Истории вечной битвы 1: "Я не давал согласия быть героем.

Наше время. Из дневника археолога Т. А. Мориса: 23.04.1999. При раскопках города Х, который расположен в горах Тибета, была обнаружена пещера. Размеры ее, по началу, не впечатлили. Округлой формы. Около 15 метров в высоту и около 100 метров в диаметре. Ни наскальных рисунков, ни следов стоянок древних обнаружено не было. 10.05.1999. Пробы земли, изъятые с места раскопок, указывают на то, что пещера образовалась еще в Палеозойскую эру. На этот факт указывают также обнаруженные в ней окаменелости археоциат, трилобитов и иглокожих. 12.05.1999. На основе результатов анализов было принято решение разрабатывать пещеру в глубину. Быть может, нам хоть здесь улыбнется удача. 12.06.1999. В 12.46 при раскопках в юго-восточной части пещеры, на глубине 5 метров была обнаружена каменная статуя. Высота: 2 метра 4 сантиметра. Черты лица и строение скелета указывают на принадлежность высеченного в камне мужчины к европеоидной расе. В честь кого была создана статуя и коим образом попала в пещеру, установить не удалось. 27.06.1999. При дальнейших исследованиях артефакты, указывающие на происхождение статуи, обнаружены не были. 30.09.1999. Для дальнейших исследований статуя отправлена в институт археологии при национальном музее. 01.01.2000. В ночь с 31 декабря на 1 января статуя была похищена неизвестными. В большом зале музея было темно и холодно. Сюда не проникал шум толпы, весело встречающей двухтысячный год. Здесь, среди музейных экспонатов, время словно остановилось. Где-то в глубине здания часы начали отбивать двенадцать ударов, повествуя о начале нового года. Еще не стих звон последнего удара, когда в зал проник золотой туман. На несколько минут он замер в центре зала, словно выискивая что-то лишь ему ведомое, после чего окутал одну из каменных статуй. Когда туман рассеялся, статуя исчезла, а на ее месте появился человек. Он задыхался, чужой воздух жег легкие, словно раскаленная лава. Каждый вдох отдавался адской болью во всем теле. После долгого сна каждая клетка его тела, каждый мускул, нерв болели невыносимо. От боли путались мысли. Но даже это не притупило его инстинктов. И сейчас они вопили о том, что ни при каких обстоятельствах он не должен выдать свое присутствие. Где-то совсем близко послышались шаги. При других обстоятельствах он напал бы на чужака, но сейчас, не зная, враг это или друг, не имея представления о своем местонахождении, он не стал рисковать. Не издавая шума, он выбрался через дыру в стене на улицу. Вот так, без особых затей и выдумок, началась жизнь Дерека – последнего из атлантов. Покинув стены музея, он долго слонялся по городу. Все еще затуманенный разум с трудом воспринимал действительность. Шумную толпу в маскарадных костюмах он принял за стаю духов, и только суеверный страх удержал его от опрометчивых действий. С длинными волосами, бородой до пояса, в изодранной и окровавленной одежде он со временем привлек внимание стражей правопорядка. Дабы его арестовать, понадобился взвод спецназа и медвежья доза транквилизаторов. Неделя ушла на установление личности Дерека и выяснения, откуда на нем столько крови, после чего, не добившись результатов, арестант со вздохом облегчения был передан в психиатрическую лечебницу на попечение врачей. Обозначим этот эпизод в жизни Дерека как: "дурдом - мой дом родной, или если ты под кайфом, то у тебя есть все шансы не сойти с ума, встретившись с действительностью”. Он был психически и физически здоров. Разумом Дерек это понимал, а вот физических сил противостоять тем, кто изо дня в день пичкал его наркотиками, у него не было. Они были слабее его, а поднять руку на слабого он считал ниже своего достоинства. Вот и мучился. Из-за препаратов он порой не мог отличить реальность от вымысла, и, как результат, очень скоро ему стало казаться, что он один из этих сумасшедших, который просто возомнил себя кем-то другим. Доведенный до крайности Дерек даже не удивился, когда, гуляя по больничному саду, едва не сбил с ног демона. Точнее, это его едва не сбило с ног убегающее от кого-то или чего-то существо. Этакий комок шерсти, метр в прыжке ростом и обреченностью в глазах, свойственной приговоренным к казни через повешенье. Демоны, даже столь безобидные на вид, были в диковинку для повидавшего на своем веку разного Дерека. Не будь он под действием препаратов, то испугался бы, а так попросту позабыл о страхе и даже собрался высказать нахалу все, что о нем думает. Он уж открыл, было, рот, да так и замер. А все из-за впечатления, кое на него произвели новые гости. В отличии от первого, они имели очень агрессивный вид. Длинная черная шерсть покрывала их с ног до головы, большие, слегка раскосые красные глаза, светились даже днем. Дерек не обнаружил ни носа, ни ушей, а вот рот занимал большую часть лица и был полон острых клыков. По росту они были пониже Дерека, но куда шире в плечах. Как уже было сказано, прежде Дерек бы испугался, но сейчас это его даже позабавило. — Ребята, мне кажется двое на одного — это чересчур даже для демонов, — Дерек стоял, скрестив руки, голос его был спокоен, а тело расслаблено. И в то же время он был готов при малейшей угрозе атаковать врага.— Как по мне, вам стоит поискать более достойного противника, чем этот коротышка. От такой наглости демоны опешили. Впервые кто-то посмел им противостоять в одиночку. И без того разозленные долгим преследованием старого противника, они с тихим рычанием бросились на Дерека. Да только, сделав несколько прыжков, неожиданно остановились. Сначала их и без того расширенные миндалевидные глаза увеличились от удивления, а затем, издав то ли крик, то ли визг, они исчезли. Все эти манипуляции были проделаны с такой скоростью, что у Дерека создалось впечатление, что черные существа испугались именно его. Уж чего-чего, а подобного поведения демонов он не ожидал. Удивленно пожав плечами, атлант обернулся, чтоб расспросить о случившемся первого демона, но его и след простыл. В то утро Дерек впервые серьезно задумался над состоянием своей психики. И для начала стоило отказаться от приема лекарств. Это существенно прояснило его разум. Последующие дни проходили без каких-либо происшествий. Постепенно Дерек освоил чужую речь, как выяснилось, этот язык был схож с языком атлантов. Нужно было лишь изменить ударение в словах и выучить произношение некоторых букв. Жизнь его постепенно стала налаживаться, и только одна вещь печалила парня: будучи воином, он привык жить свободно. Стены больницы давили на него. Пару раз он пытался бежать, и столько же раз он вынужден был отказаться от затеи, дабы не навредить своим надзирателям. Да, ему, как опытному воину не составило бы труда обезвредить санитаров и охрану, вот только после гибели сородичей Дерек поклялся, что более никогда по собственной воле не посягнет на чужую жизнь. Эта клятва стала частью его души, и пусть он ее не помнил – эту прошлую жизнь — предать ее означало бы предать самого себя. Не известно, столько б еще маялся атлант, кабы не помощь нежданных друзей. Это произошло в одну из тех ночей, когда луна являет людям свой полный лик. Душевно больные соседи Дерека, попав под ее власть, кто тихо, кто буйно, сходили с ума. Нормальный человек в подобных условиях сам бы сошел с ума, последнему же из атлантов, после всех ужасов, им пережитых, подобного рода ''колыбельная'' была нипочем. Он просто не замечал правящего ада вокруг. Сон его был безмятежен и крепок. Он не ожидал нападения, и, как оказалось, зря. Незваный гость проник в палату бесшумно. С ловкостью хищника он приблизился к постели Дерека и напал на него. Сильные лапы сдавили горло жертвы, перекрыв доступ кислорода, вызывая удушье, лишая разум сознания. Первая вспышка молнии, еще только зарождающейся грозы, на миг осветила палату и жертва, прежде чем потерять сознании, увидела лицо своего палача. С некоторым удивлением, Дерек признал в пришельце демона из парка. Убедившись, что жертва более не сопротивляется, демон с тревогой прислушивался к нарастающим раскатам грома. — Что, не нравиться подпортившаяся погодка? — покинув тень, доселе служившуя ему убежищем, с иронией поинтересовался второй пришелец у напарника. — А то сам не знаешь, что внезапная буря – предвестник скорого прихода малоков, – беззлобно огрызнулся первый. – Так что хватит молоть языком. Забирай воина, Гавр, и давай отсюда уходить. — Да уж, не думаю, что братья малоки так быстро забудут обиду. Тот, кого назвали Гавр, взвалил обмякшее тело Дерека на плечи и все трое растворились в воздухе. Возвращение Дерека в мир чувств и ощущений в лучшем случае можно было охарактеризовать как ''уж лучше б добили, изверги''. После удушья у него жутко болела голова и горло, все-таки монстры, подобные Гавру, никогда не славились деликатностью в обращении с другими. Он пришел в себя быстро, однако не спешил информировать об этом своих похитителей. Благодаря былому опыту (теперь ставшему инстинктом) из той, полной сражений жизни, он сосредоточил внимание на двух демонах у костра. Он не знал, чего от них ждать, и поэтому был готов ко всему. — Я не советую тебе нападать на них, — проникнув в мысли Дерека, посоветовал голос. – Гавр и Гирк только с виду безобидные. Решив, что глупо притворяться, если тебя уже раскрыли, атлант огляделся вокруг. Вообще-то, парочку, похитившую его, трудно было назвать безобидными. Внешне они были похожи на двух разнокалиберных медведей, с полной пастью клыков, только с львиными хвостами и небольшими рожками. И шерсть, в отличие от медвежьей, у них была ярко-рыжей. Все это придавало им свирепый вид, но Дерек решил не спорить с невидимым собеседником. Вместо этого он мысленно спросил: — Зачем вы меня похитили? — Ты не пленник. Да, и можешь говорить… Или эти увальни повредили твое горло? — Да ты что, Шеф, за извергов нас держишь? – в унисон возмутились Гавр и Гирк. – От него малоки шарахаются с перепугу, а ты говоришь - навредили. — Разве? – только со второй попытки смог произнести Дерек - все-таки демоны сдавили горло сильнее, чем надо. — Недоверчивый … Это хорошо. Авось, и выживешь в этом мире. — Это угроза? — Ни в коем случае. Здесь вот какая штука: остановив в саду малоков, ты перешел дорогу одному серьезному человеку и, не забери я тебя из больницы, на завтра санитары нашли бы твой труп. И не гарантирую, что его бы смогли сразу идентифицировать. — И кто же этот человек? — Любопытный? А вот это уже плохо. Так и помереть раньше времени можно. — Значить, не скажете, – выискивая взглядом во тьме собеседника, уточнил Дерек. — Незачем тебе это знать. — А свое лицо покажешь? — Зачем тебе это? – впервые за время разговора в голосе собеседника появились эмоции – удивление. — Не люблю говорить в пустоту, чувство, что сам с собой говоришь. То, что вышло к костру, иначе, как существо, назвать было нельзя. Ростом Дереку по грудь; это был человек с копытами вместо ступней и когтистыми руками; прибавьте к этому глаза с вертикальными зрачками, седые волосы и маленькие рожки на голове - и вы получите портрет собеседника. — Ты кто? – от удивления Дерек и не заметил, что говорит мысли вслух. — А вот этого тебе уж точно знать не надо. Держи, – в руки Дерека перекочевала пластиковая папка – Здесь документы и пара мелочей, которые облегчат тебе жизнь. Перехватив его удивленный взгляд, демон улыбнулся. — Даже мы, демоны, умеем быть благодарными, – отвечая на не заданный вопрос, он позволил себе снисходительную улыбку. — И все? Вы так просто меня отпускаете? – привыкнув жить войной, он отказывался верить в столь мирный исход столь странной встречи. — Мы с тобой не враги и я не вижу причин для склоки. Я не знаю, как ты жил прежде. Меня не интересует, кто ты. Ты спас моего человека от участи во стократ хуже смерти. В обмен я дарю тебе новую жизнь. Как по мне, это достойный обмен. И поверь, мы оба только выиграем, если больше никогда не встретимся. — Толковый совет, вот только беда, чужих советов я не слушаю. Даже полезных. — А вот это ты зря, парень. — Зря или нет, а, как видишь, до сих пор жив. — Ну, да будет так. Отсалютовав Дереку бокалом с вином (здесь не обошлось без помощи магии) рогатый вместе с Гавром и Гирком исчез. Только весело потрескивающее пламя костра напоминало о присутствии недавних гостей. Да еще папка, полная документов. Что ж, могло быть и хуже – философски рассудил Дерек. Он был жив, цел и невредим, а для начала новой жизни этого более, чем достаточно. — Шеф, может зря мы его вот так отпустили? – по возвращению, поинтересовался Гавр, — Мало ли, что с ним может произойти… — Все может быть, — философски заметил Агри, — Правда не думаю, что в ближайшее время мы что-либо о нем услышим. Четыре года спустя. Вокруг него была тьма, но даже во тьме он знал, куда нужно идти. По извилистым лабиринтам пещер он шел навстречу своей судьбе. Вот он остановился, ибо был у цели. Яркая вспышка молнии поделила небо пополам. Ее холодного, цвета крови мерцания, хватило, дабы на миг озарить огромную пещеру. Искры от следующей молнии зажгли факелы у алтаря — каменной глыбы, исписанной даже ему не ведомыми знаками. И он увидел то, за чем пришел. На алтаре лежала рукоятка меча. Исписанная теми же знаками, что и алтарь, она влекла его, подобно магниту. Руки жгло от желания прикоснутся к ней, останавливали только каменные статуи вокруг. Слишком много их было. Но и это препятствие он смог преодолеть, поборов суеверный страх в душе. Оказалось, что рукоять идеально подошла под его руку, словно специально ее под него сделали. Они стали единым целым и под давлением этого единства свод пещеры исчез. И вот он уже не в пещере, а на поле брани. Всюду, куда мог дотянуться его взгляд, лежали мертвые тела. Неисчислимое количество застывших, безжизненных глаз с укором взирали на него. ЖИВОГО. С окровавленными руками… Стук в дверь вырвал Дерека из царства сна. — Прошу прощения, хозяин, если б я знал, что Вы спите, то не потревожил бы Ваш сон, — верный дворецкий был по-детски раздосадован допущенным промахом. — Ничего, Джошуа. Что-то срочное? — Не настолько, дабы прерывать Ваш сон. К Вам некий Томас Дефо. Утверждает, что Вас ему порекомендовал профессор Дрюон. — Профессор? Ну, раз профессор, то будь добр и пригласи гостя в библиотеку. — Как прикажите. Не прошло и минуты как в дверь настойчиво постучали. — Войдите. — Мистер Селестаил, прошу прощения за столь поздний визит. Увы, этого требуют обстоятельства. Да, кстати, можете называть меня Томас… — Мистер Дефо, я ограничил контакты с внешним миром, сведя их к минимуму, и если б не протекция профессора Дрюон, я с радостью послал бы вас ко всем чертям. Итак, о чем вы хотели со мной поговорить. — Пару месяцев назад, при раскопках в Долине Царей, была обнаружена нефритовая табличка с древними письменами, — проигнорировав холодный тон, продолжил гость. — Я буду вам весьма признателен, если в ближайшие пару месяцев вы сумеете ее перевести. — Оставьте табличку на столе. Джошуа, проводи гостя и распорядись на счет крепкого кофе, впереди у меня долгая ночь. Едва за гостем закрылась дверь, Дерек принялся мерить библиотеку шагами. Вот уже больше года, как он живет отшельником. За это время кроме слуг он поддерживал связь лишь с профессором. Подумать только, немногим больше года, а как он успел отвыкнуть за этот срок от общества! И ведь совсем недавно все было по-иному... Наверное, в таблице написано что-то важное, раз профессор все-таки прислал к нему Дефо. Задумавшись, Дерек погладил бороду. Была у него такая привычка. Одно время профессор Дрюон уговоривал его расстаться с этакой роскошью, да как ее сбреешь, если без бороды даже Дерек себя не помнил. Итак, ему вновь предстояло отгадать очередную загадку скрытной дамы по имени археология. Что ж, ему не привыкать, тем более у него еще целая ночь впереди, а этого более чем достаточно… Ночью Томас почти не спал, все у него не шел из головы загадочный Дерек Селестаил. Какие только слухи не ходили о нем по академии. Поговаривали, что он беглый сумасшедший, другие твердили, что он великий ученый, в свое (лично Томас думал, что лет этак сорок назад) время совершивший великое открытие, которое изменило его взгляды на жизнь и заставило стать отшельником. Лично Дефо счел его выжившим из ума старым маразматиком. Да еще эта табличка в придачу. У Томаса был нюх на сенсации, а табличка не просто пахла сенсациею, от нее несло за километр. За завтраком Дефо надеялся узнать у хозяина замка, на какой стадии расшифровки тот находится и, как оказалось, зря. Невежа Селестаил и не подумал присоединиться к гостю. Вкушать изысканные лакомствами ему пришлось в гордом одиночестве, прислуга не в счет. Когда Селестаил не соизволил явиться и к ленчу, Томас вынужден был снизойти к общению с прислугой. — Джошуа, не знаете, когда ваш хозяин закончит с переводом?— завидев дворецкого, поинтересовался он. — Мой хозяин просил вам передать, что перевод будет готов к ужину, — вежливо был дан ответ. — Проведите меня к хозяину, я, пожалуй, присоединюсь к нему. — Увы, это не возможно, хозяин не любит, когда ему мешают работать. — Вам так хорошо известны вкусы хозяина? — Этим и отличается хорошая прислуга от всякого рода шантрапы. — И каков же ваш хозяин? Наверное, трудно служить человеку с таким непростым характером? — Напротив, у моего хозяина замечательный характер. Просто он является ярым поклонником одиночества. — А еще я не люблю слишком любопытных юнцов, которые любят совать нос не в свои дела. Увлекшись разговором с прислугой, Томас прозевал приход хозяина. -Джошуа, перенеси завтрак мистера Дефо в библиотеку, а вас, молодой человек, попрошу пройти со мной. Не дожидаясь, примет ли гость приглашение, Дерек вернулся в библиотеку. Томасу же не оставалось ничего иного, как посеменить следом. По дороге хозяин хранил молчание, и гость, дабы развлечься, стал осматривать декорации замка. Сейчас, когда тьма не царила вокруг, интерьер просто поражал воображение молодого ученого. Стены украшали диковинные маски и гобелены. Высокие потолки изобиловали фресками с изображением магических ритуалов. Не редкостью в этом доме были и защитные пентаграммы. Библиотека в своем убранстве также не была исключением, одна из стен была от пола и до потолка увешана всевозможными мечами и кинжалами, арбалетами, копьями и еще бог весть каким холодным оружием. Но более всего Томаса заинтересовали книги. Большинство из них были написаны вручную. На разных языках. Здесь были труды греческих и римских философов, книги и свитки с описанием всевозможных обрядов и ритуалов, религий и верований. Были здесь в изобилии также папирусные свитки и кожаные книги. — Глиняные таблички с образцами клинописи вы можете найти на полке возле камина, — устав от любопытства гостя, съязвил Дерек. — А они подлинные? — В этом доме все подлинное. — А… — Молодой человек, если вы не хотите, чтоб я выставил вас вон, настоятельно советую вернуться к теме вашего визита. — Да, конечно, – почувствовав недовольство хозяина, не стал спорить Томас. — Так вот, на табличке записана легенда о кузнеце, которому жестокий фараон приказал изготовить непобедимый меч. Не смея ослушаться воли господина, он тридцать лет ковал мечи в надежде создать непобедимый, но у него ничего не получалось. В поисках метала, он объездил всю землю и однажды, когда он совсем было, отчаялся, судьба свела его с купцом из дальних стран. Кузнец поделился своей бедой с купцом и тот, желая помочь доброму человеку, отдал ему слиток метала. Уже прощаясь, он предупредил мастера, что меч из этого металла сам выберет себе хозяина. Еще десять лет потратил кузнец на то, дабы изготовить меч, а когда закончил, то стало ясно, что нет ему равного в мире. Камень и сталь он рассекал как воду. Видя такую силу меча, боязливо стало кузнецу отдавать его фараону, да делать нечего. В назначенный день пришел он к дворцу, а у фараона глаза недобрым горят, да только стоило правителю к мечу прикоснуться, как стал он статуей каменной. Вспомнил тогда кузнец слова прощальные купца. С той поры многие тот меч заполучить хотели, да всех их он в камень обратил. Мудрые люди поговаривали, что меч тот – подарок богов, и что ждет он своего хозяина — проклятого воина с руками по локоть в крови, но с душою при этом чистою. — Странная легенда и, главное, для Египта не типичная. — Тот факт, что табличка написана иероглифами, еще ни о чем не говорит. — Что вы хотите этим сказать? — Я всю ночь провел над книгами и нашел еще несколько упоминаний о подобном мече. Не только египтяне знали о нем. О нем упоминали шумеры и этруски, а также те, кто был задолго до них. Я уже молчу о клинописи и наскальных рисунках. — И это вся информация с таблички? — Пока да, если мне повезет узнать что-нибудь еще, я поставлю в известность профессора Дрюона. — Будет намного проще, если вы сразу известите меня… — Не думаю, а сейчас я буду весьма благодарен, если вы покинете мой дом. — Благодарю за оказанную помощь, но… — Я всегда рад помочь профессору Дрюону. — И тем ни менее… — Всего хорошего, Томас. И передайте профессору мои наилучшие пожелания. Выпроводив гостя за дверь, Дерек на несколько недель закрылся в библиотеке. Пересказывая легенду, он умышлено умолчал о некоторых фактах, таких, как упоминание о местонахождении меча, его описание и возможности, и сейчас искал подробности о вышеперечисленном. Словно одержимый, он по крупицам собирал информацию о мече. *** Полнолуние…. Наконец-то можно начинать обряд. Сердце Дольознавы испуганной птицей билось в груди, но назад дороги у нее уже не было. Она сама сожгла мосты, когда поклялась отомстить Черному Владыке. Благодаря дару предвиденья и способностям к волшебству, она смогла создать ритуал, с помощью которого собиралась избавить землю от тирана. Это была страшная волшба, ценой за которую должна была стать ее жизнь. Да и жизнь ее дочери, по нужде оставленной чужим людям на воспитание. Каково ей будет жить в чужом доме? Этого даже ей не дано было знать. Полнолуние… От слез ослепли глаза, но назад пути нет, надо начинать… В полночь на берег лесного озера вышли русалки и начали свои игрища. Услышав их пение, Дольознава распустила косы и приступила к ритуалу. Сначала она поймала отражение луны в чаше с водой и стала читать над ней заклятие, параллельно бросая в воду коренья и травы. Когда были произнесены последние слова заклинания, поднялся сильный ветер. Все вокруг завыло, закричало… Это душа Черного Владыки не хотела землю покидать. Тяжело пришлось Дольознаве, покуда она душу врага в чашу загнала. Русы косы и вовсе седыми стали, а огонек жизни в ее сердце стал угасать. Быстро слабеющими руками она выплеснула воду с чаши на землю, а саму чашу разбила на мелкие осколки. - Покуда жив мой род… — силы быстро покидали Дольознаву, и с каждой минутой ей было все труднее говорить, — не дано тебе, ирод, землю людскую топтать… Ослабленное тело уже не в силах было удержать душу, и Дольознава умерла, прожив не многим больше своего врага, а на том месте, где чаша была ею разбита, с той поры перестала трава расти. С тех пор стали в народе Лысой горой звать то место и пользовалось оно дурной славой. До крещения Руси на той горе по ночам всякая нечисть гуляла, а после крещения на ней ведьмы со всей Руси шабаши правили. Много воды с той поры утекло. Забыли люди о Черном Владыке, да не забыл Владыка о Дольознаве. Заключив договор с силами тьмы, он получил возможность и силу истребить род ее. Под его влиянием многие покончили жизнь самоубийством или погибли в катастрофах. Подчиняясь воле Владыки, они становились сумасшедшими или убийцами и заканчивали жизнь от руки палача. К началу нашей истории в живых остался лишь один потомок Дольознавы. Последний из рода, в чьем подсознании были спрятаны сила и знания Дольознавы, но он об этом даже не подозревал. Единственное, что ему было доступно — дар ясновиденья, но и его он не воспринимал всерьез. Порой во снах он видел, как его предки гибли от рук исчадий ада, да только эти видения для него были обычными кошмарами. Как и любой современный человек, он не верил в подобные вещи, а зря. Уже от рождения его разум был подвластен Владыке. Благодаря дару предвиденья и природному чутью пока ему удавалось избегать ловушек, но надолго ли у него хватит сил, как долго Дольознава сможет его оберегать? Заключенный в водную гладь Черный Владыка научился создавать темных духов, с помощью которых сводил в могилу своих врагов, но, к счастью последнего из потомков, духи существовали на земле лишь тринадцать ночей и попросту не успевали его находить, а, значит, и не могли причинить ему вред.