Однострочники

Кас протягивает ему упаковку чулок, еще не открытую, с ценником, и, смущаясь, говорит, что первую пару порвал. - Зацепил ногтем, видимо, - поясняет он и с досадой проводит указательным пальцем по ногтю большого. - Ты можешь мне помочь, Дин? Дин сохраняет серьезное выражение, стараясь не позволить глупой улыбке расползтись по лицу, и кивает: - Конечно, Кас. Я всегда рад помочь тебе. - Я ценю это, - благодарно произносит Кас. - Пошли в твою комнату, - командует Дин. Он идет за ничего не подозревающим Касом, улыбаясь и сдерживая смешки, и в голове никак не сформируется удачная шутка. Все мысли только о трансвеститах и гей-парадах, и Дин пытается вспомнить, разрешены ли в Пенсильвании однополые браки. Он так занят обдумыванием всех этих извращенцев, что приходит в себя лишь когда Кас останавливается и выжидающе смотрит на него. - Чулки. Ага. - Дин закрывает за ними дверь. - Снимай штаны. Он открывает прозрачную упаковку и вытаскивает из нее чулки, поглядывая на Каса. Тот спускает с себя джинсы, сев на кровать, наклоняется, чтобы стянуть носки, и Дин ждет. Вооружившись одним чулком, он осторожно, памятуя о том, что предыдущая пара стала жертвой затяжек, собирает тонкий капрон темного цвета. - Поднимай ногу, - требует Дин, и Кас послушно задирает ее, однако Дин быстро понимает, что это неудобно. - А, ладно. Опустившись на колени, он ловит ступню Каса и надевает на нее чулок, следя, чтобы шов шел точно по линии пальцев. Ему отчего-то уже не смешно, хотя еще недавно хотелось веселиться, и Дин уже хочет подняться и сказать, что этот предмет одежды не предназначен для мужских волосатых ног, но Кас произносит: - Дин? Все хорошо? - и Дин понимает, что не может заставить себя прервать все сейчас. Просто не может. - Угу. Он натягивает чулок выше, как будто просто гладит Каса по ступне и щиколотке, скользит по голени, доходит до колена и замирает. Вскинув глаза, Дин осознает, что Кас все это время неотрывно смотрел на него. Он опускает взгляд на собственные ладони, застывшие на коленке Каса, и, сглотнув, медленно ведет капрон выше. По бедру, с внешней и с внутренней стороны, и по коже Каса, наверно, от этого прикосновения пробегают мурашки... Дин ведет дальше, глядя лишь на свои руки, и чулок заканчивается. Дин тупо смотрит на полоску кружева, а потом еще немного выше - на ткань белых боксеров, которые Кас выбрал в магазине пару дней назад. И - Дин убеждает себя, что совсем не собирался этого делать, - он смотрит на член Каса, скрытый под трусами. Его очертания легко можно разглядеть под чуть натянувшейся тканью, и от этого, от осознания, что он напрягся из-за прикосновений Дина, внутри что-то падает. Падает ровно в пах. Дин молча берет второй чулок. Он больше не поднимает глаз на Каса, лишь сосредоточенно и очень медленно надевает чулок, с удивлением понимая, какие у Каса прямые ноги. Как их приятно касаться. Даже через капрон. И неожиданно в голову приходит еще одна мысль – в таком положении обычно делают минет. Сидя на коленях между расставленных ног, ласкают губами. И от вспыхнувшей перед глазами картинки бросает в жар, щеки пламенеют, а пах мучительно-сладко ноет. Дин рывком надевает чулок от колена до бедра и встает, торопливо отворачиваясь, чтобы Кас не заметил его оттопырившейся ширинки. - Вообще-то это только бабы носят, - кидает он, торопливо выходя из комнаты. - Я знаю, Дин, - ударяет его в спину голос Каса. Дин закрывает дверь и прислоняется к ней спиной, пытаясь выровнять дыхание, и решить, что делать. Уйти, спрятаться и прикинуться потом, что ничего не было? Или… войти обратно?