Однострочники

зарисовка для Герти. Дин чувствует себя неловко: он опаздывает уже на десять минут, словно какая-то барышня, и его оправдания про то, что дома не оказалось нормальной рубашки, и пришлось попросить костюм у друга, предварительно потратив на его глажку добрых полчаса, будут однозначно неуклюжими. Так часто бывает: ты можешь сказать правду, но она прозвучит так, словно ты врешь. И нужно решить, будешь ли ты честен с самого начала или постараешься приукрасить действительность, чтобы не потерять лицо, и ложь будет звучать правдивее некуда. Он выбирает третий путь: не говорить ничего. Дин подходит к ресторану (машину пришлось оставить возле метро, иначе в центр не пробраться), вышагивает из-за угла и мысленно проклинает отсутствие пунктуальности. Он уже видит спину Каса (Кас-ти-э-ля), напускает на себя небрежный вид, как будто и не запыхался, и подходит к нему. Тот, словно почувствовав, сразу же оборачивается, и Дин теряет все приготовленные слова. В руках Каса букет цветов, желтые, розовые и зеленые краски рвут глаза, и Дин не может понять, для кого предназначаются эти уродливые, словно гуашью выкрашенные, розы. И совсем уголком сознания Дин думает, что мог бы и не искать смокинг и бабочку, раз Кас пришел даже без галстука и непричесанным, и можно было бы с таким же успехом позвать его в бар на отшибе, раз парень не считает нужным одеться прилично. Ему идет небрежность, и видно, что Кас не потратил на это час перед зеркалом – ему просто идет быть самим собой. Это вызывает легкую зависть. – Привет. Долго ждал? – все-таки произносит Дин, и Кас, кажется, забыв моргать, отвечает: – Около получаса. Я пришел заранее, чтобы не опоздать. Почувствовав в его словах укор, Дин немного смущается, и раздражение в нем гаснет. Он не собирается извиняться за опоздание, и поэтому просто предлагает: – Ну, пошли? – он толкает тяжелую дверь, проходя в ресторан, и кидает Касу через плечо: – А для кого цветы? Тот, войдя за ним, спотыкается на пороге. Обернувшись, Дин смотрит на парня. – Для тебя, – наконец-то отвечает Кас. – Вот. Он протягивает букет, и Дин принимает розы, недоуменно глядя на них. – А ты странный, – замечает он. Он пытается понять, что чувствует в данный момент, но сердце, как назло, молчит, а разум пытается оценить, что Кас хотел сказать своим выбором букета. – Мне это часто говорят. Но не думаю, что я страннее многих. Дин хмыкает. Он проходит к метрдотелю, опустив букет и чуть покраснев, и называет свою фамилию. Тот долго ищет в своем журнале номер забронированного столика, а потом поднимает голову и смотрит на Дина с извиняющейся улыбкой. – Простите, но, должно быть, ваша бронь отчего-то не прошла. – То есть как? – Дин прищуривается. – Есть свободные столики? Кас все это время молча стоит за его спиной, никак не помогая, и Дин, в конце концов пригрозив метрдотелю всевозможными жалобами его начальству, взбешенно разворачивается и, столкнувшись плечом с Касом, быстро идет на выход. Он отсчитывает шаги, полыхая от злости. Сначала этот чертов костюм, с которым пришлось в спешке возиться после работы, потом пробка и вынужденная поездка на вонючем метро, еще и букет... Вывалившись на улицу, Дин глубоко вдыхает прохладный воздух. – И что теперь?.. – неожиданно рядом с ним раздается голос, и Дин осознает, что совсем не слышал рядом с собой шагов Каса, и уже почти забыл о нем. – Не знаю, – грубовато отвечает он и смотрит на букет в своих руках. Веник. Гребанный веник. – Тебе не нравится? – совсем тихо спрашивает Кас, и Дин понимает, что последние слова произнес вслух. – Нравится, – мрачно отвечает он и переводит взгляд на Каса. Тот смотрит на него не отрываясь, и Дин, разом почувствовав себя распоследней сволочью, со вздохом интересуется: – Тебе не холодно? – Нет, – недоуменно отвечает Кас. – Идем. Дин приводит его узкими змеящимися улочками в парк, что снесут через пару месяцев, сровняв с землей и вырастив на его месте огромный дом. Но пока здесь тихо и никого нет. Дин приподнимает сетку, пропуская вперед Каса, и оглядывается, проверяя, нет ли охранников, желающих им напомнить, что этот объект закрыт для посещения. Но, видимо, хозяева участка еще не выставили охрану, и Дин беспрепятственно ведет Кастиэля к лавке в полной тишине и темноте. Фонарей уже нет. Деревья на очереди. – Здесь не чувствуется зловонного дыхания урбанизации, – подает голос Кас, – это место что-то для тебя значит? – Нет, – врет Дин, так и не сумев на сегодня избежать лжи. – Просто люблю здесь гулять. Раньше любил. – Звучит так, как будто ты бродил здесь часами. С кем-то любимым, – беспристрастно произносит Кас, и Дин фыркает. Попал все-таки в цель. Проницательный. Чтобы перевести стрелки с не самой удачной темы для разговора на первом свидании, Дин сообщает: – Мне никто еще цветов не дарил. – Приятно быть первым. Дин опускает взгляд на букет, который до сих пор отчего-то держит в руках, и все-таки перекладывает его на лавку. Он начинает чувствовать симпатию к этому парню. Странный он. Но чем-то привлекает. Видимо, именно странностью. – Так кем ты, говоришь, работал до того, как облил меня?.. Кас улыбается упоминанию их знакомства, когда он, обслуживая столик в кафе, выронил кружку, обдав ничего не подозревающего Дина остывшим кофе. Он начинает рассказывать, и Дин слушает его вполуха. Он думает о том, что все как-то по-дурацки. И знакомство, и свидание. И особенно смокинг, чертов смокинг, в котором он уселся не на самую чистую лавку посреди закрытого парка. Едва Кас замолкает, Дин бездумно спрашивает его, чтобы свидание не стало дружеским обменом подробностей о работе: – Что ты думаешь о костюмах? – Думаю, что они очень тебе идут, – серьезно отвечает Кас. – Да ну, – Дин оттягивает бабочку в сторону. – Душит, – жалуется он. – И гладить долго. – Из-за этого опоздал? – догадывается Кас, и Дин кивает. – А я сразу с работы приехал, не успел ничего сделать, только цветы купил. – Скажи, – Дин, усмехнувшись, поворачивает голову к Касу, – ты всем парням вручаешь розы? – Нет, – лаконично отвечает Кас, и Дин его больше не трогает. Они молчат. Кас зябко ежится, и Дин, сняв пиджак, накидывает его на плечи парня. Тот благодарно смотрит в ответ. Дин еще даже не успевает убрать ладоней с плеч Каса, как чувствует его губы на своих. Кас целует его, бережно прикасаясь к губам, и Дин начинает отвечать. Он ждет, что Кас захочет углубить поцелуй, повести, но тот ничего не делает, лишь продолжает нежно прихватывает губы Дина своими, и Дин старается не наглеть. Только крепче сжимает плечо Каса. Щетина Каса неприятно колет верхнюю губу, но Дин не отстраняется. Ему нравится этот поцелуй, и Кас, явно осмелев, начинает подаваться к нему ближе, осторожно перемещаться на лавке в сторону Дина. А может, он просто греется. Кас отстраняется, когда между ними не остается свободного пространства, бедра прижаты, а Дин обнимает Каса уже обеими руками. – Тепло, – шепчет Кас. – Пойдем? – предлагает Дин, и Кас сникает. – Да, да… – Я имел в виду, ко мне, – уточняет Дин. – Или к тебе. Чай заваришь? – Кас не отвечает, и Дин поспешно добавляет: – В смысле, только чай. Ничего такого… – Я не против, – отвечает Кас и встает, кутаясь в пиджак Дина. Дин так и не понимает, чего Кас не против – пригласить его в гости или позволить остаться на ночь. Но он идет рядом с Касом, взяв его за руку, решив в остальном разобраться позже. Пока его вполне устраивает сжимать холодные пальцы в своей ладони.