Однострочники

В походах всегда так: вот днем ты идешь и обливаешься потом от жары, а вот уже ночь, и ты, ругаясь и сталкиваясь коленями, пытаешься уместиться в одном спальном мешке с лучшим другом. Холод вцепился зубами им в задницу и сжал в кулаке яйца. Поэтому дышать друг другу в шеи и плечи не так уж и плохо, если это помогает сохранить тепло. — Надо было ногами к костру лечь, — стуча зубами, говорит Дин. — Для этого надо было не гасить костер, — бурчит Кас. — Ой! — Прости, — кается Дин и прибирает свой локоть поближе к телу. Кас его извинения не принимает и через минуту стукает Дина коленкой. — Это уже ни в какие ворота! — возмущается Дин. В ход опять идет локоть, а Кас сосредоточенно возится и ухитряется поддать ему головой в челюсть. Нет, эту битву Дин выиграет. В полнейшей темноте он подается вперед, насколько мешок позволяет, и прибивает Каса к земле. Тот тоже не промах — дергается, и они с Дином перекатываются в прежнюю позицию: лежат на боку лицом друг к другу. Дин сосредоточенно сопит. Холод уже не чувствуется. В палатке стало тепло. — Не двигайся, я свитер сниму, — командует Дин. — Я тоже! — Тебе-то зачем? — извозившись, Дин вытягивает из свитера руки, попутно пересчитав все ребра Касу. — У тебя руки — как нос у собаки, холодные и влажные. — Можно еще немного оскорблений? Что-то маловато, — рычит Кас и снимает через голову свой колючий свитер. Теперь они остаются в майках. — И вообще, — продолжает Кас, — без лишней одежды теплообмен между телами выше. Значит, согреваться будем эффективнее. — Зануда. Спустя пару минут без свитеров становится ощутимо холодно. — Теплообмен, говоришь? — бормочет Дин и притягивает Каса за талию к себе. Тот прижимается грудь в грудь и прячет лицо в изгибе плеча Дина. Его дыхание уютно щекочет шею. — Спи уже, — бурчит Кас и обнимает его одной рукой, вторую подкладывает под голову. Дин копирует его позу. За тем исключением, что ладонь Каса целомудренно лежит чуть пониже лопаток Дина, а сам Дин почти облапал его за задницу. Кто бы сомневался. Дин опять отступает, смирившись. Тем более что голос Каса звучит уже сонно, и они сегодня устали за день… Дыхание Каса постепенно выравнивается. А Дину не спится. Он чувствует под ладонью его тело, Кас прижимается к нему так близко и касается губами шеи у самого основания, почти уткнувшись носом в ямочку между ключицами. Как тут заснешь. Дин осторожно, чтобы не потревожить Каса, пытается податься бедрами назад. Ведь будет очень неловко, если он ненароком разбудит Каса своим стояком. Кас сквозь сон улавливает его движение и протестующе мычит. Дин замирает, а Кас подкатывается к нему и облепляет руками и ногами, сжав его голень между своих лодыжек. Конечно, кто же станет терпеть, что печка от тебя отодвигается в такой зверский холод… Дин смиряется с тем, что теперь его член касается ноги Каса. Кас что-то бормочет и перетекает еще ближе, ведет ногой, и Дин сам не понимает, как, но его бедро оказывается прямиком под яйцами Каса. Сглотнув, Дин держится изо всех сил, чтобы не прильнуть к нему и не… — Дин, — вдруг едва слышно говорит Кас. Дин леденеет. — Да?.. — Долго терпеть будешь?.. Или это фонарик? — Прости? — Ну… Я думал, этот поход — один большой предлог, чтобы затащить меня в твой спальник… Дин хочет ответить, что он просто любит походы, и это действительно так! Кас тем временем продолжает: — Ведь какой идиот пойдет в лес в апреле? — Такой идиот, как я, — фыркает Дин. Все его красноречие пропадает. Так что, Кас, получается, в курсе всех его душевных терзаний? И даже не против? — Ммм. Повисает неловкая пауза. Кас так же спокойно дышит ему в шею. Дину уже не тепло, ему огненно-жарко. Он ведет бедром и… Дорогой боженька, да у Каса тоже стоит! Выдохнув, Дин перекатывает его на спину и, навалившись сверху, накидывается с поцелуями, как давно и мечтал. Одновременно рукой он скользит ему в штаны, легко проникая за резинку, и сжимает его член через нижнее белье. Кас стонет ему в губы. Стиснув ягодицы Дина, он тянет его к себе. Спальный мешок и так не дает простора для действий, а предельная близость и вовсе лишает возможности маневра. Поэтому Дин безо всякой фантазии засовывает руку Касу в трусы и обхватывает его член. Каса словно подбрасывает. Дин бедрами чувствует его дрожь. — Я так давно… — Дин обрывает себя на полуслове и целует Каса, поражаясь, как легко и естественно быть рядом с ним, словно они встречаются с самого первого дня знакомства. Тот между поцелуями шепчет: — И я. Дин целует его, словно отыгрываясь за те три года, что они близко дружат, но никак не подойдут на расстояние выдоха. Он ласкает Каса, беззастенчиво наслаждается им. То спустит руку и сожмет яйца, то снова быстро начнет двигать кулаком по члену. Кас от этих контрастов постанывает. Его ладони забираются в штаны Дина и ложатся на бедра, гладят. Кас оттягивает резинку трусов Дина и резко отпускает. От щелчка по коже Дина словно простреливает, и он перестает играть с Касом. Накидывается с отчаянным поцелуем и доводит его до самого края. Сперма пачкает Дину ладонь. Кас глубоко дышит и пытается отстраниться от губ Дина, чтобы вдохнуть ртом. Вытянув руку, Дин нащупывает свитер и вытирает ладонь о него. — Эй! — возмущается Кас. — Все равно он колючий и дурацкий. Негодование Каса наигранное. Он слишком расслаблен, чтобы всерьез обидеться. Дин скользит губами по его лицу, словно слепой, считывает его контуры. Мягкая ладонь Каса ловко вклинивается между их телами и оказывается на члене Дина. Он и так уже на пределе — от всех эмоций, от страстных поцелуев, от писков и стонов Каса. Кас целует его мягко, проталкивает язык ему в рот, и Дин не борется за лидерство. Он растворяется в нежности. Кас ласкает его, вылизывает губы, а потом с хитрой ухмылкой — Дин чувствует ее губами — вытирает руку о свитер Дина. Они лежат какое-то время в обнимку, оглушенные случившимся. Потом Кас буднично замечает, словно они давно женаты: — Хочется пить. — Придется вылезать за чайником. Там холодно. — Я схожу, если ты пообещаешь меня согреть. — О, — Дин притягивает к себе Каса за подбородок. — Я согрею. Ты еще жаловаться будешь, что тебе жарко. — Смотри, не воспламенись, — хихикает Кас и выбирается из мешка. Дин перекатывается на живот и смотрит, как Кас, ежась, вылезает из палатки. Да, дарить тепло Касу он готов целую вечность…