Черта

      Проживая день за днем с ощущением того, что занимаешься не тем, чем хочешь, неосознанно начинаешь копить в недрах души отчаяние и усталость, расталкивая их по самым темным углам. Устаешь от людей, от вещей, от своих дел, от рутины, от вкусов, от звуков, от самого себя и однажды понимаешь, что так больше продолжаться не может. Довольно. На месте иных эмоций остается только желание сбросить весь этот ненужный хлам, уничтожить до мельчайшей крупицы, избавиться от всего, а следом выкинусь к чертям всю свою жизнь и в порыве нахлынувшей свободы разорвать тесную грудь руками, чтобы наконец-то полноценно вдохнуть. Порой надо всего лишь остановиться и подумать, когда все пошло не так, когда начал сам загонять себя в капкан, когда ступил на кривую тропу, которая привела прямиком к обрыву. Кто-то скажет, что человеку больше всего недостает денег, другой заявит, что здоровья, отдыха, общения, сна - чего угодно, на любой вкус. Твику же больше всего не хватало слов. Достаточно было в нужный момент сказать и услышать то, что наболело и точило изнутри, и сейчас абсолютно все было бы по-другому. Задавленные за три года эмоции начали болезненно толкать сердце, сбивая его ритм. Распахнув глаза, Твик подорвался с места в поисках своих неизменных спасителей - кофеина и успокоительных. Они заглушат голоса в голове, они позволят не думать ни о чем, они не дадут в полной мере осознать все совершенные ошибки, облекая любые переживания в вязкую трясину апатии. Потянувшаяся к блистеру с медикаментами рука замерла, не достигнув пары сантиметров. В объятой закипающей паникой голове четкая мысль пронеслась болезненной вспышкой. Так больше не может продолжаться. Жалобно хрустнув в кулаке, блок таблеток отлетел в стену, затерявшись за старым комодом. С каких пор для того, чтобы думать, приходилось глотать этот прессованный транквилизатор? Почему раньше удавалось обходиться без него? Почему сейчас так сложно жить? Потому что раньше был Крейг. "Он делал меня лучше". Эта мысль мелким саднящим осколком заселилась в мозгу и, пульсируя, разрасталась, монотонно, но уверенно требуя к себе все больше и больше внимания. Твик сдавил виски, вперившись в пол и пытаясь отвлечься на его неровный узор. Он судорожно обхватил голову руками, мысленно ища спасительную тайную тропу, ведущую в ту часть сознания, где всё всегда было хорошо, где не было ничего, помимо покоя и радости, где все происходило так, как хотелось. Где можно было забыть себя. Где получалось подлатать расшатанные нервы. Но где-то дорога явно свернула не туда.       Самокопание никогда не приводило Твика ни к чему хорошему. После этого обычно положительного и изнуряющего занятия оставался лишь неприятный осадок и скрипящая сухость во рту. Чем глубже копаешь, тем больше разрываешь дерьма, зачастую надуманного и несущественного, но, будучи затронутым, оно начинает разбухать и множиться, перекрывая путь для всего остального. Подкармливаемое жалостью к себе, оно неумолимо распространяется, отравляя организм и наполняя собою его, и в скором времени весь человек неизбежно превращается в дерьмо. Сквозь усилие выдернув себя из этого видения, Твик нервно сглотнул. В горле пересохло, язык драл нёбо, распространяя во рту мерзкий кисловатый привкус. Становится сложнее дышать, когда осознаешь, что твоя зона комфорта ограничена радиусом вытянутой руки. Каждый, кто подходил ближе, мгновенно становился источником беспокойства, и каждая минута пребывания посторонних на запретной для них территории превращалась в страх. Страх быть выбитым из привычного оборота жизни, страх быть обожженным чужими словами, страх увидеть чужие ухмыляющиеся лица и услышать раздирающий рты смех над тем, кто так отчаянно с самого рождения дергался в попытках оградить себя от давящей действительности. Маленький мальчик где-то в углу души издал первый сдавленный всхлип. Твик нервно сжал и без того измятую в районе груди ткань, ощущая себя тем же забитым и брошенным всеми ребенком, что изо всех сил старался на протяжении всей своей жалкой жизни адаптироваться к реалиям этой вселенной. Водоворот мыслей начал мельтешить перед глазами, болезненно вспыхивая пятнами воспоминаний и совершенных ошибок. Среди бесконечности этого хаоса ясная и отчетливая мысль клеймом обожгла сердце. - Мне ведь... Нечего терять, - с нездоровым блеском в глазах улыбнулся Твик, поднимая голову и замирая в этой позе. Желтые неравномерные полосы света, бросаемые проезжающими мимо автомобилями, заглядывали в окна, не дожидаясь приглашения, проползали по стенам и уносились прочь, не найдя себе развлечения в темном доме. Твик молча, практически не моргая, еще некоторое время понаблюдал за причудливой игрой фар, все настойчивее осознавая, что шестнадцать квадратных метров комнаты превратились в тюрьму, ключи от замков которой были только у двоих в этом мире. Не глядя нашарив дрожащей от нетерпения рукой телефон, Твик с присохшей к лицу улыбкой набрал номер худшего их них.

***

      Настырный звонок испортил все удовольствие от перерыва. Работы сегодня и так было завались, и нарушенный протяжной мелодией отдых не делал этот вечер лучше. Баттерс долго косился на свой телефон, с каждой новой порцией вибрации уползавший все дальше, и думал о вечном. А стоит ли отвечать? Экран снова зазывающе замерцал. С одной стороны, звонил Кенни. С другой стороны... Звонил Кенни. Если у того опять навязчивые идеи, то разговор затянется и будет мало того, что подавляюще односторонним из-за привычки Маккормика трепаться без умолку, так еще и вероятнее всего бессмысленным, так как его фантастические затеи практически всегда выходили боком для остальных. Но ушлый и верткий, как червь, Кенни мог раздобыть какое-нибудь интересное и срочное дельце, не предвещавшее травм или смертоубийства... Телефон умолк, и Баттерс пожал плечами: не судьба, видимо. Однако вслед за первым последовал второй заход, и Стотч, шумно выдохнув, понадеялся на лучшее. - Да? - Чел, я сбагрю тебе нервного? Он всю лабку слезами зальет, а мне еще работать, - сипло и обильно сдобрено щелчками, раздалось из динамика. Надо бы уже основательно заняться сподвижением Маккормика на покупку нового средства связи. - Что у тебя там происходит? - Твик курнул, и как-то уж совсем сильно его разнесло, - голос Кенни звучал более обеспокоенно, нежели раздраженно. - Битый час не могу с ним совладать. Баттерс медленно, устало вдохнул, свободной пятерней перебрав волосы назад. На кой черт Твику вообще понадобилось что-то сильнее его аптечных колес, которые могли свалить слона в годовую спячку. А смешивать такие антидепрессанты с какой-либо травой было одной из самых херовых идей, приходивших в черт знает чем забитую лохматую башку. Небось, Маккормик постарался, а теперь вкушает последствия. - Если он буянит, но нахрен он мне тут сдался? - Не-не-не, - динамик истошно пискнул, и Баттерс, не успевший вовремя отнять ухо от смартфона, скривился каждой мышцей лица. - Он мирный, просто воет белугой так, что у меня аж сердце разрывается. - С каких пор ты стал таким чувствительным? - А с каких пор ты такой говнюк? Стотч чертыхнулся про себя, приняв аргумент. Речь идет все-таки о друге, а не о мешке с навозом и камнями, и проблема была не в том, что уж настолько сильно не хотелось возиться, подобно няньке, с уже далеко не маленьким парнем, а в том, что оставить его просто так, в одиночестве в комнате отдыха персонала Баттерс, не отработавший свою смену, бы точно не смог. Даже зная, что Твик будет в безопасности. Один. Младший семьи Стотчев слишком часто оказывался под домашним арестом, и это состояние покинутости всеми до сих пор желчью и обидой отдавалось в груди. Пальцы принялись расчесывать бритый висок, покрытой до неправдоподобности мягкой светлой щетиной. - Так сдай его кому-нибудь. - Ты рехнулся, ублюдина?! - искреннему негодованию Маккормика не было предела. - Его заселят в дурку, и тогда хер нам, а не друг! И ты мне тогда не друг! И я вообще с тобой общаться не буду. Я-то думал, ты нормальный, а ты... - Не туда, дебил! - перебил возмущенную тираду Баттерс, и думать бы не ставший о вызове даже пожарки в экстренном случае. Нелюбовь к каким бы то ни было спецслужбам была сильнее любого здравомыслия. - Звони Клайду. Или Крейгу, смотря кто больше нравится. Вместо ответа Кенни низко прорычал в трубку. Оба варианта были откровенно убогими. - Мы скоро придем, - отрезал он. - Э, ты меня слышал?! Я скажу охране, чтоб тебя вообще за километр не подпускали! Ответь, сука, стой! - под конец Баттерс уже перешел на несдерживаемый ор, но услышал лишь короткие гудки. Стотч безвольно рухнул на диван, не став даже подбирать выскользнувший из рук телефон, и обреченно простонал, вдавившись лицом в подушку. Ночка предстояла нелегкая.       Твик представил всех людей, с которыми он когда-либо - пусть даже мельком - встречался, и выстроил их перед собой полукругом. Бессчетное множество глаз не моргая смотрело на него, и Твик в ответ грустно улыбнулся, поняв простую истину: со многими он не мог встретиться взглядом. Были среди этой молчаливой толпы те, кому можно было радостно помахать, и они бы помахали в ответ. Были те, на кого можно было глянуть с вызовом, собрав всю волю в кулак, и они бы отозвались тем же. Но таких были всего лишь единицы. Большинству было абсолютно плевать. Практически никому не было дела, и Твик осознавал, что в этом была лишь его вина. Стоило больше разговаривать с людьми, больше доверять им, больше слушать их, чтобы не приходилось сильнее всего бояться в конечном итоге остаться в одиночестве. - Я т-такой идиот, - сдавленно прозвучало в абсолютной тишине, и Баттерс, не открывая глаз, потрепал и без того взлохмаченную голову, зарывшуюся в угол дивана между его спинкой и мягким протертым подлокотником. - Ага. - В-вечно всё порчу. - Ага. - Со мной с-столько проблем. - Ага. - В-всех раздражаю. - Кого как. - Х-хотя бы ты останешься моим другом? Баттерс опустил одну ногу на пол для устойчивости. Для двоих на одном тесном диванчике опустевшей кальянной явно было мало места, и Стотч то и дело норовил соскользнуть на пол. - Ровно до тех пор, пока у меня на тебя не встанет, а там уж разберемся. - Кенни м-мне то же самое сказал, - было слышно, что Твик наконец улыбнулся. - Значит, одним конкурентом больше, - в очередной раз отшутился Баттерс. - Спи давай, тебе на сегодня хватило. Переждав немного и пытаясь не свалиться, он аккуратно вытащил телефон Твика, надеясь, что у того не было привычки стирать старые номера.       Скрип двери сопроводился недовольным сонным бормотанием Стотча: - Долго же ты, где тебя черти носили? - Я вообще не обязан был приходить, - Такер пытался оценить в темноте обстановку, едва очерченную в бледном оконном свете. - Но пришел, - Баттерс осторожно, чтобы не разбудить беспокойно спящего Твика, слез с дивана и принялся растирать затекшую шею. - Принимай. - Объяснишь или нет? - кивнув в сторону измотанного одноклассника, негромко, но с нажимом поинтересовался Крейг, не понявший из немногословного сообщения почти ничего. - Присмотри за ним, чтобы чего не выкинул, - направившись к выходу, Стотч сунул глухо звякнувший в кулаке ключ в карман Такера. - Мне и так из-за него от отца достанется. - Почему я? - Мне позвать Донована? - предложил Баттерс, впрочем, отдавая себе отчет в том, что это был бы последний человек, к которому бы он обратился. Даже после старших Твиков. Даже после Картмана. Скривившееся лицо Крейга прекрасно дало понять, что слова попали прямиком в цель. - Пойду переночую у Кенни. Уж лучше в клоповнике, чем в этой дыре. Щелкнул замок, и комнату заполнила тишина. Простояв на месте минут десять, Такер так и не сумел придумать, что делать дальше, и, приблизившись к спящему парню, наклонился, чтобы получше рассмотреть его лицо. Под припухшими красными глазами виднелись настолько глубокие синяки, что сердце невольно екнуло. Под светлыми прядями нельзя было не заметить впалые щеки, но Крейг только сейчас обратил на них внимание. Как и на то, настолько сильно успел вытянуться за несколько лет Твик. Взгляд прошелся по слишком худому телу, которому отчетливо не хватало веса, и Такер, сжав зубы, сел на пол, откинувшись на эту исхудалую спину. - Да что эта мразь сделала с тобой? - обиженный и злой шепот так и не дождался ответа. Столько лет пришлось потратить на то, чтобы Твик смог отказаться от чертовых таблеток, начал нормально питаться, перестал запинаться на каждой фразе, отвык от кофеина в конце концов, а теперь он снова перестал быть похожим на нормального человека. - Да у тебя нога, как моя рука, - горестно проговорил Крейг, будучи не способным что-либо изменить. Вероятно, стоило разбудить, растолкать, высказать все обиды и вытребовать ответы на каждый вопрос, но Такер понимал, что меньше всего на свете ему хотелось тревожить этот неспокойный, нервный сон. Ночь медленно переползала за окном, и Крейгу вскоре стало невыносимо сложно отбиваться от обволакивающей полудремы. В итоге, он сдался, не видя смысла мучить себя, и стал вслушиваться в становившееся всё ровнее дыхание Твика. Этот звук убаюкивал лучше любой колыбельной, и вскоре сон взял верх.       Давно не доводилось видеть цветные сны. Яркие, насыщенные, они не несли с собой угрозы, лишь подслащивали и развлекали уставшее сознание. Мягко проснувшись, Твик уперся лбом в спинку дивана и скомканно потянулся всем телом, елозя голыми пятками по подлокотнику. Неожиданно прозвучавший вопрос заставил замереть и резко обернуться. - Нормально себя чувствуешь? - Крейг потер лицо ладонями, отгоняя остатки сна. Спать сидя было не лучшей идеей, но бывало и похуже, так что жаловаться никто не собирался. - Д-да, - с трудом продрав сухое горло, выдавил Твик, толком не разобравшись в своем состоянии. Он не мог сообразить, видится ли ему происходящее, и потому не мог найти подходящих слов. - Тогда я пойду, - Такер неловко поднялся, опершись для равновесия на бедро Твика и разминая задеревеневшие ноги. Тот протянул было руку вслед направившемуся к выходу парню, собираясь окликнуть его, но тут Крейг обернулся сам. - Лови. На ладонь приземлились оставленные Баттерсом ключи, и, пока они отвлекали на себя внимание, Такер уже успел уйти. Твик встревоженно сел, понимая, что не помнит практически ничего из прошлой ночи: оставались лишь бессвязные обрывки событий и разговоров. Однако самым странным было осознание того, что первые за долгое время он спал так спокойно.

***

      - Кенни, я т-так виноват… - едва слышным голосом проговорил Твик, отнимая холодные ладони от неправдоподобно бледного лица. Маккормик на миг замешкался от такого зрелища, но постарался виду не подать. - Ну, если ты о том, что громила зол на вас с Донованом, как драный черт, то тут ключевая проблема не в тебе, а... - Кен… ни… - затухающим шепотом позвал обессиленный от тревог Твик, опуская голову и плечи и глядя прямо перед собой. "Ох, мать... " - Кенни знал это состояние, но до последнего надеялся, что все обойдется. - Рассказывай. Он присел рядом на школьные ступени, подперев плечом вздрагивавшего приятеля, и достал из заднего кармана грязную, измятую пачку дешевых сигарет, предчувствуя долгий разговор, во время которого придется много молчать. В данную минуту позарез не хватало готового всегда и всех выслушать Баттерса. Он практически каждый раз искренне сочувствовал людям, одним своим видом, казалось бы, склоняя их хотя бы улыбнуться, уверовав в светлое будущее. Всегда поддерживал и подбодрял, однако... Ничего по существу не делал. Дружба дружбой, но влезать в чужие дела, а в особенности в отношения, - дело неблагодарное. Едва какой промах, и виноват уже будет советчик-альтруист, да и становиться отвечающим за все грехи купидоном было весьма с моральной стороны накладно. К тому же Баттерс всегда склонялся к довольно пассивной и подчас работающей только в его сторону теорией, что всё случается так, как только ты сам заслужил. Был хорошим мальчиком - получай поблажки и любовь во всевозможных ее проявлениях. Был мудаком - вот и страдай, как подобает мудаку. Жалуйся и ной, сколько душе угодно, от этого ничего не изменится, не станет ни лучше, ни хуже, но предпринимать ли что-либо или пустить на самотек... Это уж каждый должен сам решать, а там как пойдет. Кенни же привык отвечать на чужое горе поступками и сидеть в бездействии для него в то время, пока близкий человек насквозь выедает себя, было сродни пытке. Маккормик молча слушал то и дело прерывающийся и хронологически безнадежно сбившийся рассказ обо всем сразу: об отце Такера, о тянущем одиночестве, о вовремя появившемся Клайде, о судьбоносном ужине, о мечтах, ошибках, встречах, даже о чертовой морской свинье. И о горестном сожалении, припорошившем воспоминания последних лет. Твик глубоко и часто дышал, дрожащей рукой сминая одежду на груди. Не было ни истерик, ни срывов, слово эта история уже была когда-то рассказана, и Кенни запоздало понял, что Баттерс наверняка давно все знал, но ничего - как и предполагалось - не сделал. И никому не сказал. В какой-то степени это делало ему чести, но, Кенни-то считал его своим другом и думал , что нечто настолько важное не должно было оставаться в тайне. Надо бы не забыть понадавать за такое Стотчу по шее.       Тяжелый вздох выпустил провентилировавший легкие дым. Глядя на изможденного длительным монологом рассказчика, наконец излившего душу, Маккормик отнял от губ сигарету и безмолвно подсунул ему к лицу. С секунду помедлив, Твик затянулся и, все-таки поперхнувшись, кивнул в знак благодарности. Начал накрапывать холодный острый дождь, размывая всю идиллию момента. Пора сворачиваться. - Еще пара минут, - Кенни мельком покосился на друга и опустил руку ему на макушку, приминая вечно вздыбленные волосы, - и возвращаемся. И Твику ничего иного не оставалось, кроме как вновь благодарно кинуть.

***

Описывавший круги по комнате, Кенни изможденно повалился на кровать. - Чел, пойми, я реально хочу ему помочь! Баттерс, уже давно не без сожаления отбросивший надежды доделать очередной никому не всравшийся, но определенно крайне важный реферат, устало посмотрел на бесцеремонного узурпатора своей территории. - Тогда для начала выбери, на чьей ты стороне. И прекрати носиться, от тебя голова кружится. - Как это "выбери"?! - возмутился Маккормик, замолотив руками по покрывалу. - Я за команду нашей кофейной феи и... - Ты понял, о чем я, - прервал ненужный монологический поток Стотч. - Сам не знаешь, так спроси у него. Нельзя было сказать, что он поддерживал желание приятеля вмешиваться личные дела их общего друга, но и мешать бы никогда не стал. У каждого свои методы. - Да я спрашивал у него, а толку? Как целка мнется, ну... Кенни перестал брыкаться и просто молча лежал, распластавшись на кровати, и смотрел в потолок. Думал. Было бы проще, если б речь шла только о личных предпочтениях, но в случае с эмоциями других людей все гораздо сложнее. Маккормик ухватился за край покрывала и, крутанувшись, завернулся в него вместе с одеялом, как в лаваш, принявшись вновь переваривать в голове пачками воспоминания, пытаясь уцепиться хоть за что-то.       "Скажи честно, кого из них?" Твик нервно дернулся от возникшей из ниоткуда физиономии Кенни. Тот пытливо смотрел прямо в глаза, и от их возбужденного и при этом сосредоточенного блеска становилось неуютно, неловко и даже как-то боязно. "Такер или Донован, кого их них?" "Ч-что к-к-кого?" - Твик начал заикаться еще усерднее прежнего, практически переходя на уровень Джимми. Поддавшийся внезапному нападению, невротик изо всех сил пытался отвернуться, выворачивая себе шею, пока Маккормик наконец не притянул его к себе за уши. "Хочешь, любишь, трахнешь, что угодно - выбирай!" - Кенни тряхнул лохматую голову. "Первый или второй, ну?" "Нет, агх! Прекрати!" "Тогда давай так", - Маккормик принялся с азартным прищуром выворачивать карманы, вываливая на стол фантики, сломанные спички, чеки, листья и прочий мусор, пока не выудил из недр драной рыжей куртки то, что искал. "Орел - Клайд, решка - Крейг". "Агх! П-почему это Клайд - орел? То есть не гадай так просто на людей, агх! Посмотри, ч-что ты наделал! Агх!", - Твик быстро указал на свой дергающийся глаз и закрыл его ладонью. Пришлось прижимать кулак второй руки к губам, чтобы пресечь не на шутку разошедшиеся и окончательно вырвавшиеся из-под контроля вскрики. Маккормик отошел на шаг и скрестил руки на груди, основательно задумавшись и нахмурив брови. Должен же быть способ, должен же быть способ, должен... "Твик!" "Агх?!" "Весь следующий урок - пообещай мне! - ты хорошенько подумаешь над этим вопросом. Понял? Да прекрати рвать волосы… Про любовь, всякие там чувства и прочую лабуду, хорошо? Всего один гребаный урок, большего не прошу!", - Кенни тряхнул Твика для пущего усваивания информации. "По рукам?" Тот ожесточенно закивал, в первую очередь заботясь о том, чтобы в данную минуту его оставили в покое. Удовлетворенный ответом, Маккормик воодушевленно перепрыгнул через ряд столов, занимая свое место, превратившееся на ближайший час в основной наблюдательный пункт за дерганым одноклассником.       Вяло шевелясь в своем пуховом коконе, Кенни никак не мог достать пяткой до головы или хотя бы лопатки Баттерса. Как все оказалось просто, стоило лишь немного подумать и проявить толику внимания. - Ты всё, сука, знал с самого начала, - нога почти достала до своей цели, но Стотч отодвинулся на полшага, сделавшись недосягаемым для ленивых атак. - И молчал. Насколько искренними были чувства Твика, настолько легко они читались, нужно было только чуть более пристально взглянуть на него. С ежесекундно меняющимся выражением, его лицо на протяжении того урока - бесполезнейшего с точки зрения образования - то невозможно бледнело, то вспыхивало так, что Кенни действительно начинал беспокоиться, а не загнется ли его дружок от перепадов давления или сердечного приступа. Но главным во всей этой чехарде эмоций было то, что почти все редкие, несмелые и отчаянно скрываемые взгляды были направлены в одну сторону. - Хорошо же самому догадаться, - эмоционально восприимчивому Баттерсу были невдомек настолько долгие раздумья Маккормика, когда Твик при ближайшем рассмотрении всегда был удивительно похож на открытую книгу. - Что делать собираешься? Завернутый в рулет, парень лишь дернул босой ступней, занежившись в чистом запахе порошка и уже перестав даже для видимости бороться с сонливостью. Окрыленный своей догадкой, Кенни решил обо всем остальном подумать завтра, а сегодня он и так молодец.

***

      Раз больше не на кого отвлекаться, значит, появилось много свободного времени? Бокс, самбо, бейсбол. Выгнали из последней команды за драку? Значит, займешься моделированием автомобилей. Тачки - это же так по-мужски. Свежий кровоподтек и заявление об отчислении? Зато сын растет сильным. Пойдешь на хоккей клюшки о чужие головы ломать. Оказалось, что так нельзя? Тогда... Тогда без разницы что, лишь бы у мальчишки не хватало времени на разную дурь в голове. Занято тело - не развращается мозг, принцип отца был неоспорим. Что угодно, лишь бы в буйную голову не лезли гейские мыслишки, да? Сын должен быть сыном. "Надеюсь, ты рад, отец", - в никуда проговорил Крейг, чувствуя ладонью жесткую и местами облезлую обмотку. Хотя бы битой научился махать, какой-никакой прок от спорта. На изувеченной подростками заброшке всегда можно было вдоволь выпустить пар, разрушив или разломав что-либо, либо - при особом везении - погонять бомжей и наркоманов, по воле случая неудачно влезших на оккупированную территорию. Но сейчас Такер раздраженно сплюнул под ноги. Эта поганая слежка уже порядком надоела. - Долго собираешься пялиться на меня? - Крейг опустил натруженную руку, и бита гулко ударилась о бетонный пол. - Бесишь. Маккормик вылез из своего укрытия, чинно прошествовав до ближайшего разоренного пустого окна, смахнул рукавом колкую стеклянную пыль и уселся на подоконник, закинув на него ногу и подперев в задумчивости жилистым кулаком подбородок. - Что?! - Такер начинал постепенно выходить из себя, раздразниваемый нарочито небрежным спокойствием своего зрителя. Тот качнулся сперва в одну сторону, затем неспешно - в другую, блуждающим взглядом оценивая осыпающийся потолок, и в итоге вернулся в исходную позицию, прикрыв глаза. - Да вот смотрю на тебя, обрыгана, - сосредоточенно промычал Кенни, - и одного понять никак не могу, - он был вопиюще расслаблен для подобного разговора, - что же такой милашка, как Твик, в тебе нашел? На секунду опешив от такой неистовой наглости, Крейг сцепил зубы и с сухим скрежетом провел своим оружием по рассыпанной у ног смеси песка и штукатурки. - Съеби отсюда, Маккормик. Не было никакого желания марать руки об этого суицидального психа, но его общество откровенно действовало на нервы. - Ну-ну, - под подошвой изношенного сапога хрустнуло стекло, и Кенни, закинув руки за голову, за пару легких прыжков оказался подле угрюмого собеседника. - А я-то думал, что тебе будет интересно послушать, как у малыша Твика дела. Подтверждая как нельзя вовремя прозвучавшие слова, уже замахнувшийся было Такер остановил движение в десятке сантиметров от рыжего капюшона. Маккормик даже не дернулся и лишь ленивой ладонью отодвинул от себя биту. - Сдохнуть хочешь? - с особой тщательностью делая акцент на первом слове, прорычал Крейг, одной рукой хватая провокатора за грудки. - Смерти нет, чувак, - с едва уловимо нездоровым смешком проговорил Кенни и тихо, хрипяще рассмеялся, будто рассказал одному ему понятный пошлый анекдот, высвобождаясь из ощутимо ослабевшей хватки. - Сейчас я ей для тебя стану, - Такер отступил, в очередной раз поднимая биту и стараясь не показывать неуверенность, которую всегда вселял в него явно двинутый на всю голову и непредсказуемый в своем сумасшествии Маккормик. - Я уж сам как-нибудь ее найду, - пообещал тот, невесело ухмыльнувшись своим мыслям. - У меня к тебе предложение, спортсмен. Только биту убери. Крейг сделал глубокий вдох. Надо успокоиться и сосчитать до десяти… Один... Два... Три... - Хочешь избавиться от Донована? Десять.