Черта

      Каждый раз, когда Картман бурно радовался, это было не к добру. Как народная примета, разве что сбывалось все с такой же вероятностью, как шанс разбиться насмерть, прыгнув на асфальт с крыши высотки. Каждый раз, когда Картман радовался, кому-то было плохо. - Истина так величественна!.. - театрально вскинув руку, провозглашал Эрик, прерываясь на не вяжущиеся с образом ехидные смешки. - Картман, завались, - Кайл никогда не видел в чужих ссорах ничего хорошего и бурного веселья не разделял. - Так прекрасна!.. - не унимался толстяк, гарцуя по кабинету. Единственный, среди всех одноклассников. - Заткнись, тебе говорят! Сгрудившаяся в одном месте, толпа начинала расходиться по своим местам, шепотом не одобряя радость Картмана, но не высказывала этого вслух, оставаясь при своем мнении. - Кто-то вывалил всю правду-матку, почему я не могу порадоваться? - Эрик наигранно вскинул брови и, обернувшись на звук распахивающейся двери, протянул в ее сторону открытые ладони. - День только начался, а ты уже на пике славы! Эх, популярность!.. Вздрогнув на пороге, Твик отступил в сторону, понимая, что восторженное приветствие было адресовано не ему. Зашедший следом, Донован быстро обвел глазами класс, замечая неловкие молчаливые взгляды, искоса бросаемые сверстниками. Устремившись к своему месту, у которого еще околачивалась замешкавшаяся группа подростков, Клайд растолкал их руками, чтобы тотчас, нахмурившись, замереть, глядя на представшую картину. На сплошь изодранной поверхности парты чернело потеками короткое кривое послание: "ПИДОР". Пальцы скользнули по рваной лакированной поверхности, в отместку острым краем порезавшей кожу. Донован одернул руку. - Т-ты… - изо всех сил стараясь не поддаваться панике, Твик потянулся к нему, но тот только натянуто улыбнулся, показывая, что все в порядке. - Это мелочи, - он снял ветровку, набросил ее на изувеченный стол, скрывая проблему, и сел, будто наотмашь начерченного краской клейма и не существовало. - Кто бы это мог сделать? - поинтересовался Картман, раздражающе переигрывая. - Да ты! - Брофловски, единственный, кто открыто реагировал на проведение Эрика, начал выходить из себя. Зная пристрастие своего ожиревшего дружка к провоцированию окружающих, у Кайла были все причины для обвинений. - Конечно, это я ведь морды своим бывшим бью, - парировал Картман, сопровождая своими словами появление новоприбывшего Такера. Тот, по привычке игнорируя всех вокруг, занял свое место и, откинувшись на стуле, закрыл глаза: утренняя сонливость все еще не сдавалась, да и наблюдать за суетившимся вокруг Донована Твиком было сомнительным удовольствием. Только задремать так и не удалось из-за очередного потока ругани Картмана и Кайла где-то над ухом и шелестящих переговоров остальных за спиной. И - в первую очередь - то и дело обжигающего взгляда Твика.       Грязные крупные капли срывалась на пол под редкие смешки со всех сторон, оставляя пунктирную дорожку из грязи. Распахнув дверцу своего шкафчика, Клайд принялся заталкивать туда мокрую сумку. - Н-надо сказать учителю! - Твик уже окончательно оторвал одну пуговицу, и взялся выкручивать другую. - Я просто ее уронил, - в который раз повторил Донован и, подумав, добавил: - Не бери в голову. - Так с-сумки не роняют! Из лопнувшей молнии выглядывали коричневые от земли и воды листы учебников и тетрадей. Происходящее стало выходить за рамки дозволенного и стремительно перерастало в издевательство. - А я хорошенько постарался, - отшутился Клайд и, украдкой глянув по сторонам, быстро поцеловал в высокий лоб откровенно перенервничавшего парня. Тот вздрогнул то ли от неожиданности, то ли от зашкаливающего напряжения, то ли от выражения лица заставшего это зрелище Такера. Твик машинально встал между ним и Донованом и вперился в Крейга с четким желанием потолковать о случившемся. - Одолжишь мне пару тетрадей? - прозвучавший сквозь улыбку голос на этот раз сбил всю решимость, но пускать все на самотек было нельзя.       Быстрая рука толкнула в плечо, заставив отшатнуться к стене. Маккормик мелко подпрыгивал от нетерпения, пристально изучая по обыкновению бесстрастного и слегка угрюмого Такера. - Чувак, зачем ты это сделал? - Что - это? - проще было разговорить камень. - Не строй из себя дурака! - обиженно воскликнул Кенни, все наставления которого наглейшим образом игнорировались. - Я ж тебе говорил, что с Донов... - Это не я, - бросил Крейг, не видевший смысла продолжать допрос, и, оттолкнув наседавшего приятеля, отправился своей дорогой. - А кто тогда? - Маккормик и не думал отставать. - Эй, куда пошел!       Шумная столовая всегда была нейтральной территорией, зоной перемирия, где можно было без труда разделить всех учащихся по социальным классам. Изгои и одиночки, устоявшиеся компании, собиравшиеся по интересам группы, кучки девиц, коалиции клубов и другие - у каждого человека было свое место, и Крейгу было достаточно одного взгляда, чтобы освободить свое. Опустевший стол встретил дребезжанием холодный поднос. Пресная еда не отличалась особыми изысками, но была все же лучше, чем ничего. - Мы не закончили! - прорывной, как лопнувшая плотина, Кенни уселся напротив, приземляя заодно и свой скудный обед. Такер про себя громко застонал, уже битый час не зная, как отделаться от навязчивого общения. Может, если притвориться мертвым, Маккормик уйдет?       На вкус кофе был больше похож на выжатую половую тряпку, и Твик, все-таки побрезговав, отставил его. Ругая себя за малодушие, он то и дело поглядывал через плечо Баттерса, сидящего по другую сторону стола, в направлении Такера, к удивлению заметив около него общительного Кенни. Сколько бы невысказанных претензий не толкалось в голове, Твик сейчас был рад, что в кои-то веки Крейг обедал не один. Мягкая ладонь настойчиво похлопала Баттерса по спине. - Двинься-ка. - Тебе места мало? - Стотч был совершенно не в восторге от посягательств на свою территорию. - Сядь за другой стол! Клайд растолкал себе участок лавки, невзирая на яростное недовольство сверстника. - Мне этот больше нравится. Баттерс закатил глаза и демонстративно отвернулся. Твик дернулся, будучи из-за массивной спины Донована не способным теперь наблюдать за Крейгом, и занялся своей едой. - Ладно, мне еще надо заскочить за справкой, - не замолкавший на протяжении всего своего пребывания в столовой, Клайд, не доев, быстро поднялся и одарил всех сотрапезников фирменной улыбкой, забрав поднос, по которому скользили непропорционально увесистые тарелки. Баттерс облегченно вздохнул и развернулся всем корпусом, взглядом провожая источник своего раздражения.       Не выдержав нового блока нравоучений от гуру коварства и мастера гениальных идей, Такер вылез из-за стола, бросив Кенни читать нотации кому-нибудь другому. Если бы хотелось услышать нечто подобное, проще было бы подраться с кем-нибудь и затем показаться матери на глаза. Крейг быстро отсчитал про себя до десяти, пытаясь не слышать возмущение разошедшегося Маккормика, и направился к выходу из столовой, едва не столкнувшись с весьма неудачно подвернувшимся Донованом. Очередной шаг - и, подкинутый выверенным движением, поднос перевернулся, окатив своим содержимым Клайда, и с оглушительным металлическим грохотом упал на кафельный пол. - Да какого хера ты привязался?! - раздался поверх всего шума надрывный голос. Донован попытался стряхнуть с себя остатки пищи, но лишь сильнее растер их по одежде. Скривившись, Такер молча развернулся и скорым шагом вышел в коридор, не желая начинать скандал. Твик, успевший подскочить к Клайду, сжал кулаки и бросился следом. - Вот ж сука, - оторопело проговорил Кенни, отставляя свой недоеденный обед и оценивая увиденное. Наконец стало понятно, почему Баттерс так ненавидел Донована, этого хитрого и расчетливого ублюдка. - Ну не восхитительно ли? - из всех один только Картман безгранично радовался каждому новому столкновению бывших друзей. Да сегодня был просто праздник какой-то!       Цепкие пальцы ухватились за предплечье и рванули назад. Крейга удалось нагнать только во дворе школы, наполовину опустевшему в обеденное время. - П-почему ты просто не можешь оставить его в п-покое? - запинаясь, Твик старался унять сердце, остервенело толкавшее ребра изнутри. Надо было остановить этот детский сад, который норовил закончиться очередным членовредительством. - Он мне как раз и не нужен, - последовал спокойный и размеренный ответ. Слишком прямо. Приблизившись, Твик уставился Такеру в глаза, тщетно пытаясь найти в них хотя бы крупицу лжи или злобы, но увидел только бережно спрятанный ото всех огонь, тот же, что горел и три года назад. При этом Твик не замечал того, что именно он сам представлял для того, кто сейчас стоял напротив. Для Крейга внутри этого зажатого и вечно суетного человека никогда не переставала переливаться множеством цветов целая звезда, и Такер неосознанно тянулся к ее свету, обжигающему, но такому отчаянно необходимому. Хотелось еще хотя бы раз подержать ее в ладонях, замечая в ней то, что другим было не по силам разглядеть. Неизвестно, сколько продолжалась бы эта нелепая и бессмысленная игра в гляделки, если бы не потянувшиеся со всех сторон руки, растащившие двух парней, так и не успевших сказать друг другу то, что давно уже стоило. Подхваченный набежавшими людьми, Твик с абсолютной ясностью для себя понял, что пытался ненавидеть Крейга, но не мог. Вопреки всем переживаниям, всем обидам, не мог пойти против себя, не мог перевернуть всё в себе с ног на голову. Не мог забыть ничего из того, что связывало их.

***

Их губы не расставались, и Крейг вцепился в мятую рубашку, не оставляя Твику путь к отступлению. Сколько времени прошло с их первого поцелуя, никто не считал, и присутствовавший прежде нервный страх задохнуться от такой близости казался сейчас бессмысленным и глупым, потонув в бескрайних чувствах. Едва неправдоподобно белые в лунном свете, пробиравшемся в окно, руки мягко, но сильно обвили шею Такера, тот с усилием отстранился и уперся лбом в острое плечо, тяжело и прерывисто дыша. Твик, обеспокоенный, что сделал что-то не так, дернулся было в сторону, но Крейг только сильнее прижался, горячим дыханием опаляя торчащие ключицы и тонкую шею, не прикрытые тканью, отчего жар волной прошел до подушечек пальцев. Приподняв голову, Такер вслепую нашел губами край скулы, оставляя на ней влажный пульсирующий след, и в это мгновение удалось заметить его непривычно красное до самых ушей лицо. Осознание пришло неожиданно, из-за этого Твик и сам залился краской. Он мягко оттолкнул от себя Крейга, опрокинув его на спину, и навалился сверху, упираясь ладонями в пружинящий матрац. То, что происходило с Такером, извечно хранившим незыблемое равнодушие, шло вразрез с его привычным состоянием, и Твик пытался запечатлеть в памяти каждую бесценную секунду. Крейг отвернулся и, скрываясь от внимательного взгляда, закрыл лицо одной рукой, другой то и дело сжимая растянутый ворот футболки. Твик аккуратно убрал со лба влажные темные пряди и, наклонившись, кротко поцеловал его. - Неужели ты?.. - Не заставляй меня это говорить, - натянуто просипел Такер. Он обернулся и нетерпеливо впился в губы своего любовника, попутно забираясь ему под рубашку и проводя ладонью от поясницы до лопаток и обратно, неловко и неумело, но этих движений было достаточно, чтобы Твик инстинктивно подался им навстречу. Переняв сбивчивую манеру дышать, он не знал, как ответить на ласку, и искал способ отплатить за нее. Отбросив надежду совладать с неистово колотящимся в груди сердцем, он скользнул рукой по животу Крейга, опустился ниже, замерев в области паха слегка надавил на него. - Можно? Никогда прежде Твик так не нервничал и при этом не был настолько уверен в правильности всего, что происходило. Он был счастлив и напуган, его нетвердые действия не сочетались с блестевшей в глазах уверенностью. Такер с легкостью читал все эти эмоции, столь же сильно отзывавшиеся и в его собственной душе. - Давай, - он пытался подавить подступавшее волнение, однако оно все равно проскальзывало то в легкой дрожи коленей, то в зажмуриваемых подчас глазах, то в дерганых движениях, более всего прочего отвлекавших от всей важности момента. Получив одобрение перейти к следующему шагу, Твик разом растерял всю свою смелость и замер, будучи от напряжения не в силах совладать даже с короткой молнией брюк. Это провал, самый постыдный из всех, которые приходилось пережить, а негнущиеся пальцы начинали всё сильнее трястись, лишь провоцируя нарастающую панику. - Все будет хорошо, - позвал негромкий голос, и горячая ладонь накрыла дрожащую руку, не оставляя причин не верить в услышанное. - Верь мне. И Твик поверил, вновь слившись единым дыханием с Крейгом, направлявшим каждое несмелое движение. Первая любовь, первая близость, неуклюжая, неловкая, но такая волнующая и самая важная, открывала новый путь в безукоризненное, головокружительное будущее. Разве что следовало заранее закрыть дверь.