Помни, что должен забыть

POV Китнисс Всё-таки, какие же красивые цветы эти примулы. Хотела бы и я быть примулой. Распускаться и засыхать, чтоб потом расцвести с ещё большей силой. Ничего в этом мире не происходит просто так. Иногда, чтобы разгореться с новой силой, нужно практически полностью угаснуть; чтобы начать новую страницу, нужно закончить предыдущую; чтобы научиться жить, нужно умереть. И бог знает, сколько раз. Но никогда не стоит думать, что конец представляет собой точку. Нет, конец это просто новая ступенька, после которой ты идёшь дальше. - Китнисс? Китнисс, ты слышишь меня? – кричит мне мужской голос издалека. - Простите, - оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти владельца столько красивого и столь встревоженного голоса. - Привет, я смог ненадолго отойти от всех. Как ты? – кажется, я вижу перед собой виновника нашего сегодняшнего торжества. - Я не знаю, простите, я не могу ответить на этот вопрос. Я не так уж часто выхожу куда-то и мне, правда, нравится ваш праздник, но я чувствую себя немного некомфортно и мне лучше уйти. - Куда? – встревожено спрашивает он, сверля взглядом, который выдаёт, насколько сильно жених не хочет меня отпускать. - Извиняюсь, я вас не понимаю, - говорю более твёрдо, чтобы поставить на место назойливого парня. - Серьёзно, хватит, мы же договаривались. Не делать вид, что ты меня не знаешь. Помнишь? – судорожные подъёмы грудной клетки выдают его тяжёлое дыхание. – Я понимаю, что с тех пор много времени прошло, - видно, что ему тяжело говорить, - но я, - мне кажется или его глаза наполняются слезами… - я помню твои губы, когда я тебя целовал, я помню твои руки, которые держал в своих руках. Я помню, что должен забыть это всё и именно это не даёт мне по-настоящему забыть, - мой разум не понимает, о чём он говорит, но сердце ощущает каждое его слово и отбивает в ритм его речи. Я должна ему сказать, пока мой срыв не разрушил всю свадебную идиллию. - Послушай, я бы вспоминала твои губы, но ты меня никогда не целовал. Я бы вспоминала твои руки, но ты меня никогда не касался, - по его щеке стекает одинокая слеза, но складывает ощущение, что ноши тяжелее, чем эта капля парень никогда ещё не испытывал. Да, это определённо была очень плохая идея. Не стоило приходить сюда. Он не заслужил такого в самый счастливый день его жизни. Мне очень стыдно за себя. Не думала, что выходить в люди будет так тяжело. Я бы даже назвала социальную адаптацию отдельным видом искусства. Щелчок дверного замка. Сумочка падает на кушетку. Каблучки стучат по паркету. Существует ли в этом мире звук более игривый, чем этот? Определённо нет. Прохожу в гостиную своей небольшой, но уютной квартирки и ловлю своё отражение на настенном зеркале: собранные в плетение волосы открывают взору изгибы шеи, приталенное платье даёт разгуляться воображению, но не делает меня открытой книгой. Всё скромно и со вкусом. - Я думаю, самое сексуальное, что на тебе сейчас надето это твои духи. Я бы посмотрел на тебя только в них, - слышу задорный голос Гейла. - Давай договоримся, я тебе покажу, а потом ты проснёшься и перестанешь говорить мне эти глупости, - ловко парирую я. - Как прошло твоё мероприятие? - Энни притащила меня на свадьбу. Не думаю, что это похоже на зону моего комфорта, так что… - не успеваю договорить, как парень перебивает меня. - Так что тебе определённо понравилось. Твои глаза не умеют врать, - он подходит ближе и озаряет лучезарной улыбкой. – Всё-таки это пошло тебе на пользу. - Ну, ладно, я сделаю вид, что с тобой согласна, - прижимаюсь к нему ближе. Он обнимает меня и усаживает рядом с собой на диван. Даже не знаю, у нас мебель такая удобная из-за её цены или из-за его объятий. - Хочешь выпить чего-нибудь? На улице такая жара, - предлагает Гейл. - Да, было бы неплохо, - он встаёт и направляется на кухню за напитками. Всё же диван удобный не из-за цены. - Кто же был виновниками торжества? Я их знаю? – интересуется собеседник, протягивая мне коктейль. - Возможно, свадьба была довольно пышная. Везде живые цветы, куча гостей. Ты же у нас имеешь кучу влиятельных друзей. Так что, может, вскоре услышишь о невероятной любви, связавшей судьбы мистера и миссис Мелларк, - торжественно провозглашаю я. Что бы мы не обсуждали с Гейлом для меня это всегда становится забавным. Только вот он почему то резко отставил свой коктейль. - Ты их видела? – его голос натянут как тетива лука, стрела которого вот-вот сорвётся. - Да, видела издалека. Но если я не ошибаюсь, то жених ко мне даже подходил поздороваться. Он определённо узнал меня. Столько внимания гостям! - искренне поражаюсь я. - А как его звали, этого жениха? – кажется, настроение парня ухудшилось. - Пит, вроде, но я могу и ошибаться, - я хочу его успокоить, показать, что не придаю этому никакого значения. Однако я точно помнила это имя, оно врезалось в мою память и не выходило из головы. - Нам стоит отдохнуть. Не хочешь съездить на море в Четвёртый? – предлагает Гейл. - Я не против. Это всё твоя работа не даёт тебе покоя? – не дай боже он сейчас соврёт. - Да, - его взгляд пересекается с моим. – Это всё работа, - чёрт возьми, он всё-таки соврал. *** Тихий нежный баритон потихоньку забирает меня из коварных лап Морфея. Кажется, это лучшее «Вставай», которое я когда-либо слышала. - Что тебе снилось, Кит? – спрашивает Пит. – Ради чего ты была готова уснуть даже на камне? – с улыбкой молвит он. - Я не помню. - Возможно, нам стоит это уладить? – издалека начинает парень. - Знаешь, говорят, что каждые семь секунд какой-то новый человек сходит с ума. - Я не хочу, чтоб настала твоя седьмая секунда. - Хорошо. - Ты мне доверяешь? - Да, не заставляй меня пожалеть об этом, - предупреждаю я. В ответ на это он слегка кивает головой. Мы постепенно переходим на язык тела. Он медленно встаёт с камня и подаёт мне руку. Он берёт её в свою, будто она вся сделана из чистого хрусталя. Я хочу сказать ему столько всего, но он прислоняет палец к моим губам, давая понять, что сегодня он ведущий, а я ведомая. Нежно, будто дуновение весеннего ветерка, его рука скользит вверх к моему плечу. Он поглаживает шею, на которой пульсирует от наслаждения слегка выступающая венка. Будто художник красками, он трепетными касаниями пальцев очёрчивает контур моих губ. Моё тело привыкает к его присутствию и ничуть не сопротивляется, когда он закрывает мне глаза и оставляет считанные миллиметры между нашими телами, из которых души вырываются наружу. Мы бредём по лесным ландшафтам как будто плывём по облакам. Нельзя было логично объяснить, почему нам было так комфортно вместе. Жизнь будто просто поставила нас перед фактом. Как бы мы не пытались ему возражать, он был неоспорим. Нам оставалось лишь принять то, кем мы есть после того, кем мы были и в предвкушении ожидать, кем же мы станем. Темнота, которую создавали руки Пита на моих глазах, начала понемногу отступать, уступая место рассвету, раскинувшемуся над поляной, на которой просыпались примулы, омытые утренней росой. В один момент я осознала, что вижу перед собой не просто восходящее солнце, а сердцевину нашего естества. И как ни странно обе наши сердцевины шли рука об руку: нежно оранжевый рассвет сопровождал в новый день изумрудные луга и лесные чащи. И некуда им было деться друг от друга. Мы вернулись домой полные вдохновения и сил. Пока я готовила завтрак, Пит записал меня к врачу. Я приготовила для нас то, что с большим преувеличением можно назвать блинчиками с клубничным джемом. - Ты знаешь, я бы назвал это клубничным джемом с блинчиками, - смеётся парень. - Сейчас ты окажешься на месте этого блинчика, - угрожаю ему я. - Только при условии, что ты меня попробуешь, - он смотрит на меня так, будто уверен, что в полной безопасности. - Ты считаешь, мне слабо? – с вызовом бросаю я. - Я считаю, - он не успевает договорить, как я упиваюсь поцелуем в его губы. Наши языки находят друг друга и сливаются в страстной баталии. Я ощутила, что побеждаю в этой битве. Отрываясь от его губ, которые уже поддались моему влиянию, беру со стола клубничку и даю ему укусить, оставляя ему сладкое послевкусие своей победы. - Кажется, завтрак получился неплохой, - заключаю я, с улыбкой наблюдая, как от неожиданности он пролил на себя джем. - Давай снимай футболку, я постираю - прошу парня. - Не нужно оправдываться, если ты так хочешь меня раздеть, - ошеломляет меня он. - Ну и ходи грязный, - обижаюсь я, пытаясь скрыть смущение. - После таких-то поцелуев, - подмигивает мне Пит и убирает со стола. Весь оставшийся день мы посвятили общим интересам. Днём мы вспоминали, как были детьми. Мы нашли детскую площадку в уединении городского парка и резвились, будто время повернулось вспять. Мы воплотили в жизнь все те моменты, на которые ещё не могли осмелиться детьми и на которые уже не могут осмелиться многие взрослые. Вечером Пит повёл меня в гараж и показал свою Шевроле с открытым кузовом. Здесь такая машина считалась раритетом. По понятиям Дистрикта 12 такой автомобиль был невиданной роскошью. После того, как он сел за руль и приложил немного усилий, чтоб завести его, я увидела в нём того самого мальчика, который следил за мной по дороге со школы. Я видела, что в этот самый миг сбылась его маленькая мечта. И я поняла, что он живёт вовсе не в Капитолии, его реальная жизнь протекает в это самое мгновенье в его старом Шевроле рядом с девушкой, которую он любит. Он давно признался себе в этом. Но ещё не осмелился признаться ей. Мы уснули в кузове нашего нового железного друга, фары которого казались мне глазами, повидавшими многое. Нас убаюкивало ночное небо, усыпанное звёздами, а колыбельную там пела тишина под единую мелодию нашего дыхания. Проснулась я уже дома на привычном месте. Под подушкой, будто клад, лежала футболка Пита. Сладко потягиваясь, я побрела в душ, а когда вышла из него, то наткнулась на записку: «Я вызвал для тебя машину, она довезёт тебя до больницы. Я не могу поехать с тобой, но обязательно тебя заберу. Держу за тебя кулачки. До встречи в 13. Пит». Я, будто следуя инструкции, села в машину. Вчера Пит говорил, что обследование проходит быстро. Моё, почему-то, заняло аж три часа. Врачи ничего не объяснили мне. Они лишь сказали, что меня должен забрать кто-то из близких. С результатами исследований мне тоже не давали ознакомиться. Интересные тут законы, которые в очередной раз дают тебе понять, что ты не владеешь своей жизнью. Я думала, что Пит уже давно приехал и ждёт меня на выходе из больницы, но его там не было. Его номер был недоступен. Мой телефон неожиданно разрядился. Я была совершенно одна в незнакомом городе, без денег, без поддержки и врачи явно что-то от меня скрывали. Они много раз подходили ко мне и предлагали позвонить в службу охраны порядка, предлагали мне успокоительные и спрашивали, помню ли я, как сюда пришла и почему я тут сижу. Я вежливо отказывалась от их помощи и продолжала ждать Пита. Стрелка часов уже давно сдвинулась с деления под номером тринадцать. И мне казалось, что вот-вот наступят мои семь секунд… Неожиданно я увидела знакомое лицо. Это был Гейл. Почему то мне было слегка неудобно смотреть ему в глаза. Кажется, я пару раз пропустила охоту, не сказав ему об этом. Я думала, он будет зол на меня, но он спокойно подошёл ко мне, взял меня руку и спросил, всё ли нормально. Не успела я ответить, как к нему подошли врачи, которые меня осматривали и спросили, кто он мне. - Я её поручитель, - уверенно ответил он и показал им какой-то документ. - Тогда вам стоит ознакомиться с этими документами, - главный врач суёт Гейлу в руки белую, как мрамор, папку. - Спасибо, я её забираю, - заключает он, подымает меня с кресла и уводит. - Я думала, что Мелларки мои поручители, - удивлённо говорю я. - Нет, у меня с ними договорённость. Они взяли тебя на обеспечение, потому что пока я не могу себе этого позволить. Но я скоро это улажу. Формально я несу за тебя всю ответственность. К сожаленью, беженцам первое время не дают полной правосубъектности, - объясняет Гейл. - Я поняла. Извини, что не пришла на охоту, - мне действительно очень жаль. - Просто знай, понимать, что я тебя потерял это в тысячу раз хуже, чем понимать, что ты сама пропала, - заключает он, а я его, как всегда, понимаю с полуслова. - Я должна сказать тебе, - он останавливается и внимательно слушает. – Вчера я сама пропала. Я сама не брала трубку. Я сама его поцеловала. - Зачем ты мне это говоришь? - Потому что я не хочу ничего скрывать с тобой. - Китнисс, если это для тебя важно, значит ты действительно всё ещё со мной. - Я не могу объяснить, почему я такая с ним, - во мне будто происходит борьба двух частей моего сердца. - Мне не нужно ничего объяснять. Я пойму без слов, - он видит, как мне тяжело. Он читает растерянность в моём взгляде. Он садит меня в автобус, который везёт нас туда, где парень собирается написать совершенно новую историю. - А ты знаешь, где Пит? - Я бы честно хотел это знать, Кискис, - он ободряюще берёт меня за руку. - Почему мы не едем домой к Мелларкам? - По этой причине я и приехал за тобой. Их имущество арестовано. Ты больше не сможешь жить с ними, солнышко, - эта новость, как гром среди ясного неба. Я привыкла к тому, что моя жизнь может меняться, но ведь мы все знаем, что смотреть, как рушится жизнь других людей намного тяжелее. Внутри многих из нас живёт супергерой, который готов тотчас лететь на помощь. Жаль, что самые отважные из них оказываются намертво прибиты гвоздями к полу.