Черта

      Очередная волна мягко качнула лодку, не издав всплеска. Та разок накренилась и вернулась к своему безмятежному дрейфованию, уверенно держась на водной глади. Твик лежал на дне этой лодки, окутанный лишенной тревог темнотой опущенных век и убаюканный теплой и размеренной качкой. Течение времени сплеталось со спокойным ветром, легкими касаниями трепавшим светлые пряди, хаотично обрамлявшие бледное лицо. Неожиданно качка прекратилась. Настолько хотелось нежиться подольше, что Твик протянул руки в надежде снова ухватиться за исчезающее чувство, но вместо этого ощутил лишь тяжесть чужой ладони на своей голове. - Всё будет хорошо. Не отнимая руки, Такер обернулся, недвусмысленно подгоняя взглядом неторопливую медсестру и игнорируя шипящего под боком Донована, требовавшего свалить подальше. - Вы двое - вон! Без лишних церемоний оба были схвачены за шкирку и выставлены за дверь продолжать разборки вне медкабинета, в котором остался без какой-либо поддержки приминать жесткую койку Твик.

***

      Колючего толстого пледа не хватало на двоих, и Клайд перетянул свой край в сторону Твика, вздрагивавшего при каждом резком звуке фильма. Дурацкое незапоминающееся кино, коих тысячи, штампованных порой до целых диалогов, оно отчего-то захватило всё внимание дерганого паренька, замирающего порой с пресным крекером в руке и неотрывно смотрящего на вспыхивающий взрывами телевизор - одинокий и непостоянный источник света в темной гостиной. Донован давно утратил интерес к бессмысленному пафосу на экране и украдкой поглядывал на своего гостя. Отец Клайда так и не женился во второй раз и, пропадая на работе до позднего вечера, по возвращению домой направлялся прямиком в объятия Морфея, не интересуясь жизнью своих детей. Единственным, что сейчас нарушало тишину, был переполненный разношерстными голосами и шумными спецэффектами фильм. Клайд начинал ненавидеть себя за то, что не выбрал что-то поспокойнее, но не мог не признать, что отсвечивавшие в широко распахнутых глазах Твика пестрые блики завораживали своей живой игрой. Хотелось вечно следить за ней, но на этот вечер было запланировано важное дело, которое и так уже откладывалось слишком долго. Глубокий вдох... - Эй, Твик, скажи, ты... - Клайд собрал все свое мужество, которого, как оказалось, не так уж много. - Забыл уже... его? Он был не в силах произнести имя того, кого не мог обойти столько лет, и встретив недоуменный взгляд, ответил многозначным молчанием в надежде, что рано или поздно смысл вопроса все же дойдет. - А, ну... Д-да, - после некоторой паузы соврал Твик, которому от любого упоминания о Такере становилось не по себе, даже спустя полтора года. - Тогда как ты смотришь на то... - Донован замялся, сжимая кулаки и перебирая волосы на затылке. Как, черт побери, это непросто. - Как насчет меня? - все тренировки, вся подготовка пошли псу под хвост наравне с заносчивой храбростью, самомнением и напыщенной гордостью. - То есть мне... Ты не хотел бы попробовать... Встречаться... Со мной... - не сумев сохранить лицо, Клайд принялся суетливо размахивать руками, пойдя на попятную: - Тебе не надо отвечать прямо сейчас! Я не тороплю, не подумай... Вернее, подумай... - как последний дурак, Донован нес невообразимую ахинею и уже не мог остановиться, хотя понимал, что стоило бы. Он нервно жестикулировал, выдавая тем самым все волнение и лишь усиливая его. Надо было заткнуться сразу или - еще лучше - выждать еще пару дней, чтобы не облажаться настолько смачно. Клайд корил себя за поспешность, одновременно вслух выдавая бессвязную околесицу, пока неожиданно не замолчал, опасаясь, что ослышался. - Что? - Х-хорошо, - повторил Твик, сопровождая сказанное едва заметным кивком. Не было причин отказывать: последнее время Донован почти всегда был рядом, околачивался вокруг даже тогда, когда его не звали, постоянно пытаясь как-то поднять настроение. Приносил кофе, устраивал вечера с фильмами и вредными закусками, убеждал, что любые перемены всегда к лучшему и посильно помогал в разных мелочах, не требуя взамен ничего. Почему бы не попробовать? - Ты серьезно? - оторопел Клайд, но тотчас взял себя в руки. - Я хотел сказать, что здорово, даже круто, - подумав, он подобрал под себя ноги, и потянулся к дернувшемуся, но оставшемуся на месте Твику, чтобы оставить на его щеке неловкий поцелуй. - Вот и договорились, - от прежней нерешительности не осталось и следа. Донован откинулся обратно на спинку дивана, вернув своему лицу присущее ему выражение самоуверенности, разве что легкий след румянца выдавал бурлящие в крови эмоции. Ловко подброшенный, пульт от телевизора приземлился прямиком в ладонь. - Мы там порядком пропустили, сейчас отмотаю! Твик снова придвинулся к крекерам, переводя взгляд на экран. По сути, было все равно, но может, действительно что-нибудь выйдет? Оба вели себя так, словно ничего не произошло, и только Клайд, подчас комментируя повороты сюжета, то и дело, не поворачивая головы, поправлял край пледа, упорно сползавшего с угловатого плеча.

***

      Директор привычным жестом скрестил руки на груди. - Значит, вы только помогли однокласснику добраться до медпункта, так? Клайд и Крейг, сидевшие напротив широкого стола, синхронно кивнули. - Без какого-либо рукоприкладства вы отнесли его медсестре, так? - Я отнес, - отрезал Такер и тотчас услышал рядом приглушенный мат. - Вам есть что сказать, мистер Донован? - Нет, сэр. - И чем же вы занимались, пока мистер Такер старался ради своего товарища? - Дерьму он товарищ, - процедил Клайд, бросая на сверстника косые взгляды. - Что, мистер Донован? - Помогал я, говорю. - Славно, - директор встал из-за стола и демонстративно прошелся по кабинету. - Вас я услышал. Благо, мистер Твик претензий к вам не имеет, разве что мне пришлось уведомить ваших родителей об утреннем инциденте. Теперь оба можете быть свободны. Клайд подорвался первым и вылетел в коридор, второму же не впервой было участвовать в подобных беседах, вдобавок он знал, что торопиться было некуда. - С-с-сука, - первым делом услышал Крейг, хлопнув дверью, и жестом отправил беснующегося Донована в известном направлении, не желая продолжать разговор. Тем более что выяснять отношения на глазах у столпившейся в ожидании хлеба и зрелищ школьной массы настроения не было никакого.       Твик ждал, как и договаривались, у школьных дверей. Зад неприятно саднил от немилосердной иглы медсестры, ставившей уколы так, словно насаживала мясо на шампур. Но стоило отдать ей должное: это зудящее чувство частично перебивало воспоминания об утре, пресыщенном событиями. Нельзя было зацикливаться на них, но, как бы Твик ни силился отогнать их, мысли одна на другую наслаивались в голове массивным пластом. Неповрежденная рука принялась теребить шину на сломанном пальце, пуская по нервам пульсирующую боль. Эта пагубная привычка становилась сильнее с каждым днем, не позволяя кости нормально срастись. Сдвинув мизинец особенно неудачно, Твик одернул себя. "Всё будет хорошо", - фраза, выдрессировавшая в свое время стойкую привычку верить в светлое будущее, отдавалась в ушах, перебивая визгливый гомон направлявшихся по домам учеников. Невозможно было забыть ни эти слова, произнесенные спокойным и уверенным голосом, ни сильные прикосновения, от которых по всему телу, как раньше, прокатывал жар. Этим утром, находясь в полудреме, Твик к собственному сожалению понимал всё, что происходило вокруг, и отчетливее всего - желание оставаться дольше в созданной подсознанием лодке, на самом деле бывшей всего лишь парой поджарых крепких рук. Становилось невозможно отделаться от тяжелого осадка, сваливавшегося на душе в плотный камень, и Твик облокотился на холодную стену, пытаясь отвлечься на любой сторонний вздор, когда мягкая ладонь коснулась локтя. - Ты в порядке? Сдобренное волнением, лицо Клайда было непривычно угрюмым, и, даже услышав утвердительный ответ, он не сумел взбодриться пусть и для видимости. Школу покинули молча, каждый погруженный в свои мысли, пока едва задушенный памятью голос не вырвал из тяжких раздумий. - Придурок! - Томас охватил сына за голову и потащил его в сторону машины. - Полезай, дома поговорим. - Агх! Слишком резко, слишком громко, слишком заметно. Твик зажал рот ладонью, начав задыхаться. Старший Такер обернулся на вскрик, смерив нервно дрожащего подростка взглядом, полным бескрайнего презрения, и сел в автомобиль под аккомпанемент шептавшейся и улюлюкающей оравы школьников. Твик отшатнулся, заставляя себя дышать. Как же он ненавидел этого человека. Больше своих родителей. Больше непрекращающейся бессонницы. Больше пытающихся выскрести самую душу врачей. Больше, чем даже себя.

***

      - Проходи, садись. Твик замялся на пороге. - А где Крейг? - Садись, - Томас подошел к гостю, схватив его за плечо, усадил на стул и сел напротив. - Я кое о чем тебя попрошу, это не займет много времени. Было неуютно под пристальным взглядом. Было страшно наедине с угрюмым отцом Крейга. Хотелось сбежать, но тело отказывалось повиноваться. - Мой сын - хороший мальчик, - старший Такер начал издалека, изучая Твика с ног до головы. - Понимаешь? Тот кивнул, не до конца осознавая смысл разговора, но подсознательно стремясь прочь. - Я желаю ему хорошей жизни, - Томас помедлил и наклонился вперед. - Нормальной. Твик опешил, не веря в то, что речь зайдет о, вроде бы, отболевшей уже четыре года назад теме. - То, что Крейг... не такой, как все, может сильно осложнить его будущее, понимаешь? Ему надо обзавестись семьей, стать достойным человеком... - Я могу быть его семьей, - выговорил Твик, боясь поднять глаза. Ему было слишком сложно выносить давление, ему хотелось забиться в самый темный угол, ему не хватало сил толком возразить. Ему нужен был Крейг. - Не можешь! - мужчина повысил голос, хлопнув ладонью по подлокотнику. - Ваши отношения ненормальные, понимаешь? Это такая болезнь, и ее можно вылечить, пока не стало поздно. Болезнь? Кто сказал подобную чушь? Твик вскинул голову, собрав всю свою решимость: - Это его выбор, его жизнь! - Он мой сын, и мне решать, покуда он живет в моем доме! - отрезал Томас и поднялся. - Я не хочу винить себя в том, что ничего не сделал для Крейга, понимаешь? Этот вопрос начал натирать мозоль, но Твик лишь поджал губы. - Сперва я полагал, что это период, что оно само пройдет, - продолжал рассуждения озабоченный отец. - Мы с женой думали, что где-то сами совершили ошибку, - он приблизился к источнику своих проблем и наклонился к нему. - На самом деле этой ошибкой всегда был ты. Озноб иглами впился под кожу, прервав дыхание. Значит, таковым было истинное мнение старших Такеров. Выходит, они никогда не были рады за сына, посмевшего надеяться на их поддержку. - Продолжить род - его обязанность, - мужчина не сводил глаз с вжавшегося в свой стул нескладного подростка. Как кто-то подобный смог затащить в свои похабные сети Крейга, всегда бывшего удивительно рациональным и обычным, понять было невозможно, и Томас ни разу не верил в то, что его сын дал добровольное согласие на подобную связь. - Он в старости останется один, и это будет твоя вина. Ни детей, ни внуков, и всё из-за тебя. Твик заломил руки. Мгновенно всё стало предельно ясно. Никто ни при каких условиях не был на их стороне, выжидая день их расставания, как национальный праздник. С самого начала для всех вокруг их отношения были всего лишь неприятным развлечением, игрой, которую настал час прервать. - Знаешь, многие советуют отправить парня в интернат или начать выколачивать эту дурь силой, но мне бы не хотелось чтобы дело дошло до этого, а тебе? Твик отчаянно замотал взъерошенной головой, не желая верить услышанному, но при этом прекрасно знал, что глава семьи Такеров вполне сможет осуществить задуманное. - Если бы была иная возможность, мне бы весьма не хотелось бить своего ребенка, - он подошел сзади и опустил широкие ладони на спинку гостевого стула. - В отличие от чужого. Понимаешь? Ком встал поперек горла, преграждая кислороду доступ к легким. Твик нервно вздрагивал от каждого слова, в один момент перестав осознавать их значение, зато прекрасно улавливая суть. Томас говорил, говорил, и говорил, не замолкая ни на минуту и лишь изредка выдерживая тяжелые паузы. -...понимаешь? Твик покорно кивнул, действительно понимая. Не стоило верить в самостоятельно надуманную сказку о большой и чистой любви. Начавшись ни с чего, ей изначально было положено закончиться ничем. Обычный круговорот жизни, болезненная закономерность. - Понимаешь? Надеяться на что-то было так же бесполезно, как загадывать желания на дни рождения. Ничто ни разу не сбывалось. - Эй, понимаешь? Вероятно, это был единственный, а значит, лучший исход для всех. Испариться из чужой судьбы, чтобы не доломать её окончательно. - Понимаешь или нет?! Старший Такер тряхнул погруженного в себя мальчишку, требуя ответа, и тот вновь заторможенно кивнул. - Тогда скоро придешь к нам на ужин. Выметайся, если понял. Неуверенно поднявшись, Твик вышел прочь. Томас в свою очередь тяжело опустился на свое место, надеясь в скором времени получить плоды этой нелегкой беседы, и с силой потер глаза, думая о том, что следовало много лет назад приучить сына запирать дверь.