Черта

      Стоило становиться в самом начале, чтобы попробовать объяснить все. Даже если бы из этой затеи ничего не вышло, хуже в любом случае не стало бы. Прерванный резкой болью выдох смешался с шипящим стоном. На липких губах вздулся пузырек крови и мгновенно лопнул. Резко тряхнуло — темнота вспышкой ударила по глазам, и мир тотчас качнулся, опрокинувшись набок. Каждый глоток воздуха вызывал спазм в области ребер, кровь стучала в висках, не позволяла сконцентрироваться и расслаивала зрение, то преумножая пульсирующую вокруг толпу, то превращая ее в размытые пятна. Звуки не достигали слуха, утопая в долбящем черепную коробку стуке сердца. Твик отчаянно пытался не задохнуться, притягивая колени к груди и беззвучно открывая рот, пока сквозь застилавшую взгляд пелену не увидел сдобренные грязью ботинки. Занесенный ногой удар пришелся в живот, выдавив из дернувшегося тела срывающийся хрип. Пора было уже расслабиться, покорно отдавшись обессиленной темноте сознания, но Твик приподнял дрожащую, мокрую от грязи, крови и уличной влаги руку в тщетной попытке оградить себя дальнейших избиений. Второй удар, четкий и выверенный, пришелся в то же место. Какофония голосов, невнятная и приглушенная болью, становилась все громче и настойчивее. Твик зажмурил глаза, просто мечтая о том, чтобы все это поскорее закончилось, чтобы можно было уже забыться тревожным беспамятством. Радовало одно — долго это тело не выдержит. Чьи-то руки вцепились в плечо, другие — бережно обхватили голову, приподнимая ее из мутной лужи. Однако ни удара об острую гальку, ни пинка в челюсть не последовало. Через силу удалось разлепить веки и сквозь выросшую массу людей увидеть знакомые силуэты, изо всех сил оттаскивающие Крейга подальше от его цели. Он что-то орал и рвался закончить начатое, но вязкая глина под ногами была не на его стороне. Наконец удалось заломить потерявшего равновесие Такера — но, уже прижатый к земле несколькими людьми, он продолжал надрывать глотку, вновь и вновь обращая полный ярости взгляд на окруженную одноклассниками жертву, пока кто-то окончательно не вдавливал его голову в грязь.

***

      — Ты опять подрался, — констатировал мистер Маки, лениво постукивая ручкой по столу. Делать что-либо и в очередной раз изображать интерес было сверх его сил. Школьный психолог наперед знал каждый ответ, каждое оправдание, которое может прозвучать от сидящего напротив старшеклассника, который проводил в этом кабинете времени больше, чем в учебных. — Драться нехорошо, дракой ничего не решить, а… — Еще не надоело? — Крейг оборвал едва разворачивавшийся монолог, начиная неприкрыто злиться. Одну и ту же шарманку слышать на протяжении половины своей жизни уже основательно надоело, да и этот дешевый и заговоренный до дыр концерт уже порядком приелся. Мистер Маки устало вздохнул и положил свою изрядно полысевшую голову на стол. Это работа. Ее надо выполнять. За это платят. Только, походу, мало. — Ты помнишь, как мы договаривались? — Маки посмотрел на Такера, по лицу которого можно было понять, что договор этот явно был односторонним. — Сперва надо сосчитать до десяти и постараться успокоиться, понятненько? Едва заметно дернувшись, Крейг скрипнул зубами. Сейчас донельзя раздражавшая манера психолога говорить как нельзя сильно действовала на и без того измотанные нервы. Надо было с этим скорее покончить. — Ну? — вздернул голову Такер, зная, что ему что-то не договаривают. Как знал и то, что речь пойдет об избитом Твике. Если в детстве они могли драться на равных, то к своим семнадцати Крейг разросся в плечах, стал крепче и устойчивее, и не только физически, что читалось во взгляде, всегда прямом и жестком. Он ощущался всем телом, цеплялся, словно кривые иглы, за самое нутро и не отпускал, пока собеседнику в натужных попытках не удавалось отвести глаза, полностью признавая свое поражение. Зная о подобной способности, Маки при общении с этим проблемным подростком смотрел либо ему на лоб, либо в область уха, либо просто мимо, не утруждая себя лишний раз напрягаться. — Мальчик, которого ты побил, — ручка снова начала стучать по столу, — сейчас находится у себя дома. Крейг вскинул брови, предугадывая последующую фразу. — Ты должен сходить и извиниться перед ним за… — Черта с два! — подорвавшись с места, рявкнул Такер и со всех сил пнул стоявший перед ним тяжелый стол так, что тот отъехал, в сторону психолога, немного придавив его. За спиной раздался неприятный гул опрокинувшегося стула, но никто не обратил на него внимания. — Какого хера я должен? В очередной раз вздохнув и выдержав паузу, Маки взялся расставлять рассыпавшиеся карандаши обратно на свое законное место. — Вас же столькое связывало, — неумолимо проглатываемые гласные начали отчетливо вызывать пульсирующую головную боль. — Надо быть добрее к людям, особенно к тем, кого… — Да пошел ты! — наполненный едва сдерживаемой злобой голос низким рокотом прокатился по кабинету. Крейг сделал шаг по направлению к психологу и до побелевших костяшек ухватился за край стола. Однако подсунутые ему прямо в лицо бумаги выполнили свою задачу — перетянули на себя внимание. — Что это за дерьмо? Печать директора школы на отпечатанных листах напрягала. — Если ты не извинишься, будет собран педсовет, — Маки говорил об этом без должного участия, как о погоде говорят не заинтересованные друг в друге люди. Как только Такер вырвал из его рук листы и принялся бегло скользить по ним взглядом, психолог продолжил: — Пойдет речь о твоем отчислении. Нам ведь этого не надо, ладненько?

***

      Слиться на последнем году обучения мало того, что было чревато неизмеримого размера горой проблем, что дома проедят плешь до самого черепа, так еще это значило лишний год проторчать в родительском доме. По всем параметрам поражение. — Отсосно, чувак, — закончив чтение незамысловатого послания директора, подытожил Токен. Он остался последним, кто еще общался с Крейгом, на данный момент периодически выпускавшего из ноздрей терпкий сигаретный дым и усиленно сверлившего глазами пространство перед собой. — Что делать будешь? Такер выдохнул сквозь стиснутые зубы. — А есть варианты? Токен пожал плечами, не давая точного ответа, и уставился куда-то в сторону. Бетонные ступени заднего двора школы холодили тело: сидеть на них было жестко и неприятно, сырость заползала своими сырыми острыми пальцами под одежду, щипая каждый сантиметр уже обильно покрывшейся мурашками кожи. С навеса скатилась крупная капля, метко угодившая за воротник и кольнувшая незащищенную шею. Токен крупно содрогнулся и только глубже засунул руки в карманы. Пауза затянулась. — За что ты его вообще так? — этот вопрос был, по-видимому, едва ли не единственной причиной, по которой в этот раз Блэк проводил свое свободное после школы время в обществе немногословного и как всегда не настроенного на контакт Крейга, за последние три года успевшего растерять всех друзей, озлобиться на весь мир и замкнуться в себе ровно настолько, чтобы окружающие начинали самостоятельно избегать подобного общества. При этом нервный и забитый, казалось бы, самой вселенной Твик был первым из тех, кто пропал из поля зрения Такера, превратившись в невидимое пятно, растворившееся в окружающей серости. Повода трогать его и вообще замечать не должно было быть уже несколько лет, оттого подобная яркая и целенаправленная вспышка агрессии по отношению к невротику была абсолютно не обоснована, особенно учитывая, что тот обходил Такера стороной и старался даже в его сторону лишний раз не смотреть. — Я пошел, — Крейг поднялся, швырнув бычок на лестницу, и сплюнул опостылевший привкус дешевого табака, оставив Токена без ответа. Как только из своей сраной поездки вернется Клайд, надо будет как следует постараться и над его физиономией. С особым рвением.