Помни, что должен забыть

POV Китнисс Каждый человек носит в глубинах своего «я» маленькое кладбище, где погребены все те, кого он любил. Особенно остро это ощущается, когда живешь на пороге у смерти, в далеком и бедном Дистрикте 12, который служит подстилкой для раненых бойцов. В Двенадцатом пируют всевозможные братья и сестры старухи с косой: чума, голод, страх. Не всех убивает война. Бывает такое, что люди задыхаются от смога, исходящего из многочисленных шахт или опухают, чертыхаясь, что каннибализм запрещён верховным законом. Смерть давно стала хозяйкой в нашем доме. С тех пор она каждый год устраивает пир. Сначала она забрала папу, превратив его в пепел под грудой камней в заваленной шахте. Потом она забрала Прим, подселив к нам в соседи инфекцию. Когда у моего утёнка что-то болело, я говорила: «Поспи и всё пройдёт». Ей пришлось уснуть навсегда. Сейчас она взялась за маму, чьё безумие мне не удалось надолго скрыть. Её демоны завладели не только разумом, но и сознанием, подарив на день рождение билет в дом для душевно больных. Я уже породнилась со смертью. Я знаю, что каждый раз она ждет меня дома, располагаясь на кресле у камина, который мне нечем протопить. Когда за мной приехали миротворцы из социальной службы, казалось, будто она прижимает меня к груди как родное дитя и не хочет отпускать. Её холодные щупальца сковывали мои движения, я слышала её негодование в тяжелом писке тишины и ощущала как гнилые костяные пальцы сжимают легкие, не позволяя лишний раз набрать в грудь воздуха. Я боялась наступить на её шлейф, от которого веяло разлагающимися трупами, когда мы с чемоданами спускались по лестнице. Я даже с ней попрощалась, но почему-то её больше никто не заметил. Я стала осознавать, что происходит, только когда села на поезд. Чуть ли не сразу для меня и моего надзирателя Хеймитча Эбернети стали накрывать стол. Я попыталась быть милой и предложила к столу своих двух белок, добытых на охоте утром, но обслуживающий персонал лишь молча вышел из комнаты. Оказалось, они не смогли бы мне ответить даже если б захотели, ибо им отрезают языки, дабы не пускали лишних слухов о тайнах своих господ. Это и не удивительно, ведь в Капитолии тайны имеют особую ценность. Все те пару дней, которые мы добирались до столицы Панема, Хеймитч провел в обнимку с бутылкой, а я – с папкой, в которой детально описывалось, что за семья приняла меня на содержание. Я никогда не верила всем этим социальным программам и никогда не просила о помощи. Моё тело могло бренно усыхать от голода, но характер всегда оставался крепким как сталь. Был, есть и будет в этом мире лишь один человек, которому я доверяю на инстинктивном уровне – Гейл Хоторн. Именно он позаботился о том, чтоб меня забрали в Капитолий, как и его когда-то. Кто бы мог подумать, что совместная охота порождает связь не менее сильную, чем кровные узы. Однако, каким бы весомым не был человеческий фактор, на другой чаше весов всегда будут деньги. К сожалению, Гейл не может позволить себе приютить меня, но он позаботился о том, чтоб я попала в одну из богатейших семей Панема – к Мелларкам. Они действительно отличались от общей массы капитолийских кукол, жалких марионеток президента Сноу, но при этом идеально вписывались в «золотое общество». Меня встретили сразу на перроне и усадили в машину, подальше от ослепляющих вспышек камер назойливых папарацци. Честно говоря, мне стало стыдно за себя, ведь капитолийская пресса, наверное, никогда не видела кадров столь ужасной молодой особы, как я, на первых страницах глянцев. Я постоянно чувствовала себя не в своей тарелке. Я боялась запачкать салон своими сапогами и папиной кожаной курткой. Я стеснялась даже вдыхать воздух с ароматом роз, который никак не сочетался со смогом, осевшим в моих легких. Я переживала, что своим луком поцарапаю салон роскошного автомобиля. Но больше всего меня пугало то, что у людей здесь другие глаза. Казалось, они даже сияли от восторга. В этих глазах читались беззаботное детство, юношеские амбиции, успешная карьера и горячий ужин каждый вечер в лучших ресторанах Капитолия. - Мы прибыли, мисс Эвердин, - сообщил шофёр. Его обращение ко мне вызывает табун мурашек по спине, а в памяти вспыхивают воспоминания: «Вы арестованы за браконьерство. Мы прибыли в исправительный отдел, мисс Эвердин», «Ваша сестра скончалась. Мы прибыли в похоронное бюро, мисс Эвердин», «Выбирайте: избиение или ложе со мной. Мы прибыли к позорному столбу, мисс Эвердин». И вот я снова куда-то прибыла. Мисс Эвердин… - Благодарю, - холодно отвечаю я. Когда моему взору открылся дом Мелларков, я поняла, что один их звонок стоит больше, чем всё моё имущество. Рубин, украшающий его, сверкал и переливался в потоке дневного света. Небо было чистое, без единого облачка, чего я никогда не видела в вечно окутанном туманом и угольной дымкой родном дистрикте. Внезапно я слышу, как кто-то подкрадывается сзади, и автоматически за долю секунды нацеливаюсь на незнакомца. - Хей, полегче. Ты как будто только из каменного века, - разражено говорит парень. – Должен отметить, что у тебя отличная реакция. - Это был сомнительный комплимент, - язвлю я. – У тебя же реакция не очень, раз ты пришел с разбитым носом. - Да, мне следует её тренировать, - в его глазах забегали чертики. – Как говорится, потом никогда не наступит, есть только сейчас – умничает он и подхватывает меня на руки. - Это не честно, ты сильнее меня, - применяю свою ловкость и заставляю парня потерять равновесие, после чего мы оба валяемся на мягком газоне. - У тебя голос необычный, - произносит наглец, - но приятный. - Спасибо, - смущенно отвечаю ему. - Это ведь ты приехала по программе, - догадывается он. - Это у меня на лбу написано? – возмущаюсь его догадкам. - Нет, это видно даже не по внешнему виду, а по глазам. В них больше мира, чем каждое утро за моим окном, - признается парень. - Лучше бойся меня и не повторяй такого больше, кто бы ты ни был, - умоляю я. - Почему? - Я не хочу, чтобы ты умирал, - эта фраза заставила его приподняться. - Я незамедлительно уйду, если ты скажешь, какое твоё имя. - Зачем оно тебе? Я читала, что ты - желанный всеми Пит Мелларк - даже не спрашиваешь даму о её воле, а просто берешь её как вещь. - Ты не дама и уж тем более не вещь. Ты напоминаешь мне птичку, которая может в любой момент упорхнуть с моей ладони. - Тогда я буду сойкой-пересмешницей, - парень благодарно протягивает мне руку и предлагает подняться. - Тогда позволь мне показать тебе твоё новое гнёздышко, - галантно предлагает Пит. «Скорее золотую клетку», - думаю про себя я.