Однострочники

зарисовка написана для Герти. Дин не знает, куда деть себя. Они сидят на лавочке в безлюдном парке, и Кас сидит между ними. Дин понимает, что это ничего не значит, но так ему кажется, что он сможет Каса защитить или удержать – а Сэм ему поможет. Дин сидит слева и думает, что это какой-то чертов символизм – сесть со стороны сердца Каса. Он усердно смотрит в пол и держит руки сцепленными в замок, иначе… Он сам не знает, что иначе. Он не видел Каса несколько месяцев, а встреча вышла такой… никакой. Кас словно не узнает его, смотрит безразлично. Кас изменился – и если бы Дин только знал, что ему будет столь больно смотреть на это. Если бы он лишь мог предугадать, какая волна боли и обиды поднимется в душе от вида очеловечившегося, потерявшего силы, потерявшего веру и еще что-то очень важное, что Дин может определить только как волю к жизни, то он бы вообще не хотел встречаться с Касом. Он думает, что лучше бы они больше никогда не увиделись, понимая, что безбожно врет сам себе. Потому что каким бы Кас ни стал, как бы он теперь к ним с Сэмом ни относился, он все равно остается Касом. Тем, кто вошел в жизнь Дина, и вряд ли ее теперь покинет. Дин будет находить его, случайно или специально ли, будет возвращаться к Касу – и возвращать его к себе. Потому что Кас нужен ему – ангелом, человеком, счастливым или несчастным. Дин достаточно сильно хочет жить, чтобы заразить этой тягой Каса, он может показать ему, как можно провести оставшийся срок, пусть даже за плечами у его павшего ангела миллионы лет, и он уж точно должен знать, как вертеться в мире людей. Но, видимо, знаний Каса недостаточно, раз он не может заполнить пустоту внутри. Дин чувствует, как внутри Каса разверзлась бездна, поглощающая все хорошее, что есть в нем и вокруг него. И смотреть на такого Каса – невыносимо. Дотронуться до него – страшно, потому что неловким движением можно нарушить хрупкое равновесие и сломать склеенного плохим клеем не-ангела. Поэтому Дин и прячет глаза и следит за своими руками. А потом ему приходит в голову мысль: если он так и будет обходить Каса стороной, то ничего не изменится. Кас сам по себе не восстановится, не станет прежним странным чуваком. У него нет ангельского моджо, нет человеческих сил, помогающих срастись распавшейся на кусочки душе. Сглотнув, Дин корит себя: весь день он вел себя как идиот. Сэм, придерживая ноутбук на коленях, сосредоточенно рассказывает, что обнаружил. - Здесь его родословная… Если мы найдем его деда или хотя бы тех, кто его знал и еще жив, то сможем добраться и до автора проклятия. Если же… Голос Сэма превращается просто в шум, когда Дин поворачивает голову и смотрит на Каса. Тот сидит прямо, скосив взгляд к экрану ноутбука. Его лицо выражает полнейшее безразличие, никакого азарта или интереса. Лишь спокойное внимание. Дин, не отдавая себе отчета, кладет руку чуть ниже правого плеча Каса, касается всей поверхностью ладони, держит так, что в любой момент может развернуть Каса к себе лицом, и мысленно считает – раз… два… Он обещает себе, что если Кас не отреагирует, то уберет ладонь на счет три. Сэм не замечает происходящего и продолжает говорить. Четыре… Кас медленно, словно чего-то опасаясь, поворачивается к Дину и смотрит в глаза. Дин замирает, пораженный его взглядом. Его ладонь накрывает теплая и мягкая ладонь Каса, а глаза его смотрят с теплом и пониманием, в них тлеет такая знакомая и уже почти забытая ровная нежность, что Дин забывает, что насчитал лишнего, ожидая от Каса ответа. Он смотрит в самые добрые и самые мягкие глаза, смотрит в лицо человеку, отдавшего все, что у него было, ради Дина. И теперь этот человек собирает себя из осколков, вспоминает, как это – чувствовать, и снова делает это ради Дина. Дин не отпускает плечо Каса, лишь глядит на него во все глаза, пытаясь взглядом сказать – все хорошо, я рядом. Словно издалека доносится недоуменное сэмовское «Ребята?», но Дин ничего не замечает. Он считает – раз, два… Он обещает себе, что если Кас не отстранится на счет три, то он его поцелует.