Однострочники

Дин непривычно осторожен. Это раньше, когда Кас был почти бессмертным и могущественным существом, можно было грубо схватить его за бедра, и синяки бы сошли спустя пару часов, когда Кас счел бы их досаждающими. У него заживали губы за то время, что Дин успевал моргнуть, а о том, что болит задница, Кас и вовсе ни разу не заикался, даже когда вместо смазки была одна слюна, а растянуть нормально было некогда. Но сейчас – сейчас он человек. Теперь нужно быть аккуратнее. Дин ловит себя на нежности, от которой разрывает грудь, и от боли, что скоро все это закончится. Он ласкает Каса одним пальцем, гладит изнутри, касается простаты, и Кас сдавленно мычит в подушку. Он нравится Дину таким – лежащим лицом вниз. Дину нравится, что Кас может повернуться к нему открытой спиной, доверить себя, обнаженного, позволить делать что угодно. Доверяет. Верит. Позволяет. Дин целует его в плечо, прибавляя пальцы, и зачем-то шепчет в ухо всякую ерунду, за которую будет стыдно после оргазма. – Скучал, а? Я тоже. По тому, какой ты… Кас, ты такой классный сейчас. И все это… странно. С тобой. Вот так. Открыто. Больно? Хорошо… – Дин шепчет и шепчет, и слова слетают с языка раньше, чем успевают дойти до мозга. – Ты с ней переспал. Понравилось, да? Хотел быть сверху? Я дам тебе. Позже. Не сейчас. Хочу тебя – жуть… Дин входит в него осторожно, прикрывает глаза. Жмурится, двигается, прижимает руки Каса к кровати, чтобы даже не вздумал прикоснуться к себе. Потом сам просовывает ладонь под его бедра, ласкает отрывисто, грубовато, заставляя кончить на секунду позже себя. Потом целует и уходит в душ, кинув Касу полотенце. Кас наверняка идет во вторую ванную, а потом переместится на кухню. Там и нужно будет поговорить. Дин знает, что Касу нельзя оставаться на ночь. Тогда будет больнее уходить, лучше сразу, чтобы отрезало. Кас поймет, даже если не сказать ему причину. Дыра в груди становится все больше, и Дин бессильно ударяет кулаком по кафелю в душе.