Пятый

      Если вдруг вас занесло непонятно в какое пространство и время — никогда не загоняйтесь по поводу внешнего вида. Просто выясните, как называется столица того государства, которое имеет честь вас принимать. А дальше смело заявляйте, что прикатили оттуда. В любой мало-мальски уважающей себя столице всегда полно фриков, одевающихся не пойми во что. Окружающие провинциалы обязательно примут ваш неудобоваримый прикид за последние изыски столичной моды. И хорошо еще, если завтра не появятся на людях в подобном, но более гипертрофированном.       Если бы Джонатан знал подобное правило, он бы не кривился все утро так нервически на каждый взгляд дворецкого на его рубашку и ворчание о разложившейся молодежи «этого Нью-Йорка». Просто Гилфорд был военным в прошлом — а кто, кроме Джонатана еще не в курсе, что все, отличное от общепринятой формы для вояк в отставке — невыносимая распущенность.       Вот две незнакомые миссис в шляпах размером с космодром с большим интересом оглядели спешащего к Уилерам Джонатана Байерса. И он мог бы поклясться, что проскочившие ему вслед слова «столичный» и «клетчатый полупиджак» станут живейшей темой для бесед как минимум на пару часов. Как, впрочем, и странная «горшечная прическа» под шляпой. Да, Гилфорд таки всучил ему шляпу с просьбой непременно надеть: «Там, в своих столицах можете хоть босяком комптонским ходить — а здесь приличные люди». Да кто же спорит.       У Джонатана были значительно более веские причины в это солнечное утро выглядеть мрачнее самой нахохленной темной тучи.       Едва он переступил порог комнаты Нэнси, недовольство местной модой как рукой сняло. В легком бирюзовом платье с заниженной талией и оголенными плечами, такой милой синей шляпке к нему девушка выглядела настолько обворожительно, что он едва не застыл на пороге, уставившись на падающую на глаза из-под шляпки закрученную прядь волос. Все это было так непривычно нежно, женственно и сексуально, что ему безумно захотелось взять ее на руки и закружить по комнате, чтобы платье ниспадало волнами на стройные ноги. Да уткнуться губами в нежную ложбинку у шеи. Вместо этого Джонатан осмелился лишь обнять девушку и молча вдыхать свежесть ее ароматной кожи. Из этого состояния его вывел встревоженный вопрос: — Что-то случилось? Джонатан, не молчи, у тебя такой вид, будто все еще хуже, чем я думаю.       Нэнси сама мягко поцеловала его и отстранилась. Ее тревога, обрамляющая сосредоточенный взгляд, слегка подрагивающие ресницы и складки на лбу, передалась и ему. Джонатан снова стал той тучей, готовой низвергнуть порцию темноты на спокойный городок. — Не знаю даже, как и рассказать. Это не то, чтобы проблема вселенского масштаба, просто… — Вот просто и расскажи. Хоппер ничего не рассказал важного? Он же нашел Джейн, но почему-то приехал один. Ты чего так вызверился? Что случилось то, в конце концов? — Нашел? Хочешь знать мое мнение, что он нашел? Отличный бордель, и здорово там оттянулся. Пока мама тут за него убивалась… Нэнси подсела ближе, и чуть согнулась, стараясь заглянуть в лицо. — И откуда такое мнение? Он же что-то вам рассказывал, ты не спал? — Да, промычал что-то в свое оправдание. Ты просто его не видела. Бухой в стельку, чуть не завалился на пол, как отец когда-то. И рожа такая же самодовольная. Фингал на пол лица, распухшая губа, а вид, будто он луну с неба достал. Так бы и врезал по второму глазу, если бы не мама. И костюм где-то раздобыл здешний. Я не разбираюсь, но стоит он, как я не знаю сколько. И разило чем-то сладким. А мама еще и крутилась вокруг него. Скажите, пожалуйста, явился. — Джонатан, послушай, ты просто ревнуешь маму к нему. — Что? Да мне плевать на него, противно просто, что здесь мы живем в его доме. И да, я не понимаю, что мама в нем находит! Во всех них! Зачем он ей? Ладно бы еще стоящий был. — И что по твоему стоящий? — Нэнси улыбнулась. — Тебе любой будет лишним. А маме надо мужчина рядом, что тут удивительного. Хоппер вполне приличный вариант. К тому же они много пережили вместе… Тут Нэнси прикусила язык и подхватилась. — Нет, ты все-таки не прав! — попыталась она сохранить за собой последнее слово, но Джонатан уже закусил удила. — Я рядом. Что такого он может ей дать, что я не могу? Я забочусь, я работаю, я все время рядом! Что еще надо? — Например, секс. — Что? ЧТО??? — Джонатан даже приоткрыл рот, надеясь, что она просто его разыгрывает. Нэнси странно отреагировала на его вопрос. Он вскочила, мгновенно раскраснелась, и начала говорить с невиданной горячностью: — А ты что думал? В сорок лет женщине ничего не надо? Только сидеть и за вами подбирать и подтирать? — Я не прошу ничего подбирать, наоборот, я все готов делать сам, ты просто не понимаешь! — Я все понимаю! Родила детей, вырастила и все — жизнь закончилась? Так? А кто говорил, что нельзя так, как мои родители, поселиться в доме в конце улицы… Твоей маме тоже нужен рядом мужчина! Не только сын, а мужчина, который будет носить ей цветы, видеть в ней женщину, в конце концов! Носить на руках! — Ага, вчера как раз мама таскала его. Ты просто не видела. Еще и истерику закатил там в комнате. Разбил что-то, выл, как привидение. Мама вокруг него и бегала, сопли подтирала. — А может, и это надо. Не смей решать за маму, как ей жить! Или ты всерьез думаешь, лучше нее знаешь? — Да, думаю. Что мы отлично будем жить втроем. Как и жили, и нам будет хорошо. — Тебе будет хорошо! А если уедешь, со мной, например? С кем мама останется? Об этом ты подумал? — Уж точно, не с Хоппером! И хватит об этом. Уилл еще вырастет. Кстати, ему снился странный сон. Про пожар, огромный пожар, который убивает людей. Как ты думаешь, это не про настоящее? Хоть бы не снова… — Надеюсь, нет. Какое-то страшное дежавю. Знаешь, я снова не могу дозвониться до Барб. Здесь она жива, и не отвечает…       Нэнси тихо присела на кровать, и лицо ее мгновенно стало потерянным, уголки губ опустились, прядка грустно легла на щеку. Джонатан провел пальцами по ее по оголенной до локтя руке. Странно, его пальцы были холоднее, видимо, от гнева. Он побоялся, что она одернет руку от холода, но Нэнси наоборот сплела свои пальцы с его, холодными, и от нее потекли невидимые нити тепла. — Я боюсь, что с Барб и здесь что-то случилось. Даже не могу объяснить, почему, просто боюсь за нее. — Да что с ней могло случиться, она уехала в свой Институт еще до последней игры. А что этот здесь делает? Так-так, прикатился, значит, гребаный столичный хлюст, и уже сидит на твоей постели?       На пороге стоял Стив. В модном костюме, безупречно отутюженной рубашке, в этой самой проклятой шляпе. Которая ему шла намного больше, чем Джонатану. Ни дать, ни взять, благородный денди из книжек прошлого века. Джонатана просто выбесило на раз, как Стив по-хозяйски притворил дверь и уселся нога за ногу, помахивая до блеска надраенной двухцветной туфлей.       Нэнси медленно вытащила свою руку из пальцев Джонатана и встала в позу, уперев кулачок в бок. — Что ты себе позволяешь? Даже не поздоровался, влетаешь ко мне в спальню! — А он здоровался? Ах, простите, мисс, за мою небрежность.       Стив встал и картинно поклонился, отставив шляпу в сторону. Все это он провернул так естественно и непринужденно, будто в этом этикете прожил всю жизнь. Джонатан невольно почувствовал себя грязной собачонкой, забежавшей в графский особняк. Что-то поменялось и во взгляде Ненси. Это быстро уловил и Стив. Он спокойно подошел к Ненси, взял ее руку и непринужденно поцеловал, легко и красиво, а затем ловко усадил рядом с собой, как будто Джонатана вообще не было в комнате. — Солнышко, ты что, не помнишь, как уговаривала свою подругу остаться еще немного на удачу? Да ты совсем мне умеешь пить. — Эм… — Нэнси покраснела. Он говорил чистую правду. — А что я должна еще помнить? Расскажи мне немедленно!        Джонатан так и не понял, это был ее истинный гнев, или таким образом Нэнси хотела выведать у здешнего Стива что-то про Барб и про то, куда исчезли их двойники. Она показала это глазами, едва мазнув взглядом по его лицу. Джонатан вспотел от напряжения, но ему очень хотелось верить в эту правду. А где-то в углу подсознания начинал точить норку злобный червячок, бубнил себе пока еще очень тихо: «он ей тут очень понравился, куда тебе, Джонатан, до такого роскошного аристократа…» Нет, он потерпит, пока этот напыщенный павлин говорит, еще потерпит. Тот белозубо улыбнулся. — Ну, если ты настаиваешь… Ты ведь настаиваешь? Ты опять проиграла все, включая свой юни. Радость моя, ты мой наркотик, я никак не могу отказать себе в удовольствии смотреть на твой бесконечный азарт, это заводит так, что я готов поставить на кон себя. И все же, придется с этим что-то делать… Тебе нельзя в казино под страхом смерти… Но не расстраивайся, милая, ты в моменты азарта просто обворожительна, как и во все другие. Мы найдем нечто поинтереснее, я же не предполагал, что это нас с тобой так затянет. — А Барб, что было с Барб? — Ну, это твой ходячий здравый смысл. Когда он понял, что вчистую проиграл азарту, мавр решил удалиться. Ну, не смотри на меня так агрессивно, тигр внутри меня может не выдержать. Да куда она деться может, пошла к своим пробиркам, будто ты не знаешь. Что может быть скучнее профессии врача, она именно для таких зануд. Кстати, о занудах. Может, пора уже этому недоловеласу покинуть помещение. Я что-то непонятное сказал? Собрал барахло и свалил в чащу. К обезьянам своего уровня. Он ловко подцепил носком ботинка шляпу Джонатана с покрывала и запустил в сторону двери. Джонатан еще пытался сдерживаться, пока шляпа выписывала спирали, мягко оседая все ниже. — Перестань! Он никуда не пойдет! Ну, нет, в защите Нэнси он точно не нуждается. — А может ты свалишь первым? Тебя вообще не звали! — Ах, оно еще и тявкает. Для особо тупых я поясню подробнее. Слушай и запоминай, а лучше запиши на своем гнусном лбу. То, что Нэнси увлеклась на мгновение тобой, столичный отброс, ничего не значит. Она девушка азартная, но это только добавляет шарма. Я не собираюсь ее тебе отдавать по такому мелочному поводу. Ты — лишь грязная безродная собачонка. И то, что шериф тебя усыновил — ничего не значит. Он почти такой же. Ни в одном приличном доме подобное дерьмо не пустят на порог, уж очень воняет. Так понятнее? — Что? Что за гадости ты говоришь? Стив!       Джонатан отлично понимал, зачем Стив это ему выдает, так тягуче вальяжно, оттопырив презрительно нижнюю губу. Он просто нарывается, но не хочет перед Нэнси бить первым. «Да пошел он в жопу, аристократ хренов, дерьмо напыщенное! Мы не гордые, мы врежем сами».        И он врезал по скуле, со всей дури, вложив в удар все, что накопилось с прошлой ночи, что должно было перепасть Хопперу, что давно заслужил этот уродец Стив в обоих мирах. Но Стив действительно нарывался и был начеку. Кулак Джонатана скользнул по ненавистному лицу, оставив красный след, но не уложил противника на пол. В ответ моментально прилетело в живот, так качественно, что у Джонатана перехватило дыхание. Он резко согнулся, застонав на вдохе, но тоже устоял. Дальнейшее очень напоминало подобную сцену в нашем мире. Вот уж, действительно дежавю. Что-то тонко кричала Нэнси, пытаясь оттащить их друг от друга, кажется, звала какого-то Фрэнка. Звуки доносились как сквозь ватные затычки, одно ухо уже горело огнем, но он упорно продолжал молотить куда попало обеими руками, сцепив от ярости зубы.       Все закончилось от душераздирающего воя где-то там, за дверью, этажом ниже. Это было настолько страшно, что они отпрянули друг от друга, отползли на полу, каждый к своей стенке.       Дверь распахнулась, и в комнату влетела девушка в переднике. Глаза у нее были круглые от ужаса, дыхание сбилось, из глаз ручьем валили слезы. Кажется, она даже не заметила двух помятых джентльменов с разбитыми физиономиями. — Господи, мисс Нэнси, там, там… Как ни странно, Джонатан опомнился первым. Он вскочил, невзирая на острую боль в разных местах, схватил девушку за плечи, не обращая внимания на кровавые следы от своих костяшек на ее белом переднике. — Вдох- выдох! Вдох-выдох. — Этому он научился у Хоппера. — И медленно, по слогам, что про - и- зош-ло? Хопперова мантра подействовала. — М. М. Май –ка ук-ра-ли… украли, боже, они его убьют!!!       Больше выдавить из рыдающей девушки ничего не получилось, как и из воющей внизу мамы. Лишь приехавший через пару минут отец прояснил весь ужас ситуации: какие-то бандиты украли Майка и требуют огромный выкуп. — Только Майка? А Уилла? Они же все были вместе на пустыре. — На каком пустыре? Кто это? Что ты несешь? — Мистер Уилер удивленно посмотрел на двух окровавленных парней в порванной одежде. — Стивен, кто это? К чести Стива, он не стал в этой ситуации ничего говорить, просто что-то успокаивающее пробормотал миссис Уилер и увел вздрагивающую от рыданий Нэнси наверх. Джонатану ничего не оставалось, как подняться следом. — Немедленно помиритесь, слышите? Протяните друг другу руки. Мы должны их найти сами!       Нэнси — это Нэнси, она умудрилась буквально за пару минут взять себя в руки. Джонатана всегда поражала эта ее способность, а здешний Стив, кажется, только сейчас оценил в полной мере свою хрупкую подругу. Во всяком случае, Джонатан надеялся, что Нэнси не сильно отличается от себя в этом мире. Они очень нехотя, но безропотно слегка пожали друг другу окровавленные пальцы под гневным взглядом девушки. — Это только на время, короткое время, — прошипел Стив сквозь разбитые губы. И ты свалишь туда, откуда прикатился. Джонатан согласно кивнул. Естественно, свалит. И Нэнси с собой заберет, только тебе, придурок, знать об этом не обязательно.       Прежде всего, надо было выяснить, где остальные ребята. Звонок Уиллу ничего не дал. «Абонент недоступен». Отец сказал, что Фрэнк повез их в Саммервиль. Из того дурдома, что творился внизу, ничего не прояснилось. Бандиты приказали не звонить в полицию, и там громко решали этот насущный вопрос, попутно обвиняя Фрэнка. Джонатан осторожно позвонил с юнифона Нэнси маме, и сразу же пожалел об этом. Она тут же впала в присущую ей деловую панику. До Хоппера дозвониться не получилось. «Конечно, чертов ублюдок, он опять смертельно занят!» Приблизительно то же самое он услышал снизу от мистера Уилера, только в более крепких выражениях. Похоже, там все же решили проигнорировать предупреждение бандитов и обратиться к местной полиции в лице Хоппера, наивные.       Искать надо было самим, только как попасть в Саммервиль? Стив как-то подозрительно притих, вышел с юнифоном. А потом влетел, шмякнув дверь об стену. — Поехали, это банда Томми! Я знаю кое-кого оттуда, мы их найдем, пока эта полиция расчешется. Уже на подъезде к высоким зданиям незнакомого города зазвонил юнифон Нэнси. Это тебя, мама. Она протянула трубу Джонатану. — Сынок, я вам не дозвонилась! Гилфорд говорит, этот их Фрэнк не мог! Он изрядный говнюк, по его словам, но не мог причинить детям вред и сговориться с бандитами! Они вместе служили в военной полиции. Они созвонились, и мы Гилфордом едем в Саммервиль в какой-то зверинец, он их там потерял. Мы найдем Уилла, обязательно найдем.