Пираты Карибского моря: Рождественское безобразие

      — Гектор, голубчик, усмири своё тело, я прошу тебя, — из-за двери, которую нещадно колотил Барбосса, слышался чуть ли не умоляющий голос Джека. Дверь скрипела и вибрировала от мощных кулаков пирата, которые обрушивались на неё с частотой в кулак-секунду. Воробей сидел на полу, прислонившись спиной к двери. Вся задняя часть тела пирата уже ныла, словно Гектор колотил не деревянную перегородку между ними, а его самого.       Уже более часа баронов разделяла дверь. Любой человек уже бы давно устал от такого долгого избиения чего-либо (будь то старое, но по-прежнему крепкое дерево или же сам Воробей), но не Барбосса. Казалось, с каждой минутой он всё набирал силы и колотил дверь всё злее и яростнее.       Джек был не особо рад такому раскладу. Конечно, с одной стороны, хорошо, что они уже не носятся по крепости, поднимая всех и вся на уши, не переворачивают мебель, не орут что-то друг другу. А с другой... Воробью стоило огромных усилий сидеть тут, на этом месте, не имея возможности дотянуться до своего любимого напитка, коего здесь находилось в огромном количестве. Да, Воробей был заперт в том самом погребе, где отсиживался совсем недавно. Без возможности выбраться, без возможности позвать на помощь, без возможности сделать глоток живительной влаги... Это ужасно угнетало. Пират прекрасно понимал, что если он не сможет выбраться до того, как Совет Братства начнёт празднование Рождества, то всё веселье пройдёт мимо него. Он никак не мог такое пропустить. Какое же веселье без капитана Джека Воробья?       Но для начала следовало избавиться от надоедливого собрата, который, увы, никогда не понимал и не поймёт специфического юмора его, Джека Воробья. Ну вот как можно быть таким скучным и серьёзным? Неужели хоть раз в году, на это грёбаное Рождество, нельзя стать хоть немного проще к жизни?       Воробей устало вздохнул. Ещё один мощный удар, неожиданно обрушившийся на дверь, привёл его в чувства. Он встал и, по-прежнему подпирая собой дверь, стал искать глазами нечто такое, что в данный момент могло его спасти. Но, увы, ничего подобного и не было поблизости. Скрипя зубами от негодования, с тяжёлым от досады сердцем Джек выудил из ножен свою шпагу и вставил её в ручку двери так, чтобы она хоть ненадолго, но смогла сдержать Гектора. Затем пират быстро засеменил к противоположной от выхода стене. Он стал руками шарить по сырому и грязному кирпичу, опускаясь всё ниже и ниже к полу.       — Ну где же ты? Покажись! — шептал он себе под нос, обращаясь к стене. Или, к тому, что находится в ней.       Через пару минут ему удалось найти то, что он искал. Что-то под руками Воробья резко щёлкнуло, запрятанный в стене механизм пришёл в движение. Открылся небольшой проход над самым полом. Чтобы пройти через него, пирату следовало стать на четвереньки. Что он, собственно, и сделал. Но буквально спустя минуту Джек сам для себя обнаружил, что проход ему чрезвычайно мал.       — Ёлы-палы, я застрял, — обреченно изрёк он, что есть силы упираясь руками в стену, наполовину находясь на свободе. Ногами он беспомощно скользил по полу, ни на миллиметр не сдвигаясь с места.       Тут Воробей уловил странное ощущение, в миг поселившееся в нём. Что-то было не так, но вот что? Он бы знал наверняка, если бы выбрался отсюда. Но долго гадать ему не пришлось. В следующее мгновение барон почувствовал, как его грубейшим образом толкают ногой в зад, буквально выталкивая наружу. Джек тихо ругнулся, обливая этого грубияна грязью. К его величайшему удивлению, его «спасителем» оказался сам Гектор. Воробей понял это, стоило ему заглянуть в дыру в стене. Вместе с этим пришло понимание того, что нужно «делать ноги»* отсюда. И чем скорее, тем лучше.       Не успел Воробей подняться, как его преследователь уже стоял перед ним. Было видно, Барбосса тоже немного поднадоела пустая беготня. Но, дабы не терять имидж, пират продолжал строить из себя злого дядьку. Джек натянуто улыбнулся.       — Может, шпагу вернёшь? — осторожно поинтересовался он, продолжая улыбаться.       Гектор ничего не ответил. Он как-то странно посмотрел на Джека. В следующую секунду шпага уже вибрировала перед носом пирата, застревая в стене между кирпичами. Воробей покосился на неё и схватился за рукоять. Но вытащить оружие удалось далеко не с первого раза. Барбосса лишь стоял рядом и с усмешкой наблюдал за комичными стараниями своего соперника получить свою шпагу назад.       Когда ему всё же удалось это сделать, позади них послышался голос:       — Вот вы где? Чёрт возьми, вас все ищут, а вы застряли здесь и продолжаете устраивать свои разборки. Живо в главный зал! Мы начинаем, — Элизабет выглядела суровой, но оба пирата прекрасно знали, что это ненадолго. Как-никак, она — единственная во всём Совете, кто воистину, подобно маленькому ребёнку, ожидает Рождества, словно это — единственный день в году, когда случается что-то действительно необычное и прекрасное.       Баронам пришлось забыть о своих размолвках. По крайней мере, на время праздника. Они покорно последовали за девушкой, изредка бросая косые взгляды друг на друга.

***

      Как только Джек с Гектором вошли в главный зал, они на секунду застыли на месте, не ожидая увидеть такие радикальные преобразования за всё то время, пока они гонялись друг за другом по крепости. Пока они занимались непонятно чем, Элизабет не без помощи некоторых пиратов (жёсткое убеждение) постаралась на славу: зал так и переливался всеми оттенками Рождества. И это относилось не только к украшению помещения. В главном зале буквально в воздухе витало ощущение праздника, который должен вот-вот нагрянуть. Свечи на ёлке были зажжены, а стол, что обычно служил для пиратов ареной для битв во время Советов, так и ломился от всевозможных яств, которые только могли уместиться в самых дальних уголках воображения пиратов. Все уже были в сборе.       — Полагаю, мы можем начинать, — Элизабет сделала жест рукой, и в её ладони появился бокал с налитой в нём мутной жидкостью. — Я хочу сказать тост, — все в один момент стихли, множество пар глаз устремились на неё. — Господа, дамы, — девушка шумно выдохнула, избавляясь от волнения. — Я знаю вас уже довольно давно. С того времени, как я была простой губернаторской дочерью, утекло много воды. Вместе мы пережили множество неприятностей, разбили не одного врага, мы показали всему миру, на что способны пираты. Конечно, мы потерпели много потерь, невосполнимых и ужасных, — девушка на мгновение замялась, вспоминая Уилла. — Но мы собрались здесь не для того, чтобы скорбеть о прошлом. Мы собрались здесь, чтобы запечатлеть в памяти то, что мы живы. Несмотря на все беды, мы остались жить. Это ещё раз говорит о том, что все, собравшиеся здесь — по-настоящему храбрые и надёжные люди. И я уверена в каждом из вас. Я уверена, что, пока в сражении я слышу звон ваших клинков за своей спиной, пока до моего слуха будут доноситься взрывы ваших орудий, пока один за одним враги будут гибнуть от ваших рук, я, Совет Братства, всё пиратство будет в безопасности. Я уверена, что наше дело будет жить ещё долгие годы.       Сегодняшний день — особенный. Сегодня именно то время, когда мы, как никогда, вместе. В Рождество претворяются в жизнь самые несбыточные человеческие мечты. И пусть у каждого, находящегося в этом зале, где-то там, на задворках подсознания окажется такая вот мечта, которая найдёт своё исполнение именно сегодня...       От себя хочу добавить, что я горжусь вами, каждым из вас, кем бы он ни был и чего бы он ни сделал в своей жизни. Я желаю вам попутного ветра, который будет надувать ваши паруса до предела; бесконечных сокровищ, которые будут рекой стекаться вам в карман; нескончаемых запасов рома; захватывающих путешествий; множество кораблей, которых можно взять на абордаж. Пусть ваша пиратская жизнь будет яркой и незабывающейся. За вас, друзья! Ура! — глаза Элизабет светились от счастья. Ещё никогда в жизни она не чувствовала себя так замечательно и легко.       Множество голосов подхватили её клич. Каждый кричал «ура» на свой лад. Вскоре эти крики слились в один, мощный и громкий. Единый.       Первыми в ход пошли бутылки. Каждый считал своим долгом стать первооткрывателем дивного напитка, которым можно вдоволь напиться в честь праздника. Не стал исключением и капитан Джек Воробей. Пират потянулся за бутылкой, но тут она страннейшим образом испарилась из его рук. Воробей недовольно повернулся и встретился лицом с Гектором, в руках которого и находилась пропажа.       — Нет уж, Джек, я буду первым, кто откроет её, — с хитрым прищуром проговорил Барбосса. Но Джек не собирался уступать своему противнику. Он тут же ухватился за горлышко бутылки, начиная тянуть на себя.       — Не для тебя эта роза, Гектор, уж извини. Я первый за неё взялся, — парировал Воробей, прожигая взглядом пирата.       Не говоря более ни слова, оба пирата стали вырывать друг у друга бутылку, соревнуясь в силе. Ром жалобно плескался внутри, обмывая стенки сосуда изнутри по мере того, как бутылка перекатывалась из рук в руки. Никто из баронов сдаваться не собирался.       Но вот, в один миг, когда Барбосса потянул на себя слишком сильно, Джек не смог удержать своего сокровища, также как и Гектор. Бутылка вылетела из рук обоих баронов и, описав несколько художественных друг в воздухе, врезалась прямо в глаз Раджетти, который находился недалеко от них. Пират негромко вскрикнул от боли и тут же с ужасом обнаружил, что его любимый глазной протез начал убегать от него, тут же скрывшись под столом.       — Мой глазик! Мой глазик! — начал кричать матрос, собираясь залезть под стол. Но его опередил капуцин. Обезьянка погналась за укатывающимся предметом и, быстро нагнав его, схватила в зубы и, противно вереща, скрылась со своей находкой.       Раджетти начал искать её взглядом. Нигде не обнаружив маленького вора, пират обреченно сел обратно за стол. Всё его праздничное настроение тут же улетучилось. Как же он будет отмечать Рождество без обожаемого глазика?       К нему тут же склонился Пинтел, намереваясь утешить друга. Но только посмотрев в лицо Раджетти, тот усмехнулся и протянул другу бутылку, чтобы тот посмотрел на своё отражение в мутном стекле. На месте былого протеза живописно красовалась деревянная пробка от прилетевшей в него бутылки. Пирата такая замена не особо устраивала, но делать было нечего, пришлось оставить.       — Хочешь, я зрачок нарисую? — тут же предложил Пинтел, за что получил осуждающий взгляд от пострадавшего.       Тем временем Джек с Барбоссой уже забыли о случившимся инциденте. По-прежнему продолжая соперничать, они навалились на еду и выпивку, так и норовя забрать из-под носа другого лучший кусок.       Все веселились. Отовсюду только и слышались звоны бокалов, треск разбивающихся о чью-то голову бутылок, полупьяный смех, звуки нарастающей драки и шутки типа «Зашёл один раз скелет в трактир...». Всё шло хорошо и так по-пиратски. Это не могло не радовать королеву. Да, это именно то, чего она ожидала.       На середине вечера, когда все уже были пьяны настолько, что начинали слышаться первые пиратские песни, но не настолько, чтобы хоть кто-то уже валялся под столом, заменяя остальным коврик, Джек решил перенять инициативу в свои руки, став своеобразным тамадой праздника. Он, растолкав нескольких пиратов, стал во главе стола.       — Предлагаю аукцион! — громко крикнул он заплетающимся языком. Все устремили на него свои взгляды. — Джентльмены, сегодня вам выпал шанс — единственный в своём роде — поучаствовать в культурно-просветительском мероприятии, целью которого является помощь моей хмельной головушке завтра утром. Всё в рамках закона... Хотя, кого это заботит? — искренне возмутился он. — Короче, деньги на бочку, собратья мои. Сегодня в студии находятся исключительные вещи...       Далее Воробей произнёс перед пиратами целую речь, описывая и восхваляя те «незаменимые в пиратстве» вещи, которые до этого только успел вытащить из их карманов. Его лотами были самые разнообразные предметы, начиная крохотной золотой цепочкой и заканчивая старым потёртым сапогом, стянутым у какого-то пирата в разгар праздника. И, самое удивительное было то, что эти вещи действительно покупали, ведясь на россказни Воробья и напрочь забыв, что для того, кто это купил, эта вещь когда-то была чуть ли не талисманом, ибо она приносила удачу/в ней находился дух покойной бабушки по папиной линии/это просто была красивая безделушка и т.д., и т.п.       После того, как все вещи, выставленные Джеком на аукционе, были распроданы, причём их же владельцам (Воробей ведь не дурак; ему не нужно, чтобы кто-то, проснувшись утром, обнаружил у себя пропажу и перевернул всё вверх дном), настало время относительного спокойствия. Пьянка возобновилась.       Далее, когда всем опять стало скучно, в ход пошли карты. Для начала Барбосса хотел продемонстрировать своё умение виртуозно обращаться с колодой, но вовремя подоспевший вездесущий Джек тут же расстроил ему всё представление, «нечаянно» и не без сожаления вылив ему на голову бокал рома. Нескольким пиратам стоило больших усилий удержать взбесившегося барона.       Когда Гектор ретировался, дабы привести свой костюм в порядок, началась карточная игра. Играли во всё, что только можно: в «Мушку», «Вист», «Верю/не верю». Победу не забывали отмечать, выпивая по стакану; поражение же тоже запивали ромом.       — Играю с Воробьём! — громовой голос Гектора разнёсся по всему помещению. Все на мгновение замерли, смотря то на Барбоссу, то на Джека. Пираты ожидали, примет ли пират вызов. — На желание, — хитро добавил каспийский барон. Джек медленно осмотрел всех присутствующих.       — Я поднимаю перчатку, брошенную месье Гектором, — пьяным голосом проговорил он и в своей обычной манере подошёл к своему противнику. Они обменялись взглядами, не предвещавшими ничего хорошего и сели за стол, где им было уже приготовлено место для игры. Волшебным образом колода карт появилась у Джека в руке.       — И в какой же игре вы предпочтёте принять позорное поражение, мой друг? — театрально произнёс Воробей, ловя на себе ненавистный взгляд соперника. — Полагаю, для «Виста» мы слишком пьяны, «Стуколка» стара и избита, как жизнь, «Тресет» для нас ещё слишком туманен и непонятен.** «Верю/не верю»? — улыбнувшись, предложил он.       — Тасуй, — вместо ответа рявкнул Барбосса. Джек сделал так, как сказал пират. Игра началась.       — Верю, — с улыбкой сказал Воробей, когда на столе оказался восьмой туз.*** Барбосса рывком поднял свою карту. Его оппонент не ошибся: у него в руках действительно находился бубновый туз. Гектор рыкнул от негодования, и игра возобновилась.       — Восемь червей.       — Не верю!       — Валет крести!       — Верю!       Настало молчание. Все ждали, когда Джек вскроет свою карту. Тот медлил. Конечно, он прекрасно знал, какая масть лежит под его ладонью, но тянул время, желая вдоволь упиться выражением лица Барбоссы, которого сжирало изнутри нетерпение и желание придушить этого нахала.       — Что ж, мистер Барбосса, одежду на бочку, госпожа фортуна сегодня явно не на вашей стороне, — победно улыбнувшись, протянул Джек и откинулся на спинку стула, так и не вскрыв свою карту. Гектор набросился на бедную бумажонку, которая стала для него решающей. Валет червей. Он проиграл.       — Пожалуйте свою шляпу... и одежду, — беззвучно рассмеялся Джек. Барбосса непонимающе на него посмотрел. — Да-да, ты не ошибся, друг мой. Снимай свои шмотки. Это моё желание, — продолжая насмешливо осматривать своего противника, пояснил Воробей.       Барбосса зарычал и хотел было наброситься на своего собеседника, но в последний момент сдержал свой порыв и просто продолжал сверлить его взглядом. Весь его вид говорил о том, что пират в бешенстве. Обезьянка Джек разделяла настрой своего хозяина и, запрыгнув на плечо Гектора, оскалилась и также, как и мужчина, поглядывала своими глазками-бусинками на Джека. Воробья, наоборот, вся ситуация изрядно развеселила.       — Налить проигравшему рома. Для храбрости... — улыбнулся он. Кто-то на самом деле протянул Барбоссе стакан, но тот схватил его и через секунду стакан поздоровался со стеной, разлетаясь на мелкие осколки. — Я жду... — напомнил Джек.       — Чёртов подлец, ты жульничал! — взревел Гектор, ударив кулаком по столу. Воробей удивлённо на него уставился, всем своим видом выражая невинность.       — Поклёп, — за отрицал он. — Но! Если ты сможешь доказать обратное, я с радостью пожму тебе руку и даже буду готов раздеться сам, — широкая улыбка озарила его лицо. — Если никто не возражает, — добавил Джек и тут же расставил руки в стороны и покрутился вокруг своей оси. — Я чист.       Барбосса понимал, что сморозил глупость. Если бы этот Воробей и правда жульничал, он бы, Гектор Барбосса, уж точно бы заметил это. И тогда бы старине Джеку не поздоровилось бы... Но теперь. Он даже придраться ни к чему толком не мог. Но чтобы раздеться... На глазах у всех. Нет, Джек и раньше старался его унизить в глазах своих же собратьев, но чтобы до такой степени! Это было просто верхом наглости.       — Будь мужчиной, Гектор. Мы же всегда держим своё слово, — измывался Воробей.       Делать нечего. Скрипя зубами от переполнявших его далеко не радостных чувств, пират снял с себя шляпу и положил на стол. Джек тут же подобрал её и напялил поверх своей, чем ещё больше разозлил Гектора.       — Подожди минуту, — прервал его Воробей. Тут ему кто-то передал гитару, принадлежавшую Эдварду Тигу, хранителю Кодекса, и Джек стал медленно перебирать струны, создавая мелодию под стать царившей атмосфере. Воробей отрицательно мотнул головой, якобы споря сам с собой и стал наигрывать другую мелодию. И эта ему понравилась намного больше.       Медленная музыка расползлась по помещению, создавая интимную атмосферу. Кто-то (опять же по просьбе Джека) зажёг свечи, ещё больше усугубляя ситуацию Барбоссы. Пират чуть было не заскулил от злобы, его тело так и трясло от негодования. А всё из-за этого паршивца Джека!       — Можешь продолжать, — даже не посмотрев на него, бросил карибский барон.       И Барбосса продолжил. Снял камзол, перевязь, которая с глухим стуком опустилась на стол; затем в ход пошёл жилет, пуговицы рубашки... Тут Гектор на секунду остановился, отвлекаемый беззвучным смехом своего противника. Того буквально сотрясала крупная дрожь, многочисленные украшения в его волосах словно смеялись в унисон с хозяином. Продолжая держать гитару в руках, Воробей изредка проводил пальцами по струнам, и то это случалось лишь в порывах его конвульсий. Сохранять спокойствие и самообладание пират был больше не в силах.       Это-то и стало последней песчинкой для новоиспечённого стриптизёра. Громко ругнувшись, Гектор резко набросился на Джека, роняя его вместе со стулом. Толпа одобрительно закричала. Кто-то ударил кого-то бутылкой по голове, кто-то поставил другому подножку. Весь зал пришёл в движение.       Всё снова объединилось в один огромный снежный ком. Человеческие крики, ругань, звон разбиваемой посуды, скрип половиц, грохот падающих стульев — всё смешалось и перевернулось с ног на голову, делая это место похожим на обычный портовой трактир-забегаловку.       Но главное сражение происходило между Джеком и Гектором. Дабы им никто не мешал, они в порыве драки как-то сумели взобраться на стол, переворачивая всю посуду. Данная арена для битв уже успела полюбиться баронам, так что они, невзирая на занятость этой самой арены, попросту стояли на столе, сбрасывая по очереди еду на людей под ними.       Джек смог оттолкнуть от себя соперника и попятился назад. Барбосса неумолимо наступал. Но тут Воробей стал на что-то скользкое (вероятно, рождественский пудинг) и тут же упал, пачкая свой камзол окончательно и бесповоротно. Гектор хотел уже, пользуясь моментом, наступить на него, как Джек схватил со стола какую-то тарелку и швырнул прямо в лицо барону. Тарелка медленно съехала по его лицу и упала обратно, разбиваясь на части. На лице Барбоссы остался тёмно-горчичный цвет от соуса карри, что находился в этой самой миске. Пират состоял с секунду, а затем, зарычав от злости, набросился на лежащего. Джек, в свою очередь, тоже громко заорал и, вскочив на ноги, побежал прочь. Гектор — за ним.

***

      После нескольких часов полнейшего хаоса в главном зале все пираты порядком устали колотить друг друга. Суматоха улеглась. Неумолимы были только двое из баронов. Джек просто лежал на столе и лениво перекатывался с места на место, уворачиваясь от таких же ленивых попыток Гектора заколоть его шпагой. Оба пирата порядком устали за последние два дня, но никто из них и не собирался сдаваться первым. Каждый жаждал дойти до конца и прослыть победителем.       Тут спокойствие зала нарушил выстрел. Это был капитан Тиг. Он устало оглядел всех присутствующих и шумно выдохнул.       — Господа, прекратите. Я понимаю, какой праздник без драки, но всё же это немного затянулось. Посмотрите вокруг, сколько выпивки ещё осталось. А вы предпочитаете коротать время, колотя друг друга, — проговорил он размеренно, осматривая зал из-под полов своей широкой шляпы. Гитара уже успела вернуться к нему, и пират просто держал её в руках.       Эти слова, как вытрезвитель, подействовали на пиратов. Даже Гектор с Джеком остановили свои бесполезные попытки убить друг друга. Все медленно стали подниматься на ноги и подтягиваться к столу, на котором уже не было еды, ибо она вся находилась где угодно, но только не там, где нужно. Но это, кажется, не сильно расстроило их. Тут же на стол были поставлены стаканы и разлит ром. И теперь, кто так неистово бил кого-то, с этим же человеком, сидя в обнимку, пил живительный напиток пиратов. Даже Джек сделал попытку дружески приобнять Барбоссу. Тот лишь злобно зыркнул на него, давая понять, что этого делать не стоит ради его же безопасности. Воробей покорно поднял руки вверх и ретировался на безопасное расстояние, с обворожительной улыбкой подсаживаясь к мадам Цинь.       Все прежние распри в миг были забыты. Все опять превратились в одни рты, которые только и могут, что употреблять ром. Зазвучали весёлые песни.

Вы устали от забот - всё пройдёт, Вам немножко не везёт - всё пройдёт. Отчего душа поёт, тело просится в полёт Рождество в гости к нам идёт Отчего душа поёт, тело просится в полёт Рождество в гости к нам идёт.

      Атмосфера праздника вновь воцарилась в зале. Все словно забыли о том, что творилось здесь совсем недавно. Всем было уже всё равно. С ними был ром, они были вместе, а за стенами крепости тихо шёл снег, устилая землю слой за слоем.       И только Воробей коварно улыбался, изредка бросая взгляды на Гектора, ибо ему всё же было, что скрывать. Под рукавом его камзола до сих пор находилась карта. Валет крести.