Истории вечной битвы 1: "Я не давал согласия быть героем.

Первым, что он почувствовал, была боль. Как и тогда, в монастыре, ломило все тело. Что ж, по крайней мере, это означало, что он все еще жив. У мертвых, как известно, уже ничего не болит. Руки? Целы, хоть и исцарапаны в кровь. Видно, он поранил их, когда, падая, хватался за камни и корни. Ноги? А вот здесь дела обстоят похуже. Сломать он их, к счастью, не сломал, но на правую ногу, из-за сильного вывиха, в лучшем случае еще с неделю прихрамывать будет. Что там дальше? Пару ребер справа он таки умудрился сломать. Внутренних повреждений будто бы нет. Голова? Ну, здесь все понятно, были бы мозги – было бы сотрясение мозга, а так только бровь поцарапал да затылок зашиб. Так, с телом разобрались, теперь не мешало б понять, сумеет ли он без посторонней помощи выбраться из ямы. Он-то и попасть в нее умудрился по глупости, а ведь до этого по воздуху, что по земле только научился ходить. Видать, за последнее время Дерек чересчур на свои сверх способности полагаться стал, за что и поплатился. При его-то способностях - и так неудачно в подземную пещеру провалиться. Хорошо, хоть шею не сломал. — Тише, паря, не шевелись. Ты еще слишком слаб. Шутка ли, почти неделю лихорадка тебя не отпускала, – остановил слабую попытку Дерека встать чей-то голос. Лицо добродетеля, вопреки всем усилиям, парень рассмотреть не смог. — Где я? – чувствуя, как крепнет в душе предчувствие беды, поинтересовался у невидимого собеседника Дерек. — В проклятом месте… — присоединился к ним второй голос, до этого не замеченный парнем. — А точнее? Без крайностей так сказать, — не вежливо перебил нового собеседника он. Выслушивать долгие, ”с завыванием” истории у него не было ни сил, ни желания. — Ты на невольничьем рынке… — это опять подал голос первый собеседник — В качестве раба, я так понимаю? — Хоть и чудна твоя речь, парень, однако прав ты. На твою беду ты оказался слишком хорошо сложен… — Ага, даже такой жлоб, как Касым, не смог оставить так хорошо сложенное тело на съедение шакалам! – это уже третий собеседник присоединился к ним. — Эх, знал бы я, чем это все закончиться, не стал бы так себя истязать в тренажерных залах. Был бы сейчас толстым, но свободным… — Ага, и мертвым! — добавил все тот же третий голос. Про себя Дерек окрестил его хозяина Шутом. — Уж не знаю, кто такой этот Тренажерный Зал и как он тебя мучил, да только кабы не он, съели б тебя шакалы, да еще б и спасибо сказали за то, что ты такой толстый. — Чертовщина какая-то, видать, падая, я головой таки не хило приложился, иначе с чего б у меня глюки пошли. — Кто пошел? – удивился Шут, — Нет здесь никого кроме нас. — Да тише ты, Торвальд, не видишь, бредит парень. Ему покой сейчас нужен, а от тебя шуму как от стада овец. — Ей, а вот это, Тодам, ты зря! Зачем обзываешь? — И, правда, отец, грех над больными потешаться… — Это ты кого больным назвал!!! — Никого, — не стал раздувать конфликт Дерек. – Это так, к слову, на больную голову пришло. — Ты родом-то откуда, паря, будешь? – опять подал голос второй собеседник, которого Дерек за его “многословие” нарек Молчуном. – До того, как рабом стать, я, считай, пол мира прошел, много народа повидал, но такой речи чудной, как у тебя, нигде не видал. — А ты, если судить по говору – русич. — констатировал как нечто очевидное Дерек. — Прежде, чем отвечу я тебе, будь другом, скажи, где я сейчас нахожусь и какой нынче год? — Правда твоя, паря, родился и возмужал я в славном Новгороде, а год нынче 1213 от рождества Христова. — Ого, далеко ж меня занесло… — Да уж не близко, почитай на половине пути в земли норманнские уже зашли. Еще неделя - и будем у новых хозяев обживаться… — 1213 – это ж меня на неполных 800 лет отбросило… Эк, меня угораздило… Хотя, если подумать… Ну, братцы-кролики, держитесь! Вернусь, обоим по первое число всыплю! — Ты кому это кулаками машешь? – видя сжатые кулаки Дерека, поинтересовался Шут. — Да так, есть у меня пара братцев, которые могли мне такую путевку подсунуть, – не то, чтоб Дерек всерьез подозревал Тара и Агри, но мало ли. — Тебя что, тоже родные братья в рабство продали? – это уже русич, — Меня мои продали, чтоб наследство отца к своим рукам прибрать. Что самое обидное, не нужно мне было наследство это. Я и вернулся-то лишь за тем, чтоб могиле отцовской поклониться, а дело вон как обернулось. — Бывает, – даже здесь не смог промолчать Шут, — Ты спасибо скажи, что свободы только лишили, могли ведь и прирезать. От доли рабской еще убежать можно, а вот о том, чтоб с того света кто сбежать смог, я еще не слыхал. — Ага, от Касыма сбежишь, – это уже заговорили в соседней клетке. – Я своими глазами видел, как этот боров беглеца псам скормил. — Псы не проблема, — это уже Дерек, — Замок и оковы – вот, в чем проблема. — Да разве ж это беда?— теперь настала очередь удивляться Тодаму, — я полвека в кузнеце проработал, неужто не одолею этого ржавого хлама? Придуманный план был дерзок и связан с большим риском. Про такие планы говорят, что их придумал либо гений, либо дурак. Похоже, в команде Дерека все же преобладали гении, ибо все, кто рискнул с ним пойти, остались живы и отвоевали себе свободу. Они сбежали днем, прямо с невольничьего рынка, в самый разгар торгов. Сбежали, подняв сильный переполох, который стал прикрытием им. Став свободным, Дерек напросился к кузнецу в ученики, к несказанной радости последнего. И уже в кузне своего учителя Дерек встретил свою любовь. Ингрид – белокурый ангел с голубыми, как весенние озера, глазами; она покорила сердце парня своей нежностью и добротой. Спустя месяц, они стали мужем и женой и не было в деревне пары лучше, чем они. Благодаря Ингрид, Дерек наконец-то обрел покой в душе. И, как обычно бывает в таких случаях, жили они счастливо, но не долго. Работая в кузне, Дерек был помощником мастера и поэтому зарабатывал не много. На жизнь им хватало, но, как настоящий мужчина, он хотел большего. Он хотел построить дом для молодой жены, подарить ей красивые одежды и украшения. Дабы осуществить свою мечту, он нанял торговое судно и, погрузив на него товары местных мастеров, Дерек отправился в плаванье. Это путешествие обещало принести хороший доход, вот только на душе у парня отчего-то было неспокойно. Приученный верить собственной интуиции, он до последнего откладывал его. Только когда стало известно, что его молодая жена беременна, он наконец-то решился. Одно радовало Дерека – после этого плаванья, он больше никогда не разлучиться с Ингрид. Вот только этим надеждам не суждено было осуществиться. Товары викингов всегда славились среди заморских купцов, и Дерек быстро продал их и уже спустя четыре месяца он вернулся в ставшую ему родной Норвегию. Трюмы корабля были забиты товаром и подарками для Ингрид, вот только чем ближе они были к дому - тем сильнее крепло предчувствие беды на душе у парня. Никто их не встречал, и это при том, что провожала их вся деревня — от мала до старца. Причал, на котором всегда было полно народу, — пустовал. Будто вымерло все вокруг. Эта тишина была зловещей. Где-то в глубине души у Дерека зародился и разлился по телу уже знакомый холод, который обычно возникал в преддверии беды. Он очень спешил. Спешил, еще не зная, что уже опоздал… Добежав до окраины деревни, Дерек остановился. Сначала он подумал, что корабль на берегу новый, ждущий первого спуска на воду, и только приблизившись, он со злостью понял, что внутренний голос его в очередной раз не обманул. Это был траурный корабль. Тот, который готовили при кончине знатного человека, дабы со всеми почестями провести его и мир иной. Ломая голову над тем, для кого уготовлены столь пышные проводы и почему при этом так мало людей здесь собралось, Дерек не заметил приближения старейшины деревни. Он даже невольно вздрогнул, услышав рядом его голос. — Хвала богам, что в милости своей позволили тебе успеть проститься с ними, — пробормотал он, при этом пряча от парня глаза. — Куда успел? – не понял Дерек. – Что здесь произошло? Кому уготовлен этот погребальный корабль? Вместо ответа старейшина вложил в руки Дерека зажженный факел и подвел его к судну. С этой минуты время для парня остановилось. Видя три тела, укутанные в погребальный саван, его разум отказывался верить собственным глазам, и тем не менее это были они. Под плотным саваном он признал Тодама, ибо не было в деревне мужчины, крупнее его. С Ингрид было еще хуже – укрытая полупрозрачным саваном, она казалась спящей. Словно в насмешку, смерть сделала ее еще прекрасней. Третье тело было очень маленьким. Возле него лежали деревянный меч и лошадка. Сын… Чувствуя, как сердце сковывает лед, Дерек невидящим взглядом смотрел на тело сына. Ребенок, рождения которого он так ждал… Словно бесчувственная машина Дерек поднес факел к кораблю, а потом долго смотрел, не замечая собственных слез, как пламя пожирало тела тех, кто был ему дороже жизни. После похорон лишь чувство мести удержало его на этом свете. Расспросив местных жителей, он узнал следующее: В тот злополучный день мужчины еще не вернулись с охоты, а женщины и дети — на заре ушли кто в поле, а кто в лес за ягодами да грибами. В деревне на момент трагедии остались старики да немощные. — Пойми, Дерек, в деревне, просто не было тех, кто мог дать им отпор, — по прежнему пряча от парня глаза, принялся зачем-то оправдываться старейшина. – Тех немногих, кто попытался это сделать, мы схоронили еще до твоего возвращения. Иные ничего не видели, от того и остались живы. Первыми в деревню вернулись мужчины. Они-то и обнаружили догорающую кузню и изуродованное тело Тодама, а вместе с ним и тела тех, кто посмел дать отпор налетчикам. Они же нашли и Ингрид. От пережитого у нее начались преждевременные роды… Если б мы ее раньше нашли, то может бедняжка и выжила б, а так покуда ее нашли, да пока повитуху привели… — Как она умерла? — Не надо тебе этого знать. Только больнее себе сделаешь… — Я уже мертв, так что не надо меня жалеть, — тогда Дерек сам верил в то, что говорил, — И уж точно не тебе решать, имею ли я право знать, как умерла моя жена! — Она умерла в муках, — не стал с ним спорить старейшина, — Но перед смертью она успела рассказать о том, как умер ее отец. — А мой сын? — Дитя родилось очень слабым и пережило мать лишь на два часа… — Кто его убил? — Он не из наших. Полуодетый. С кольцом в носу. Как баба обвешанный золотыми побрякушками. Со шрамом в пол лица. — И это все? — Нет. Привел его в наш край Бешеный Волк. Еще до тебя он промышлял в наших краях… — Опиши мне его. — Огненно-рыжие волосы и борода, любит шелковые одежды пестрых цветов, еще у него шрам на пол лица. Тогда еще ходила молва, что шрам у него появился после встречи с волком, — после этих слов старейшина надолго умолк, — Ты будешь мстить? – уже когда Дерек собрался уходить, задал он вопрос, который не давал покоя всем жителям деревни. — Вам – нет, а тем, кто повинен в смерти Ингрид… Думаешь, у меня есть выбор? Ночью Дерек покинул деревню, чтоб, как он тогда думал, уже больше никогда в нее не возвращаться. “Что со мной происходит? Почему я так изменился? Чего я жажду, к чему иду? Неужели я действительно стал живым покойником?” – спрашивал он себя и не находил ответа. Повинуясь жажде мести, он легко отыскал Бешеного Волка, но, увы, не смог от него что-либо узнать про убийцу. Даже лезвие кинжала не смогло заставить вожака заговорить. Сейчас, стоя на вершине холма и наблюдая, как языки пламени пожирают их логово, Дерек пытался понять, почему тот предпочел умереть, а не назвать имя убийцы. Еще он пытался понять, почему смерть врага доставила ему такое удовольствие? — Это только начало, дальше будет только хуже. Если не остановишься – твоя душа умрет. – Каталина как всегда смогла приблизиться к нему незамеченной. — Агри тебя прислал? Любит он вмешиваться в чужую жизнь. — Агри не знает, что я здесь. Это полностью моя инициатива. — Да ну, и что ж за нелегкая принесла тебя в такую даль? — Пришла спасти тебя от самого себя. — Ты зря пришла. Меня уже не спасти. — Нет, не зря! – утратив над собой контроль, закричала Вампира. – Тысяча чертей! Дерек, я вытащила тебя из источника не для того, чтоб ты сам себя погубил. Слышишь! Я не позволю тебе этого сделать! — Нельзя оживить мертвого… Можно сделать из него зомби или инфернала… Вот только жизнь в него уже не вернуть, понимаешь? Это будет не ЧЕЛОВЕК, а так – живая нежить. — Но и ты ведь не покойник! На тебе нет печати смерти! — И тем не менее я мертв, ведь человек не может жить без сердца, а у меня его нет. Оно умерло вмести с ними, — дав волю злости, так долго пожиравшей его душу, Дерек и себе повысил голос. – То, что ты видишь — это только оболочка! То немногое, что еще от меня осталось! Ингрид, Тодам и мой сын… Они нуждались во мне, а меня не было рядом! Понимаешь? Хотя, что ты можешь знать… Тебе меня не понять. — Ты не прав. Думаешь, я стала демоном по собственной воле? Когда-то и я была человеком. Как ты, я любила и, как я тогда наивно думала, была любима. Я жила жизнью обычной деревенской девушки. У меня был любимый, я мечтала о детях, о собственном уютном доме… Наивные мечты, которым не суждено было сбыться. Он предал меня, бросил ради более завидной невесты в канун нашей помолвки… И я не выдержала испытания, посланного мне судьбой, жаждая мести, ночью я вырвала сердце из груди соперницы и съела его, дабы вернуть любимого. Понятно, что это не помогло. С той ночи я стала демоном… На следующую ночь я забрала сердце любимого. С тех пор я стала проклятой, моя душа была разрушена и, дабы выжить, я должна была убивать. Дерек, сейчас, глядя в твои глаза, я вижу себя прежнюю. Не дай мести уничтожить и твою душу. Что бы здесь не произошло – отпусти это. Что было, то прошло. Ты нужен там, в настоящем. — Я ценю твою заботу, но я не могу уйти с тобой. Для тебя этот мир, может, и прошлое, а вот для меня он настоящее. — Значит, это прощание? Ты вот так просто ставишь на себе крест? Да пойми же ты, или ты идешь со мной, или же ты станешь монстром! — Тогда у меня к тебе будет просьба. Можешь считать это последним желанием умирающего. Если я стану монстром – убей меня. — Дерек… — Это мой путь, Вампира. Я должен пройти его сам. — Это глупо, но я принимаю твои условия. Понимая, что сейчас до Дерека не достучаться, Вампира исчезла. После ее ухода Дерек долго лежал и смотрел на звездное небо. Голова его была пуста. Ни одной толковой идеи. Становиться на сторону тьмы он не хотел, не для этого он тогда выжил… Выжил… Только б знать, после чего? Какое-то смутное воспоминание на миг промелькнуло в его памяти, вот только что это было, он не успел понять. По непонятным причинам каждый раз, когда он пытался вспомнить прошлое, он наталкивался на барьер. — Чего же я все-таки хочу от этой жизни? – принялся он размышлять вслух. — Ну, рано или поздно ответ на этот вопрос ищет каждый. Услышав рядом голос, Дерек вздрогнул. Сразу вспомнилась белая горячка и ее извечная спутница – белочка. — И не надейся, разума ты, пока еще, не утратил, – заверил его все тот же голос. – Чего не скажешь о душе. — Ты кто? — Мы хранители Земли. На протяжении столетий мы поддерживаем равновесие сил добра и зла. — А я-то здесь при чем? — В тебе скрыта великая сила, – появившись из неоткуда, к Дереку приблизилась окутанная сиянием незнакомка. – В свое время мы создали ее. — Она была призвана служить добру, но это не значит, что ее нельзя использовать для темных дел, – теперь уж два силуэта были подле него – женский и мужской. – Равновесие нынче нестабильно, сила извне пытается склонить чашу весов на сторону зла… — А я-то здесь при чем? – еще не поняв суть, переспросил Дерек. – Ваше равновесие мне безразлично, мне и без него забот хватает! — Сейчас ты на распутье. Ты жаждешь мести, но в то же время не хочешь уподобляться убийцам. Это нормально, такова твоя природа. Добро и зло – тебе подвластны обе эти силы. Ты можешь на равных как творить, так и разрушать… — Добро и зло – этот выбор ты должен сделать сам, — приблизившись, девушка заглянула Дереку в глаза, — Но прежде, чем принять окончательное решение, подумай, чего б хотели те, за кого ты мстишь? Посчитав свою миссию исполненной, хранители исчезли в сполохе ослепляющего света. После их ухода мысли в голове Дерека прояснились. Следуя совету девушки, он понял, что Ингрид никогда б не позволила ему мстить, да и сам он не желал становиться мстителем. Он выбрал справедливость, всем сердцем надеясь, что ему будет дан шанс покарать виновных в смерти близких ему людей. Сделав выбор, Дерек почувствовал сильную боль в груди. Корчась от боли, он не сразу заметил свет, идущий, казалось,из самого сердца, и уж тем более он не ожидал, что вслед за светом из его груди выйдет меч. Когда оружие покинуло тело, боль прекратилась. Меч был знаком ему, опять же, знать бы откуда. Желая получше рассмотреть, Дерек прикоснулся к нему. От касания тот разлетелся на сотни осколков, которые, пройдя сквозь кожу, образовали на запястье протянутой руки шрам в виде дракона. На этот раз он не почувствовал боли. Когда же он коснулся шрама, как по волшебству, в его руке возник все тот же меч. Повторив несколько раз трюк с появлением и исчезновением меча, Дерек убрал его и трижды четко произнес ”Тар”. Пришедший на зов Гавр перенес его из прошлого в замок. Тихо, дабы не потревожить слуг, он пробрался в библиотеку, где под мерный треск дров в камине, углубился в чтение книг. Пережитое дало ему немало пищи для размышлений. Сегодня, как исключение, на собрании присутствовали трое: Агри, Тар и Вампира, и проходило оно не в большом зале, а в кабинете Агри. Причиной же столь экстренного заседания был Дерек. — Доигрались, — Агри тяжело вздохнул, при этом едва сдерживая в себе желание что-нибудь сломать. – Эх, знал же, что с такой силой шутки плохи. Надо было сразу ему все рассказать! — Не думаю, братец, что это помогло б. Пережив такое горе, не думаю, что он стал бы заморачиваться над такими мелочами, как извечная битва добра со злом. — Наверное, ты прав. Только все равно - жалко парня. Если сорвется, нам только и останется, что его убить. — Еще не факт, что это у нас получится, — впервые от начала заседания заговорила Вамп. – Не забывайте – Дерек очень сильный маг. Да, он просил меня в случае чего, ну, если он сорвется, остановить его, вот только не уверена, что, приняв другую сторону, он так просто позволит сделать это. — И что прикажешь делать, красавица? — Не знаю, Тар. Будь на его месте кто угодно – еще можно было бы что-либо прогнозировать, а так… — А так нам остается только надеяться на лучшее, – подвел итоги Агри. — Может ты и прав, братец. К тому же, если логически подумать, то он ну никак не может стать темным. — С чего ты это взял? — А вы сами подумайте. Что у нас сейчас в мире твориться? — А он прав, Агри, – только сейчас Каталина начала понимать к чему клонит Тар. – Баланс добра и зла в мире нарушен. Перевес, при этом, заметь, значительный, у темных, а значит, Дерек просто обязан принять нашу сторону. — А он и не менял ее никогда, – мысленно получив доклад Гавра про изъявленное Дереком желание вернуться домой, заверил друзей Агри. – Он только что вернулся домой. — Вот и замечательно, — обрадовалась Вампира. – Только, что нам теперь с ним делать? Он же после пережитого геройствовать полезет. — Не уверен, – это Тар. — Ну, не полезет - и что с того, — в отличие от брата, Агри был более многословен. – В конце-то концов мы можем попросту запереть его где-нибудь от греха подальше. — Не уверена, — сейчас было самое время поделиться с братьями подозрениями, которые уже не один месяц зрели в ее душе, что Каталина и сделала. – Я уже давно за ним приглядываю и с уверенностью могу сказать, что, даже объединив силу, нам с ним не сладить. В нем дремлет великая сила… — Еще бы, такие, как он, наделенные силой алмазного дракона, рождаются раз в эпоху… — Я не эту силу имела в виду. То, что в нем запечатано, во сто крат сильнее! — Запечатано?— в один голос переспросили братья. — Да. И я не уверена, что хочу увидеть, как он будет пользоваться ею на все сто процентов. — А ты ничего не путаешь. Что-то я не заметил в нем ничего необычного, — усомнился Тар. – Я имею в виду — для нашего мира. Да, он сильный маг, но не более. — И тем не менее, он не из нашего мира. — А это ты еще откуда взяла? – в свою очередь удивился Агри. — Из-за пророчества. — Какого еще пророчества? — Уже будучи демоном, я напала на цыганское племя. Я тогда истребила всех мужчин, от младенца до старика, и в наказание меня прокляли. Если до этого у меня еще был шанс вернуться к нормальной жизни, то с той ночи я была обречена на вечные муки. Я была обречена на вечный голод, а в конце меня ждала мучительная и бесславная смерть, ибо ничто в этом мире не могло мне помочь. К моменту нашей встречи я уже смирилась с уготовленной мне участью, но тут появился Дерек и вернул меня к жизни. — Но это всего лишь доказывает, что он сильный маг… — Да пойми же, Агри! Да, ты был там и видел процесс, но ты в нем не участвовал, в отличие от меня. То, что он сделал, трудно объяснить. Его магия очень древняя. Даже Шардан – демон, которому я служила, – не владел ею, а ведь он один из самых древних демонов на Земле. Да и не магия это была, по крайней мере, для него. — Что ты хочешь этим сказать?— чувствуя, что окончательно запутался, переспросил Тар. — То, как он использует магию. У него это больше похоже на приемы рукопашного боя. — А ведь ты права. Он ведь мне еще в больнице говорил нечто подобное, – вспомнив разговор месячной давности в палате Дерека, признался Агри. – Что чувствует магию не так, как мы. — Что возвращает нас к главному вопросу сегодняшнего заседания, — подвел итог Тар. – Как нам поступить в сложившейся ситуации? — Думаю, нам остается только один путь – рассказать ему правду, в разумных, конечно, пределах. — Что ты имеешь в виду под “разумными пределами”, Вампира? — Вот именно! – поддержал брата Тар. – Как по мне — нет хуже правды, чем полуправда. — Я имею в виду, что рассказать ему нужно лишь те факты, в которых мы уверены на все сто, а всякие домысли оставить при себе. Он парень не глупый и сам со временем во всем разберется. — Рисковано, но другого выхода я не вижу, — вынужден был согласиться Агри. – В ближайшие дни навестим его, а там будь что будет. Нервничая, он всегда испытывал сильный голод, ну, а в последнее время ему досталось с лихвой, и книги лишь на время притупили это чувство. На рассвете пробравшись в кухню, он наспех соорудил себе пару бутербродов, решив, что отобедает после того, как закончит с очередным манускриптом. Так начался первый день его возвращения домой после стольких месяцев скитаний. Он мечтал о тишине и покое… Вот уж действительно – наивный! И уж тем более он не ожидал столь бурной реакции на свою скромную персону. Все началось там же, на кухне. При выходе он столкнулся с кухаркой — милой старушкой Мартой, готовящей вкусные пироги и обладающей скверным характером. Столкнувшись с хозяином, она подняла такой визг, что от него даже стекла задрожали, после чего не придумала ничего лучшего, чем потерять сознание. Не успел он привести старушку в чувства, как все повторилось заново, правда, на сей раз обошлось без криков. Прибежавший дворецкий попросту свалился без чувств, едва завидев его. Странная реакция слуг на его присутствие очень озадачила Дерека. Вооружившись нашатырем, он сначала привел в чувства Джошуа и лишь затем старушку Марту. — Ну, и что это было? – придав дворецкому горизонтальное положение, поинтересовалась он первым делом. — Сэр, неужели это вы? — с явным намерением убить хозяина, Марта едва не задушила его в своих объятиях. — Нет, я, конечно, тоже рад вас видеть, — не смотря на все старания кухарки, Дерек смог сделать вдох. – Да только к чему весь этот цирк? — Прошу прощения, сэр, просто мы уже и не надеялись увидеть вас живым, – как и надлежит настоящему дворецкому, Джошуа быстро взял себя в руки. — Даже так? — Шутка ли, пропали на два месяца! Да еще и при таких обстоятельствах. — Что еще за обстоятельства? — Как, вы что, ничего не помните? Два месяца назад вы отправились с мисс Кети на тот злополучный бал, где вас взяли в заложники и больше мы о вас ничего не слышали. — Не знаю, все будто в тумане, — солгал Дерек. Не говорить же дворецкому, что все это время он пробыл в монастыре, да еще и в прошлом успел побывать. – Мне там какую-то гадость кололи, видать, от нее помять и отшибло. В голове полная каша. Все как в тумане. Помню, что меня держали в каком-то подвале, но где именно и как я оттуда выбрался – это даже для меня тайна. Я-то и очнулся только сегодня ночью в собственной библиотеке. — Вернулись - и слава богу. А эту мерзость вы есть не будете, — придя в себя за время рассказа Дерека о его скитаниях, Марта убрала в шкаф бутерброды. – Вон как исхудали-то, кожа да кости! И не надо на меня смотреть волком. Сейчас я вам приготовлю полноценный завтрак, а свои бутерброды вы съедите через пару часов. И не вздумайте мне возражать! Возражать Дерек не стал. Тем более на сковороде уже, аппетитно пахнув, жарился большой омлет.