Однострочники

У Дина не получалось только пламя. Он раз за разом подходил к открытому отсеку и заставлял себя погрузить руку в рыжую верхушку, но его сковывал безотчетный ужас, а перед глазами мелькали картинки обугленных конечностей. Обычно в этот момент Дин разворачивался и уходил с пары, а Гордон кричал ему вслед, что никогда не примет у Дина зачет. К счастью, Гордон загремел в больницу до конца семестра, и у Дина появился шанс не вылететь из академии для людей с Даром. Самое обидное, что все остальное у Дина получалось великолепно. Он владел своим телом и своими мыслями филигранно. Был лучшим. Во всем, кроме самого элементарного теста. Он засовывал ладонь в кипящую воду и не чувствовал ни малейшей боли, погружался в бассейн с едкой кислотой и выходил невредимым, но простейший тест не мог даже начать, не то что пройти. Гордона заменял милый, но какой-то потерянный преподаватель. Галстук он толком не умел завязывать, подкладка расстегнутого пиджака была порвана. В классе Дина было несколько насмешников, но Дин быстро заставил их заткнуться. Его уважали. А он уважал преподавателей. Точнее, конкретно этого. Чем-то зацепил. Вряд ли он старше Дина. Наверняка приручал свой Дар с самого рождения, вот и смог преподавать уже годам к двадцати пяти. Дин ему не завидовал. С Даром сложно. Тех, у кого он есть, не любят. Если Дар проявился в детстве, то ты навсегда окружен отчуждением. Тебя чураются. Лучший выход — академия. А потом — куда судьба пошлет… Тест с пламенем стартовал спустя неделю. Дин сначала хотел идти первым, чтобы быстрее освободиться, потом передумал. Может, наедине с этим новеньким удастся договориться. Когда подошла его очередь, Дин встал перед отсеком с костром. Тот горел, потрескивая, не понимая, какой ужас вселяет в человека напротив. — Не стесняйтесь, Дин, — вдруг тихо сказал преподаватель. — У вас все получится. Дин удивленно на него взглянул. Он и не подозревал, что тот уже выучил его имя. Дин потянулся к пламени, хотя даже не собирался этого делать, и отдернул руку, едва кончики пальцев почувствовали жар. — Я не буду, — выпалил он. — Все, что угодно, только не пламя. Дин сжал кулаки, как бывало каждый раз, когда Гордон насмехался над ним. Привычку уже не убьешь. Преподаватель изучающе глянул на него. Дин лишь теперь заметил, что глаза у него синие, как океан подо льдом. — Неприятные воспоминания? — понимающе кивнул преподаватель. — Такое случается. Я наблюдал за вами на занятиях. Чтобы преодолеть этот барьер, нужно чаще сталкиваться с тем, что пугает, а вы намеренно избегали пламени. Не самая лучшая тактика. — Знаете, что… — вспылил Дин. — Кастиэль, — вставил преподаватель. — Знаете, что, Кастиэль? Не надо копаться в моих мозгах. Дин схватил свой планшет и быстрым шагом покинул кабинет. И просто к слову: Кастиэль забыл им назвать свое имя, когда пришел на первое занятие. Сперва бы за собой уследил, а потом уже к нему в душу лез. …Следующую пару Дин пропустил. Было стыдно. Сам не знал, почему. А когда он не пришел и на третье по счету занятие, Кастиэль сам поймал его в коридоре и строго спросил, по какой причине Дин отсутствует на парах. — Все ведомости с пропусками я отдам вашему преподавателю, — добавил Кастиэль. Дин давно уже отвык от подобного контроля. Покраснев, словно школьник, Дин пробурчал: — Даже при стопроцентной посещаемости меня вышвырнут отсюда, пламя мне ни в жизнь не сдать. Два океана подо льдом изучали его с полминуты, не меньше. — Вы сдадите, — мягко сказал Кастиэль. — Я помогу вам. Дин сам не понял, как договорился встретиться с ним после пар вместо того, чтобы категорически отказаться. Кастиэль начал с малого: зажег спичку и попросил Дина затушить ее. Зажав огонек между пальцев, Дин фыркнул. Ерунда какая. — А теперь, — Кастиэль зажег еще одну, — сделай так же, но не туши. Дин приподнял брови. Рука у него дрогнула, но он смог держать огонь, словно перышко, словно кожа Дина горела так же, как головка спички. — Осталось всего ничего, — спокойно сказал Кастиэль. — Просто увеличить масштабы. «Всего ничего» растянулось на три месяца. Гордон уже вышел на работу и снова третировал всех, особенно Дина, но Кастиэль не прекратил занятий. Он терпеливо смотрел, как Дин отдергивается от отсека с огнем, поощрял, когда Дин, зажмурившись, совал в пламя руку и тут же отпрыгивал прочь. Пламя не причиняло боли, но каждый раз Дин так потел и волновался, что Дар становился почти неуправляемым. В один из таких дней Кастиэль без предупреждения увеличил амплитуду, и языки огня взвились вверх. Дин с криком взмахнул рукой. Мощный холодный вихрь потушил отсек. С пальцев непроизвольно сорвались капли гравитации, и Дина самого отбросило к противоположной стене. Он свалился на пол, до боли ударившись лопатками. Краем глаза он заметил, как Кастиэля подхватило и подкинуло под самый потолок. Там он завис, беспомощно дергаясь, и все никак не мог выставить щит и нейтрализовать Дар Дина. Сосредоточившись и заставив себя успокоиться, Дин раскрыл ладони. Кастиэль, похоже, тоже пришел в себя. Помощь ему не понадобилась. Он сам растворил Дар и стремительно рухнул вниз, приземлившись на одно колено. Дин протянул ему ладонь, помогая подняться. — Ну, теперь ты знаешь, что кое-чего я тоже боюсь, — с натянутой улыбкой произнес Кастиэль. — Я едва не вылетел с третьего курса, когда чурался гравитации так же, как ты — пламени. Дин оглянулся на отсек. Подойдя к нему, он снова зажег пламя и сунул в него ладонь, зажмурившись. Ничего не происходило, и Дин приоткрыл глаза: может, огонь погас?.. Но пламя горело рыже-красным, облизывало его руку со всех сторон. Дин выдохнул. — Что ж… Если бы у вас все еще вел я, то поставил бы зачет сразу же. Дин оглянулся на него со счастливой улыбкой. От уголков глаз Кастиэля расползлись лучики — он всегда улыбался одними глазами. Странно, но радость Дин чувствовал не от того, что у него получилось, а именно от этого взгляда Кастиэля, полного тепла. …Зачет Дин сдал. И отпраздновал это вместе с Кастиэлем, ставшим для него просто Касом.