которое затем прервалось словами учителя. - Так нельзя, но... Я люблю тебя и хочу быть с тобой! Неужели ты разобьёшь мне сердце?...       - Я с другим! - Аня вскочила. - Поймите Вы! Он любит меня!       - Он не любит тебя! - Ювеналий тоже встал. Девушка только сейчас поняла, насколько он выше её и чуть не упала.       - Почему? - как маленькая, спросила Аня.       - Потому что он не умеет любить. Да, он ответственный, умный, но к девушкам он серьёзно относиться не умеет.       Они смотрели друг на друга и в глазах учителя Аня видела отчаяние. Сердце бешено колотилось, грозясь вырваться из груди. Что же это такое?... Зачем он это сделал?       - Ювеналий, - Аня решила обратиться к нему без отчества, чем вызвала у парня удивление, - Вы найдёте себе другую девушку и я надеюсь, что она окажется лучше меня!...       - Я не найду, - он отвёл взгляд. - Ты моя первая любовь.       Аня окончательно запуталась в своих мыслях. Ему двадцать пять и у него ещё никогда не было девушки? Либо он мастер врать, либо эта правда для него слишком горька. Аня спросила, подойдя вплотную:       - Правда?...       - Да, я ни разу не испытывал это чувство, поэтому подумал, что это любовь... - Ювеналий Леонидович стал поглаживать Аню по щеке.       Девушка решила не сопротивляться. Вернее, она просто застыла, чувствуя сильную руку учителя на своей коже, его длинные пальцы, медленно скользившие по её лицу.       - Вы так... Любите меня?... - Аня вынуждена была спрашивать.       - Люблю... - прошептал Ювеналий Леонидович, а затем добавил: - Какой у тебя красивый румянец...       Соколова только сейчас почувствовала, что сильно краснеет. Кровь прилила к щекам, но Аня не стала скрывать своего смущения от чувств учителя. Она была растеряна, смущена, немного разочарована тем, что он теперь для неё не просто учитель... Он тот, который любит её...       Неожиданно для Ани Ювеналий подошёл вплотную к ней и наклонился к губам. Соколова стремительно отреагировала и, уперевшись руками в его грудь, оттолкнула от себя, не успев дать захватить свои губы в плен.       - Не отталкивай, прошу... - тихо произнёс он, подходя вплотную снова.       - Вы мой учитель!... - в отчаянии воскликнула Соколова, смотря на него растерянным взглядом.       - Прошу, дай мне насладиться этой минутой!... Я мечтал об этом!       Картину растерянности дополнила картина отчаяния: учитель литературы пал на колени перед своей ученицей. Так он хотел ещё побыть с ней, задержать её. И Соколова осталась.       - Ювеналий Леонидович, что Вы... - Аня не закончила и парень перебил её:       - Я умоляю тебя... Прошу, не уходи...       - Поднимитесь немедленно! - скомандовала Аня, проигнорировав его вопрос. Учитель на её глазах выглядел жалким и беспомощным, но она не могла просто упасть рядом... Её ждёт Никита. Или не ждёт. Но любит.       - Нет! Пока ты не скажешь, что не уйдёшь...       - Я не могу сказать... - протянула Аня и подала ему руку. - Но я тоже прошу Вас, чтобы Вы встали с колен.       Тишина. Тяжёлый вздох учителя. Соколова тянула к Ювеналию руку в надежде, что он возьмёт и встанет. Но это было для парня не так-то просто. Недолго думая, учитель ухватился за руку своей ученицы мёртвой хваткой и, поднявшись с колен, высвободил руки и крепко обнял девушку за талию, успев впиться в губы.       - Мх!... - выдохнула Аня, чувствуя, как его язык настойчиво, страстно проникает в её рот. Как он хочет передать ей всю любовь.       Девушка крепко ухватилась руками за пиджак учителя и всё-таки с трудом ответила на поцелуй. Его губы были прекрасны... Мягкие, холодные, приятно обжигали губы ученицы. Ей нравилось чувствовать рядом с собой надёжного мужчину, способного на подвиги. А аромат его парфюма просто потрясающий. Он приятно колол нос Ани, заставляя сойти с ума.       Голубоглазая чуть не потеряла сознание, когда учитель настойчиво углубил поцелуй. Руки девушки сильнее сжали пиджак на груди и она ответила на поцелуй Ювеналия. Она словно слилась с учителем, ничего не чувствовала, кроме его мужских рук, которые сжимали её талию, сильнее прижимали к себе. А его губы страстно вжимались в её губы... Так страстно, что Соколова перестала чувствовать под ногами пол.       У неё уже был первый поцелуй. Но не такой страстный и чувственный, как этот. Она знала, что Ювеналий в состоянии аффекта, что он не нарочно до боли вжимает её в себя. И этот кайф стал лучше, чем когда Никита...       Подумав о Щеглове, Аня разомкнула глаза и с силой оттолкнула учителя от себя. Тот даже пошатнулся, но устоял на ногах и вопросительно посмотрел на неё.       - Не нужно... Прошу... - тихо сказала она, стараясь сдержать слёзы, брызнувшие из глаз, и помчалась, не зная куда. Девушка не слышала, как Ювеналий кричит её, пытался удержать. Она просто бежала прочь от всего этого безумия. Подумала, как хорошо было бы, если она просто легла спать и никогда не просыпалась... Словно спящая красавица.       Убежав на улицу, Аня огляделась: на улице потемнело и зажглись фонари. Она уже успела пережить пробный по русскому. А впереди её ждала математика. Как она будет мыслить, если мозг отключен? Голову заняли мысли о Никите... А теперь и об учителе литературы. Боже, ну зачем его вообще нужно было приглашать в школу?... Лучше бы литературу преподавала их русичка...       Соколова быстро пошла по тротуару с опущенной головой. Всё смешалось в ней и образовало кашу. Теперь она хотела просто придти домой и не отвечать ни на какие звонки.       Неожиданно зазвонил телефон, заставив сердце Ани сжаться сильнее. Она вытащила из кармана гаджет и посмотрела на экран: звонил Никита. Девушке пришлось взять трубку.       - Аня, как ты? - сразу спросил парень. - Идёшь в парк?       - Никита, иди домой. Я не приду сегодня... - прохрипела Соколова, пнув комок снега.       - Почему?... - грустно спросил десятиклассник в трубку.       - Я хочу побыть одна...       - Хочешь, я к тебе приеду?       - Нет. Я просто. Хочу. Побыть. Одна.       И Аня отключилась. У неё не было настроения с кем-то разговаривать. Губы пульсировали от сильного и страстного поцелуя. Девушка была смущена, в её сердце пусто. И на этой пустоте поставлена печать. Печать, доказывающая то, что её любимый учитель и её любимый предмет смыты новыми чувствами, запретными чувствами. Нет, она не любила своего учителя, как мужчину. Она любила его как хорошего преподавателя, как классного руководителя. И это была скорее привязанность. А теперь в сердце ничего не осталось. И девушка не знала, куда податься.       Дойдя до квартиры, Аня вздохнула. Так не хотелось сейчас объяснять своё нынешнее состояние, её слегка окровавленные губы. Просто хотелось сбежать и закрыться в комнате до лучших времён.       Но Ане повезло - родители в зале смотрели телевизор, а Надя опять мастерила что-то в своей комнате. Но Соколовой пройти спокойно не удалось - мама заметила её.       - Анечка, будешь ужинать?       Её мама - заботливая женщина средних лет, которая всегда носит на голове аккуратный пучок и надевает юбки. По профессии мама Ани - воспитатель детского сада и точно всегда знает, что нужно её детям.       - Я чуть попозже, - девушка, услышав нежное «Анечка», стрелявшее ей по ушам, постаралась спрятать свои губы с глаз долой.       - Как хочешь, только не забудь выпить витамины.       И мама продолжила смотреть телевизор. Аня прошмыгнула в комнату и закрылась там, а затем облокотилась на дверь и съехала по ней вниз.       Она всё ещё чувствовала на своих губах губы Ювеналия, аромат его парфюма, его руки, так сильно сжимавшие её талию. Но даже несмотря на то, что её губы теперь распухнут, запах исчезнет, а на боках появятся синяки, Ане всё понравилось. Понравилась его мужская настойчивость, его страсть. Но... Девушка была по-прежнему смущена.       - Как же я завтра пойду в школу?... - спросила она себя и встала с пола. Затем обратила внимание на раскрытый справочник по литературе, лежащий на столе, подошла и захлопнула его.       После этого Аня подошла к трельяжу и оглядела себя. Глаза устало отекли, губы были увлажнены столь глубоким поцелуем, но на них не было крови, а на талии не было синяков. Соколова вздохнула с облегчением и, не поужинав, принялась за уроки, чтобы как-то отвлечься от того, что произошло между ней и учителем литературы.

***

      Зайдя в квартиру, а затем в гостиную, Ювеналий Леонидович с рычанием швырнул свою чёрную сумку мессенджер и та ударилась о стену и беспомощно упала на пол. Тяжело дыша и крепко стиснув зубы, учитель литературы отправился на кухню. Он просто хотел напиться и больше никогда не вспоминать свою ученицу, от которой так стремительно сошёл с ума.       Учитель всегда был аккуратным и опрятным. Но не сейчас. Пиджак, который Аня сжимала своими руками, он решил оставить на спинке стула, а вот галстук и рубашку отправил в свободный полёт в стену, а затем на пол.       Торс Ювеналия вспотел от того, что он просто бежал домой. От того, что он волновался и не мог побороть себя. Поцелуй с ученицей дал учителю новую возможность почувствовать Аню ближе... ближе... ещё ближе...       Парень, бросив телефон на стол, достал виски и налил в стакан больше обычного. Затем выпил и даже прокашлялся. Но эта жидкость не обжигала так сильно, как отвергание любимой девушки.       - Дура... - Ювеналий упёрся в стойку обеими руками. - Что ты нашла в нём?!       Каждое слово сопровождалось ударом ладоней по столешнице. Ему больно? Нет. Если только внутри. Больно от того, что ничего не получилось и он повёл себя как дурак.       Ювеналий Леонидович сел за стол и налил ещё стакан виски одной рукой, а другой листал список контактов в телефоне. Номер Ани обозначался как «Любимая ученица». И не удивительно. Ему всегда было тепло, когда она звонила.       Пропустив контакт Ани, Ювеналий решил позвонить Яну. В груди щемило от прошедшего разговора с ученицей, голос слегка хрипел, а ноги подкашивались и руки дрожали. Ему нужен был лучший друг.       Через несколько минут трубку взяли и учитель услышал вздохи и знакомый скрежет тренажёров - Ян занимался в зале.       - Привет, Юви! - радостно, хоть и с тяжёлым дыханием сказал друг.       - Привет... - немного хрипло и медленно ответил Ювеналий и спросил: - Как дела?       - Отлично. В зале занимаюсь, - Ян посмеялся, а затем добавил: - А у тебя как?       - Идеально... - грустно произнёс учитель. - ...плохо. Идеально плохо.       - А что случилось?       - Признание в любви ученице случилось.       Ян замолчал. Его удивлённое «О-о...» медленно нарастало, а затем превратилось в протяжное «Ох!». И тогда друг спросил:       - И что у вас было?       - Ничего не было... - Ювеналий отпил виски. - Пару раз поцеловал и всё. Отвергла. Убежала.       - Может, ты напугал её? Может, надо было нежнее?       - Я и так старался нежнее! Всё сделал как надо! - учитель вздохнул. - Ушла. Сказала, есть другой.       - А ты чё?       - А я чё? Я пью виски.       Ян снова помолчал, а затем сказал:       - Юв, не напивайся. У тебя завтра уроки. Я сегодня приехать не могу. Приеду завтра. Только ничего с собой не делай! О'кей?       Ювеналий вспомнил случай прошлых лет, когда он чуть не повесился от развода родителей - у учителя склонность к суициду.       - О'кей... - коротко и грустно ответил Ювеналий и отключился, выпив второй стакан виски. Уже чувствуя, что пьян, парень решил выпить ещё и налил третий стакан.       Он мечтал об Ане. О том, какая она красивая, умная, добрая. Какие нежные у неё губы, мягкая талия, какая она тёплая, родная. Так бы и захотелось прижать её к себе, уберечь от всех опасностей, всех злых языков, которые ей завидуют и желают зла. И просто укрыть одеялом и спать, спать, спать... Без подготовки к экзаменам. Без этой учёбы, которая треплет ей нервы. Без консультаций. Просто лечь рядом с ней и разговаривать о чем угодно, лишь бы не об уроках.       Без труда выпив третий стакан виски, Ювеналий нажал на вызов контакта Ани и дрожащей рукой приложил трубку телефона к уху, ждав ответа.

***

      В наушниках девятиклассницы играл тяжёлый рок, который она слушала, когда было реально тяжело и хотелось сосредоточиться. И тут песня Ани резко оборвалась и зазвонил элементарный поп. Девушка посмотрела на экран и не ошиблась в своих догадках. На экране снова высвечивалось имя «Ювеналий Леонидович».       Аня закусила губу, но не решилась ответить на звонок. Хотела взять, но боялась. Вдруг он будет что-то неприятное говорить?       Девушка сбросила звонок и со слезами на глазах включила «Режим полёта». Затем сняла наушники и посмотрела на плюшевого мишку, который сидел рядом с ней.       - Всё плохо, Чарли... - она прижала его к себе и уткнулась носом в макушку медвежонка, на которую был пришит спальный колпак голубого цвета. Она чувствовала себя одинокой, незащищённой, такой невинной. Ей звонит взрослый мужчина, который к тому же её учитель по литературе и классный руководитель. Она не хотела чувствовать себя взрослой и всегда спала в обнимку с плюшевыми игрушками.       Чарли смотрел на неё умными вязанными глазками и широко улыбался. Аня ответила на его взгляд:       - Я не могу поверить, что в меня влюбился мой учитель...       А затем, собрав все вещи, девушка легла спать в обнимку с Чарли. Только он защищал её сейчас. А остальное вокруг казалось безумием.

***

      - Не взя-ла...       Ювеналий, оставив голосовое сообщение ученице, бросил телефон на стол и взлохматил и без того растрепавшиеся волосы. Наливая себе четвёртый стакан виски, учитель был уже совсем пьяным и едва держал голову.       Но всё-таки парень с трудом выпил ещё стакан и решил отправиться спать в гостиную.       Он всё не мог не думать об Ане, о её теле, о её душе. Она нравилась ему всем.       Учителя немного штормило, но он зашёл в тёмную гостиную и упал на диван, моментально уснув.

***

      Среди ночи Аня встала с кровати и поняла, что не разделась и не расправила кровать. Заглянув в телефон и выключив «Режим полёта», она увидела сообщение с содержанием: «Вам голосовое сообщение от этого абонента». Девушка посмотрела на контакт и решила прослушать его.       Приложив трубку к уху, девушка с щемлением в груди стала слушать сообщение учителя:       - Анечка... Я понимаю, что ты отвергла меня, но я всё равно буду любить тебя...       Ювеналий сделал небольшую паузу. В это время Аня выдохнула:       - Да Вы пьяны!...       - Может, ты и не придёшь завтра в школу... - продолжал говорить его голос в трубке. - Но я... Буду тебя... Искать... Я люблю тебя... Моя малышка...       Звонок завершился. Аня выронила телефон из рук и он больно ударился о её ноги. Он выпил... И он страдает по ней. Он... Её учитель литературы.       Девушка легла на спину и стала смотреть в потолок. Она думала о сегодняшнем утре, вчерашнем дне, об уроках литературы, об учителе литературы, о своём Никите... Парне, единственном парне, который спасёт её. Которую она может доверять.       Но чем хуже Ювеналий Леонидович? Тем, что он её учитель? Тем, что он не может быть с ней вместе лишь из-за того, что это неправильно, грязно и запретно? Она не любит его. И между ними ничего не должно быть.       Но Аня как во сне чувствовала губы учителя, его руки, его прикосновения. Они были такими родными, тёплыми. Теплее, чем ни у кого больше. Она впадала в мечты о прекрасном рыцаре, не подозревая, что он рядом. На уроке. У доски.       Ювеналию Леонидовичу не сравниться ни с кем - он идеален. Он умный, красивый, добрый, сильный, обаятельный и... сексуальный.       Но ведь Ювеналий и Аня... Учитель и ученица. И между ними не должно быть ничего запретного.       Девушка вдохнула запах учителя, который ещё не успела смыть. Мужской парфюм был хоть и свежий, но стойкий. Он приятно щекотал нос, сводил с ума. Наверное, было бы приятно проснуться с ним в одной постели, нежно поцеловать его, вдохнуть его запах, почувствовать вкус губ...       Аня засмущалась и крепко прижала к себе Чарли. Нельзя допустить, чтобы она мечтала по ночам о своём учителе литературы.       Эти чувства - её запретная зона.