Заметки попаданца: Война междумирья

Гарри Поттер - обычный 10-ти летний мальчик. Он ходит в школу, старается учиться и избегает всего странного и необычного… ну, пытается. Кто же виноват в том, что странности сами ищут его? То убегая от своего кузена он запрыгнет на двухэтажное здание, то по непонятной причине, убегая от тех же хулиганов, он провалится сквозь пол… чего только стоит то, что на нем все заживает, как на собаке. За это его и не любят. Никто его не любит, и мальчик растет слегка озлобленным и жестоким. Нет, не все еще потеряно, был бы у него хороший друг - глядишь, и стал бы нормальным человеком. Но с ним никто не общался из-за того, что всех его друзей сразу же избивали Дадли и компания. Но сегодня, 24 декабря, Дурсли поехали в гости к тёте Мардж, оставив мальчика одного. И вот в 11:45 он поднимается на крышу, укутавшись в старую кофту, которая размера на 3 больше положенного. Сидел Гарри и думал: – За что мне всё это? Почему я один? Я так сильно хочу себе друга. Вот прямо любого. Кто поймет, с кем можно было бы просто поговорить… Прикрыв глаза, он почувствовал, как слеза прокатилась по щеке, и, тут же вытерев ее, уткнулся в колени. – Почему? – Я задавал себе тот же самый вопрос, Гарри. Много раз…  На этом голос затих, а мальчик испуганно сжался и умолк. Такого голоса он раньше не слышал. В нем сливались жестокость, безразличие и… боль. Где-то глубоко, но Гарри уловил эту нотку. Подняв голову, он увидел мальчика, примерно своего ровесника. Одет он был примерно так же. Старые потрепанные джинсы, слишком большая кофта, но различались они цветом глаз. С одной стороны это были яркие изумруды, а с другой - темные лазуриты. Вот только если приглядеться, то сквозь мальчика можно было увидеть и крышу, и фонарь на противоположной стороне улицы. – Ты кто?! Призрак? – на самом деле хотелось закричать от неожиданности, вот только если разбудить соседей, то потом неделю кормить не будут. – Для начала – здравствуй, Гарри. Меня зовут Том. И нет, я не призрак. – А откуда ты меня знаешь, Том? – Всё очень просто. Я – это ты. Ну, твоя вторая личность. Ты же сам пожелал друга, правда? – неуверенный кивок. – Такого, которого никто не сможет отнять. Которому не страшны твои местные хулиганы? – ещё один кивок. – Говорят же, на Рождество сбываются мечты. Вот и сбылся я. – Но… как??! – Магия, – сказал просто, как будто речь шла о чае с печеньками. – Но ведь магии не бывает! – именно это Дурсли вдалбливали ему всю жизнь. Не только словами. – Кто тебе такое сказал? Твои… родственнички? –  снова кивок, теперь почти незаметный. – Ну, кто бы сомневался, маглы, – Том закатил глаза, а последнее слово прошептал едва слышно. – Так что, можно я буду твоим другом? – Я… я только за, – Гарри расплылся в улыбке. – Но тебя ведь никто, кроме меня, не увидит, да? – Всё верно, мой друг… всё верно, – отведя взгляд, Том улыбнулся уголками губ. Расхохотаться хотелось, но пока рано. Всё только начинается.

***

Прошло несколько недель. Жизнь шла своим чередом: школа, драки, уборка. Только теперь Гарри был не один. Иногда, сидя на уроке, он чувствовал, как Том тянется мысленно: – Эй, может сдёрнем с этого унылого безобразия? Вон, закат красивый, пойдём… – Тсс! – шептал Гарри, не поднимая головы. – Замолчи. Ещё учитель услышит. И вообще сейчас утро. – Жалкие маглы, – ворчал Том, но быстро осекался. Вспоминал, что Гарри ещё не готов к таким мыслям. Не сразу. – Я слышал, – прошипел Гарри в ответ, стараясь не шевелить губами. – И хватит ныть, у нас сейчас контрольная. Если я снова завалю, тётя Петуния заставит меня драить ванную зубной щёткой. – О, ужас, – язвительно протянул Том. – Какая пытка. Это ты котлы ещё не мыл. – Том… – Ладно-ладно. Молчу. Тут ошибка, кстати Несколько минут в голове было тихо. Почти. Потом Том снова подал голос, на этот раз тише: – А вообще… ты молодец. Почерк улучшился. Хоть что-то хорошее из этой магловской каторги. Гарри прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Никто никогда не говорил ему, что он молодец. Даже в такой… специфичной форме. *** После школы Гарри шёл домой, зябко кутаясь в куртку. Дождь моросил противный, лужи брызгали в лицо, а на спине ныло от удара локтем на перемене. Дадли был в ударе. Опять. – Ужасный день, – буркнул он под нос. – Не переживай, – отозвался Том. – Придёт письмо – и ты уедешь в Хогвартс. Дадли останется со своей тупой физиономией и занозами в мозгах. А ты – в замке с волшебством. – Если придёт… – Оно придёт. Поверь мне, Гарри. – А мы… продолжим тренировки? Я переживаю. До сих пор ведь ничего не выходит. – Конечно. Мне кажется, именно сегодня ты наконец поднимешь это перо. – Только от хулиганов оно не спасёт. – Пока не спасёт. Но подучишься – и они либо сами к тебе приближаться перестанут… либо исчезнут. Шутка. Наверное. Гарри тяжело вздохнул. Он всё ещё не знал, кто такой Том на самом деле. Но с ним было… легче. Веселее. И немного страшно.

***

В чулане было темно и душно, но Гарри давно перестал это замечать. Здесь он чувствовал себя в безопасности. По какой-то причине когда он занимался магией, никто его не беспокоил. Это ведь просто совпадение? На коленях у него лежала старая школьная тетрадь, исписанная схемами, стрелочками, какими-то заметками, понятными только ему и Тому. Перед ним, на полу, аккуратно лежали четыре предмета: ржавая скрепка, винтик, обломок карандаша и пуговица. – Готов? – прошептал Том. Гарри кивнул, глубоко вдохнул и вытянул руку вперёд, ладонью вверх. Он сосредоточился. Словно ловил тонкую невидимую нить. Сначала медленно поднялся винтик – дрогнул в воздухе, замер. Затем скрепка, чуть колыхаясь, словно на волне. Потом пуговица и наконец – обломок карандаша. Четыре предмета медленно закружились над ладонью, будто прилипли к невидимой оси. Гарри держал их в равновесии. Лоб покрылся потом. – Хорошо… теперь медленно – по кругу. Левее… так… не отпускай их. Чувствуй их вес, но не придавай значения. Это как танец. Ты не толкаешь партнёра – ты ведёшь, – шептал Том в голове. Карандаш чуть дернулся, задев пуговицу, и оба резко пошли вниз, но Гарри успел их поймать силой воли и вернул обратно. – Молодец. Уже намного лучше. Ты всё больше чувствуешь магию, а не просто стараешься её заставить. Это важно. – Получается… – прошептал Гарри с трудом, не спуская глаз с предметов. – Не отвлекайся. Через неделю ты сможешь это делать даже на ходу. Потом научимся вращать их вокруг тебя. А потом… научим их летать в нужных направлениях. Особенно в носы. Чисто гипотетически. Гарри не ответил. Он слишком был занят удержанием круга. Он чувствовал, как каждый предмет дышит своим ритмом. Как от каждого идёт лёгкая пульсация, едва заметная. Он не просто заставлял их летать – он почти разговаривал с ними. Они слышали его. Слушались. – Видишь? – голос Тома стал тише, почти ласковым. – У тебя получается, Гарри. Потому что ты не просто волшебник. Ты особенный. Ты – другой. Мальчик сжал зубы, напрягся. Ещё мгновение – и скрепка пошла вниз, за ней винтик, но он успел остановить их прямо над полом, вернул в круг. Кружение стало снова ровным, медленным. Он продержался ещё минуту, прежде чем всё же выдохнул – и предметы мягко опустились на дощатый пол. – Я… смог. – Ты начал понимать, как это работает. Гарри улыбнулся. Усталой, но настоящей улыбкой. – А если я попробую что-нибудь побольше? – Всё по порядку. Не тяни струну слишком сильно – порвётся. Гарри кивнул, утирая пот со лба. – Ладно. Но завтра я попробую с книгой. – Договорились, – ответил Том. А про себя добавил: "В таком возрасте - такой контроль, да без концентратора… ты даже не представляешь, на что способен."

***

Урок математики шёл как обычно: уныло, нудно и с мерзким поскрипыванием мела по доске. Гарри сидел в третьем ряду, уткнувшись в тетрадь и делая вид, что что-то понимает. На самом деле он отчаянно боролся с мыслью, что совершенно не помнит, как решаются дроби. И это была уже четвёртая задача. – Слушай, ну это же просто, – прошептал Том в голове. – Умножаешь числители, потом знаменатели. Или наоборот… Нет, всё-таки числители. – Том, замолчи, я пытаюсь сосредоточиться, – прошипел Гарри сквозь зубы. Сидящий рядом Пирс Полкис бросил на него косой взгляд. – Сам с собой, Поттер? Давно пора в психушку. – Успокойся. Давай подскажу? Просто не сиди как тыква. – Я не сижу как... – начал было Гарри, но осёкся. Он понял, что произнёс это вслух. Взгляды всего класса скрестились на нём. Учитель прищурился. – Поттер? Есть вопросы по дробям? – Эм... нет, сэр, – буркнул он, думая как бы провалиться сквозь пол, или стать прозрачным... хорошо Тому... – Тогда к доске. Решишь следующий пример. – Как назло он оказался куда запутаннее предыдущих. (7/9 × 3/4) + (5/6 ÷ 2/3) – 1/2 = ? Гарри уставился на дроби. Класс зашушукался. Кто-то фыркнул. – Спокойно, – раздался в голове голос Тома, теперь неожиданно мягкий. – Я с тобой. Делай как я говорю: умножь первую дробь на перевёрнутую вторую. Да-да, вот так, прямо как в формуле левитации. Теперь сокращай то и это… Рука Гарри двигалась как-то сама. Он почти не думал, просто следовал голосу. – Правильно. Теперь складывай. Не торопись. Не 9, а 8. Когда он поставил последнюю черту, в классе воцарилась тишина. Учитель хмыкнул и поправил очки. – Верно, Поттер. Садись. Не ожидал. Можешь же, когда захочешь. Гарри вернулся за парту и прошептал в сторону стола: – Спасибо. – Не за что, – хмыкнул Том. – Но в следующий раз не болтай вслух, а то правда психушку вызовут. Гарри, несмотря на напряжение, едва заметно улыбнулся. Никогда ещё математика не казалась ему такой… волшебной. Погодите... в магии тоже ведь используется математика... *** Весна в этом году запаздывала. Было всё ещё прохладно, но не настолько, чтобы носить зимние куртки — что автоматически означало: синяки теперь не скроешь. В такие дни Гарри особенно не хотелось идти в школу. Или вообще выходить из чулана. – Последняя неделя, – утешал Том. – Потом каникулы. Потом письмо. – Знаешь, это ты легко говоришь изнутри головы, – буркнул Гарри, зашнуровывая кроссовки, на которых отвалился уже третий глазок. – А мне потом живого места не останется. – Надо было сломать локоть Пирсу ещё в марте. Я ведь предлагал. – Том… – Да-да, молчу. Но молчание не спасло. В тот день Дадли был как заведённый. Он снова схватил Гарри в школьном дворе, швырнул в грязь, потом облил из бутылки какой-то тухлой водой «для прикола», пока учитель не вышел покурить и не прогнал компанию. Гарри даже не сопротивлялся — он знал, что если сделает хоть что-то, то вечером получит вдвойне. Домой он вернулся мокрым и вонючим, и, как водится, первым делом получил нагоняй от тёти Петунии: «Как ты смеешь приходить в таком виде! Мы что, свиноферма?!» Том молчал. Даже он. Только поздно вечером, уже в чулане, когда Гарри сидел под одеялом, дрожа от холода и злости, он заговорил: – Я знаю, где у него заначка. Гарри сначала не ответил. – Он хвастался. Двести фунтов. На компьютер. Ты слышал это сам. Я просто напомнил. – И что? – И то. У него всё. У тебя ничего. А он плюёт тебе в лицо. Ты не хочешь, чтобы всё было по-другому? Гарри вздохнул, уткнувшись лбом в колени. От злости хотелось плакать, но он не дал себе.

***

На следующий день, как ни странно, всё было тихо. Слишком тихо. Дадли ни разу не тронул Гарри, даже в школе. Зато после обеда тётя Петуния влетела в дом с лицом, красным как варёный рак. – ГАРРИ ПОТТЕР! – и да, это был именно тот тон, который означал: прячься или помирай. Гарри вылез из чулана, и в коридоре его уже ждал Дадли – с растерянным видом и какими-то бумагами в руках. – Объясни, – процедила Петуния, – почему ты отправил в школу жалобу на насилие в семье?! – Что?! – глаза Гарри округлились. – Я… я не делал этого! – Не лги мне, мерзкий мальчишка! В письме прямо написано: Гарри Джеймс Поттер, класс 5Б! – Она трясла листком, как уликой. – Это твой почерк! Гарри увидел – действительно его. Его буквы, его ошибки. Только он этого не писал. – Это не я… правда… – Ты хочешь, чтобы нас проверяли?! Чтобы нас поставили на учёт?! Чтобы нас разлучили с Дадли?! – голос тёти дрожал от злости. И Дадли стоял с невинными глазами. Слишком невинными. И Том уже прошептал: – Он перерисовал твою тетрадь. Попросил у тебя её два дня назад «взять списать». Помнишь? Вот зачем. Гарри онемел. Он помнил. Тогда не придал значения. Теперь всё сходилось. Наказание было соответствующим. Без ужина. Без света. «Никаких книг! Никакой школы до конца года!» В темноте чулана он молчал. Том тоже. Минуту. Две. Потом мягко, почти ласково: – Знаешь, я бы не стал злиться, если бы ты взял своё обратно. Деньги. Просто… справедливость. Гарри не ответил. Но не спал до глубокой ночи. А ближе к утру, когда весь дом уже спал, он медленно вылез из чулана, бесшумно прошёл в комнату Дадли, открыл нижний ящик… и там, под рваными журналами и старой игровой приставкой, лежала коробка. В ней были аккуратно сложенные купюры. – Ему он не нужен. А ты… тебе пригодятся. Пошли на Косую, Гарри.

***

– Нервничаешь? – спросил Том, когда он вышел за калитку. – Ещё бы не нервничать, – буркнул Гарри, поправляя плащ с капюшоном. – Не дрейфь. Остальное будет только интереснее. В рюкзаке – сэндвич, тетрадь, и туго свёрнутые купюры, спрятанные в старую упаковку от пластилина. Чулан остался запертым снаружи. Обычная Алохомора чтобы выйти ночью, затем задвинуть щеколду обратно. – Идём. Только спокойно, – шептал Том, когда они свернули с Виспер-драйв. – Веди себя как обычный мальчик, у которого есть дела в городе. Обычный мальчик. С кучей денег, спрятанных в рюкзаке, голосом в голове и планом пробраться в волшебный мир. Гарри шагал быстро, чуть поёживаясь – не от холода, а от внутреннего напряжения. В любой момент казалось, что его окликнут, остановят, схватят. Сердце билось где-то под кадыком. Они добрались до вокзала в Вокинге. Гарри заранее знал, как туда идти – пару раз ездил с учителем. Купил билет до Лондона, опустив монеты в автомат, и забрал сдачу трясущимися пальцами. Повернулся – и выдохнул, когда понял, что никто за ним не следит. Поезд был шумный, но привычный. Гарри сел у окна, прижав рюкзак к груди. За стеклом мелькали поля, потом склады, потом бетон. Через сорок минут он был в Лондоне, на вокзале Waterloo. Толпа, суета, объявления над головой. – Теперь к метро, – подсказал Том. – Чёрная линия, до Leicester Square. В метро было душно, но не страшно. Люди здесь не смотрели друг на друга. Все были заняты собой. Гарри сидел, не дыша, чувствуя, как поезд ныряет под землю и скрежещет поворотами. Он впервые ехал в подземке один. Хотя нет. Не один. На поверхности, в самом центре Лондона, всё казалось громким и странным. Гарри прошёл по улице, сверяясь с Томиными подсказками. Книжный… музыкальный… вот. Между двумя магазинами была ничем не примечательная кирпичная стена, серо-чёрная, с облупившейся штукатуркой и выцветшей надписью – Это оно, – сказал Том. – «Дырявый котёл». Помещение было полутёмным, пахло пылью и чем-то пряным. За стойкой стоял человек с облупившейся лысины и выцветшими глазами. Он мельком посмотрел на Гарри и… ничего не сказал. – Дальше – через заднюю стену. Попроси бармена помочь – прошептал Том. Гарри на мгновение замер. Он подошёл к стойке, стараясь не смотреть в глаза лысому бармену, который теперь протирал стакан, будто это занятие было ему доверено лично министерством магии. – Эм… извините, – пробормотал Гарри. – Мне нужно пройти в… Косую аллею. Бармен поднял взгляд. Прищурился. Долгое, тяжёлое мгновение тишины. – Ты один? – хрипло спросил он. – Эм… да... я справлюсь... только проход... – сказал Гарри, стараясь говорить уверенно, хоть голос чуть дрожал. Бармен кивнул, отставил стакан и проводил мальчика до стены, тремя быстрыми касаниями открыл проход и не оборачиваясь направился обратно за стойку. Кирпичи задрожали, словно кто-то дёрнул за огромный замок. Стена заскользила внутрь, складываясь в арку. И за ней открылся другой мир. Косая аллея. Первое, что почувствовал Гарри — это звук. Тихое гудение, как у улицы, но иное: оно шло не от машин, а от сотен шепчущихся голосов, хлопающих дверей, летающих предметов. Всё было живым. Всё двигалось. Таблички сами меняли надписи. Буквы в названиях магазинов переливались, перепрыгивали, переворачивались, пере... нет, просто плясали. Где-то мимо прошёл волшебник с бородой до пояса и говорящим рюкзаком. – Направо! Нет, налево! Ты опять забыл, где травяная лавка, Албертик! Старик тяжело вздохнул: – Если ты такой умный, может, сам туда дойдёшь, а я отдохну? – Мне нужна карта! КАРТА! – возмутился рюкзак, подпрыгивая. Гарри застыл, вытаращив глаза. – Не пяльтесь, юноша, – проворчал волшебник, проходя мимо. – И никогда не доверяй вещам, которые могут говорить, никогда не знаешь, куда они тебя заведут. Гарри шагнул вперёд, затаив дыхание. Улица была неровная, чуть кривая, будто её рисовал пьяный архитектор. Витрины переливались всеми цветами: котлы, мантии, метлы, книжные башни, драконьи челюсти, летающие пирожные… – Ну, как тебе? – раздался в голове голос Тома, теперь почти ласковый. – Это… это настоящее? – прошептал Гарри, сам не веря себе. – Настоящее. Добро пожаловать домой. Гарри шёл медленно, он крутил головой во все стороны, забывая моргать. Рот сам собой приоткрылся. – Это невозможно… – прошептал он. Слева мимо промчался мальчишка на метле — настоящей, с искрами из хвоста. Он вильнул, чуть не задев чью-то корзину с ручными книгами, и выкрикнул: – Простите! Книги в ответ зашипели и спрятались под обложками. – Том, ты это видишь?! – Да, Гарри, я это вижу, – ответил тот. И внутри его голоса было что-то новое. Тихое. Тёплое. Почти… радостное? Гарри остановился у витрины, за которой сама собой сшивалась мантия – ткань плыла в воздухе, игла мелькала, как стрекоза. Он хохотнул. Настоящий, срывающийся от восторга смех вырвался сам. – Это… это же волшебство! Настоящее волшебство! Не просто слова, не просто рассказы… оно настоящее! Гарри метался от витрины к витрине. Застрял у лавки сладостей, где зефир сам упаковывался в коробки и приветливо махал. Потом – остановился у стенда с перьями, которые сами писали, и у шкафа, в котором, кажется, кто-то жил. Он подёргал ручку – в ответ изнутри раздалось: «Занято!» – Знаешь, – сказал он наконец, – тебе идёт такая улыбка. Гарри замер, вдруг поймав себя на том, что снова забыл дышать. – Спасибо… – прошептал он. – Мы сюда пришли не просто так. пройди прямо и налево. Там будет сероватый переулок. Второй магазин справа, постарайся не задерживаться, но не суетись. Гарри послушно свернул в сторону, указанную Томом. Улица незаметно изменилась: витрины стали тусклее, меньше ярких красок, меньше толпы. Вместо пёстрых вывесок – строгие таблички, выцветшие, с подтеками от дождя – Куда мы идём? – тихо спросил Гарри. Переулок сужался. Солнце почти не проникало сюда, но было не страшно – просто тише. Второй магазин справа выглядел, как будто он сюда случайно попал: витрина запотевшая, дверь старая, облупившаяся, вместо таблички – выжженный символ в виде спирали. – Здесь, – сказал Том. Гарри протянул руку, толкнул дверь. Зазвенел колокольчик. Очень тихо. Почти в ухо. Магазин был узкий и пахло здесь сухими травами, пеплом и старой древесиной. По обе стороны – полки, на них ящички. Сотни. Ни одного похожего. Из-за прилавка показалась женщина. Высокая, с седыми волосами, заплетёнными в косу, и глазами цвета иссиня-чёрной смолы. Она посмотрела на Гарри, будто знала его. – Тот, кто пришёл раньше времени, – сказала она. Не вопрос, не удивление. Констатация. Гарри почувствовал, как пересохло во рту. Том не вмешивался. – Ты хочешь палочку, – продолжила ведьма. – Но не такую, какую дают «по расписанию». Ты хочешь такую, которая не подведёт, даже если всё пойдёт не так. Я права? Женщина подошла к полке, провела пальцем по ряду ящичков, потом остановилась. – Ветвь тиса. Сердце – жилка грифона. Сложный характер. Любит контроль, но боится бессмысленной власти. Не любит врать… но умеет. Она положила коробку на прилавок. Гарри открыл. Внутри — тёмная, почти чёрная палочка, покрытая тонкими, как жилки, резьбами. Взяв её в руки, он почувствовал, как что-то сжалось у него в животе… и отпустило. Как если бы кто-то зажёг лампу внутри. Гарри кивнул. – Подходит, – сказала женщина. – Или, скорее, не спорит. – Сколько? – хрипло выдавил Гарри. – Тринадцать галеонов. – У меня… – Гарри замялся, опустил рюкзак, расстегнул его и достал плотно свёрнутую пачку помятых банкнот. – У меня только фунты… Внутри головы раздался сухой фейспалм. – О Мерлин, ну точно… Но ведьма даже не моргнула. Взглянула на купюры и спокойно произнесла: – Шестьдесят пять фунтов. Гарри торопливо отсчитал, стараясь не уронить ни одной бумажки. – Храни её. Или она будет хранить тебя. В зависимости от того, кто окажется сильнее, – сказала ведьма и снова скрылась в глубине лавки, будто растворилась в воздухе. Они вышли на улицу. Воздух здесь казался другим — прохладнее, плотнее. Гарри сжал пальцы на рукояти палочки, всё ещё не до конца веря, что держит её. – А кто она? – спросил он, оборачиваясь на лавку. – Она же даже не представилась. – Здесь так не принято, – спокойно ответил Том. – Особенно в таких местах. – Но… почему? – Потому что имена – вещь ценная. А дела ведут с теми, чьи имена не спрашивают. Удобно. Без лишних привязок. Без… опасности. Гарри молчал, медленно идя обратно к свету. Всё ещё ощущал, как в руке пульсирует новая сила. Тепло? Нет. Скорее… живое внимание. – Это место… оно законное? – спросил он неуверенно. Том рассмеялся тихо, почти добродушно. – Не то чтобы незаконное… скорее, неофициальное. Свободное от лишнего контроля. – И ты знал, что мне тут не навредят? – Нет, – честно сказал Том. – Но знал, что ты справишься, если что. Гарри замолчал, но уголки его губ всё-таки дрогнули. Он не знал, было ли это признанием, похвалой или провокацией — но почему-то ему стало легче. – Ладно, – выдохнул он. – Куда теперь? – Ты не можешь ходить в этом тряпье. – Это плащ, – буркнул Гарри. – Тёплый. Почти. – Смотри, вон туда. Лавка попроще, но делают на совесть. И с зачарованной подкладкой. Гарри покосился на витрину: манекены в простых, но аккуратных мантиях — без позолоты, без излишеств. Зато одна из них явно отталкивала капли воды, а другая сама чуть подруливала под лёгким ветерком. Вывеска была выцветшей: «Мантии мисс Твил – просто и надёжно». Гарри толкнул дверь, и над головой звякнул колокольчик — старый, но звучный. Внутри пахло лавандой, пылью и чем-то хлебным, будто здесь когда-то пекли булочки и запах так и остался в дереве. Магазин был узким, но уютным. Полки, развешанные мантиями всех размеров и оттенков — от серо-голубого до насыщенного вороньего крыла. Некоторые аккуратно висели, другие будто чуть покачивались, как будто сами примерялись к новому покупателю. У дальней стены трепыхалась штора примерочной, а за прилавком сидела женщина в зелёной вязаной накидке, с мягким лицом и очками на кончике носа. – Добрый день, – вежливо сказала она, отложив журнал с вышивкой. – Что-то подбираем? – Эм… я ищу мантию. Простую. Чтобы… ну, не промокала, может… – Гарри запнулся, чувствуя себя особенно неуклюже на фоне мантии, которая как раз сейчас сама аккуратно стряхивала с себя воображаемую пыль. – Конечно, – улыбнулась женщина. Голос у неё был мягкий, но с тем оттенком строгости, каким говорят учителя, которым доверяют. – У тебя первый поход в Косую, да? Гарри кивнул. – Тогда тебе подойдёт что-то вот из этого ряда, – она подошла к манекену и сняла с него мантию тёмно-синего цвета с серебристой подкладкой. – Чары от дождя, ветра, пыли, и даже лёгких пятен. Не мнётся. Подростковый крой, но ткань немного «растёт» вместе с хозяином. Удобно на ростущий возраст. Хочешь примерить? – А… принимаете фунты? – спросил Гарри, заранее внутренне сжавшись. – Снова мы забыли поменять, они же... – Конечно, – спокойно ответила женщина. – У нас половина покупателей из маггловских семей. – Что... Может так они скрывают доход от налогов? Она помогла Гарри накинуть мантию. Та сама обернулась, подогнулась под рост, чуть потянула ворот вниз и плотнее прижалась к плечам. Будто сказала: _нормальный ты парень, сойдёмся._ Гарри посмотрел в зеркало — в новой мантии, с капюшоном и аккуратной прострочкой, он выглядел… не чужим. Почти своим. И точно не как мальчик в заношенном плаще из чулана. – Сколько она стоит? – Пятьдесят пять фунтов, – ответила мисс Твил. – Или одиннадцать галеонов, если передумаешь. Гарри полез в рюкзак, достал аккуратно свернутую пачку и отсчитал деньги. – Мешочек для мелочей — в подарок, – сказала она, складывая сдачу. – Магический, кстати. Пусть служит. – Спасибо, – искренне выдохнул Гарри. – Удачи тебе, мальчик. Не заблудись. Здесь легко потеряться — но иногда это и нужно, – подмигнула она и снова вернулась к вышивке. Когда он вышел на улицу, капли внезапного дождика мягко скользнули по капюшону и исчезли, не оставив и следа. – Вот это другое дело, – удовлетворённо сказал Том. – Теперь ты выглядишь, как маг. Гарри усмехнулся. Ему и вправду стало легче. – Почти, – отозвался Том. – Осталось только одно — настоящее ритуальное завершение первой вылазки. – Какое ещё ритуальное? – Мороженое, – с полной серьёзностью сказал Том. – У Фортескью. У новичков в Хогсмиде – тыквенный сок, у нас – мороженое. Сливочное, громкое, приторное и с шариком, который иногда разговаривает. Пошли. – Как можно есть то что разговаривает? Они свернули в другую часть аллеи — где становилось светлее, шире, теплее. Магазины перестали выглядывать из-за углов, а наоборот — распахивались на улицу. Уютное кафе с деревянными столиками под лёгким навесом радовало глаз: разноцветные витрины, мороженое в хрустальных чашках, разносящийся в воздухе запах ванили и ягод. Гарри встал в очередь, уставившись на табличку с вкусами: «Карамельная тыква», «Горький лимон», «Мятная капля с пузырями», «Сон клубники». Он едва удержался от того, чтобы не взять сразу пять. – Орехово-вишнёвое, два шарика, – подсказал Том. – Надёжный вариант. И не тает, пока не попросишь. – Ты что, пробовал? – Я прочитаал меню, – указал Том на вывеску. Гарри заказал, расплатился, сел за столик у края. Мороженое действительно не таяло — только покачивалось в ложке, будто ожидало разрешения быть съеденным. Он наблюдал за проходящими мимо людьми: кто-то спешил с коробками, кто-то — с фолиантами в руках, девочка с рыжими косичками спорила с матерью, тащит ту в сторону лавки с котлами. И тут мимо прошла семья — трое, все в светлых, почти серебристых мантиях. Мужчина с идеально уложенными светлыми волосами, с тростью в руке, которую он явно держал не для ходьбы. Рядом — мальчишка лет на год-два старше Гарри, с такими же волосами и лицом, полным самодовольства. Он тащил за собой футляр от метлы, и судя по надписи сбоку — это была последняя модель «Кометы». – Ух ты… – пробормотал Гарри. – Пфф, – отозвался Том. – Малфои. Гладкие, как сова после ванны. Метлой, кстати, хвастается каждый год. Успешный... бизнессмен. Впрочем, хоть что-то у него действительно работает. Гарри хихикнул, прикрывая рот ложкой. – Они… важные? – Они считают, что да, – фыркнул Том. – Просто помни: если кто-то сверкает — не обязательно потому, что он светится. Иногда это просто лакировка. Прежде чем Гарри успел переварить фразу, дверь лавки зелий неподалёку отворилась, и оттуда вышел мужчина в длинной чёрной мантии. Он был высоким, сутулым, с лицом, напоминающим вороново перо: острое, бледное, с тяжёлым взглядом, как будто он пытался уличить в преступлении сам воздух. – Это кто? – Снейп, – отозвался Том. – Зельевар. Мрак и драматизм вперемешку. Легенда среди несчастных первокурсников и кошмар для любого, кто поставит не туда точку с запятой. Не смотри так в лоб, он чувствует взгляды. Гарри быстро отвернулся, чуть подавился мороженым. – Он из Хогвартса? – Ммм. Из прошлого. Но да, тебе с ним ещё учиться. Возможно. Снейп скользнул мимо, не глядя по сторонам, но Гарри всё равно почувствовал, как по коже пробежал лёгкий холодок. – Мне он не нравится, – тихо сказал он. – Он полезный, – Том только пожал плечами. – Зелья одни из самых сильных видов колдовства... из тех что не успели запретить.

***

Лето пахло пылью, травой и свободой. Гарри лежал в высокой траве в парке – там, где старые деревья не мешали солнцу, а птицы щебетали лениво, будто в полголоса. Над ладонью неспешно крутилась в воздухе книга. Страницы перелистывались сами, когда он слегка сгибал пальцы. – Том, а ты уверен, что письмо мне придет? – спросил он, не отрывая взгляда от неба. – Вдруг я слишком слабый? Что, если… не подхожу? – Снова ты за своё, – вздохнул Том. – Конечно придёт. Причём, скорее всего, ровно на день рождения — они любят драму. Да и я бы им не уступал. – А если не придёт? – Тогда мы сами к ним придём, – отрезал Том. – Но поверь, ты попадёшь туда. И не просто попадёшь — будешь лучшим. Уж среди ровесников точно. Или ты хочешь сказать, что мы зря столько тренировались? Что я зря тебя лечил? Зря вёл через весь Лондон, рискуя быть замеченным какой-нибудь ломаной совой? Гарри усмехнулся. – Нет, не зря… – он прищурился, вспоминая Косую. Воспоминание было ярким, почти осязаемым: как свет стекает с витрин, как пахнет пыльным деревом в лавке мантии, как Том шепчет ему маршрут, а он сам — сгорбленный, сжимает фунты в кулаке. – Именно, – с удовлетворением произнёс Том. – Ты увидел, что волшебство — не сказка. Это просто… другой порядок вещей. Повисла пауза. Ветер чуть пошевелил листья. – Наверное ты прав… - перед глазами появились образы его первого похода в мир волшебников. –Да, конечно я прав, глупыш! – рассмеялся тот и потрепал зеленоглазку по волосам. – Ой! Том! – вдруг воскликнул Гарри, вскакивая на локтях. – Я только сейчас понял! Ты ведь был всего лишь моим воображаемым другом! Как ты стал… почти настоящим? – Вот так новости, – хмыкнул Том. – А раньше ты думал, я что, радиоприёмник? – Ну… нет. Но… ты же в голове. А теперь… ты больше. Ты как будто… – Я просто стал нужнее, – мягко ответил Том. – Когда у ребёнка появляется друг, которого он не может потерять… иногда этот друг находит способ остаться. Гарри замер. Книга мягко опустилась на траву. – И ты правда мой? – Пока ты хочешь – да, – тихо сказал Том. – А потом… потом посмотрим. – Эй, смотри, кто тут у нас? Малютка Потти. Один-одинешынек. Опять сам с собой бормочешь? Гарри вздрогнул. Голос за спиной был мерзко знаком — Пирс. И, конечно, рядом уже топал Дадли с парой других морд. – Ты что, совсем тронулся? Или это твой воображаемый друг рассказывает, как стать великим волшебником? – ухмыльнулся Дадли. – Ребята, берём его! Они приближались. И быстро. – Гарри, – спокойно произнёс Том. – Я помогу. Только откройся. Совсем чуть-чуть. Я возьму на себя… временно. – Ты уверен? – А у тебя есть план получше? Гарри колебался, но толчок в спину поставил точку. Он зажмурился. – Как? – Представь ворота. Большие. Железные. Они держат тебя — и держат меня. Открой. Просто… распахни. Сейчас. Внутри головы стало жарко. Сначала ничего. Потом – щелчок. Тонкий, как сломанный волос. И Том… стал ближе. Голос стал громче. И вдруг — как будто в сознании появился свет. Жгучий. Белый. Мир качнулся. А потом наступила тишина. Дадли остановился первым. Перед ним уже не стоял Гарри. Его тело — да. Но взгляд… взгляд был другим. Холодным. Чужим. – А теперь, – произнёс он медленно, словно пробуя язык на вкус, – Лорд Волан-де-Морт вернулся. Он поднял руку с палочкой и стал вырисовывать руны в воздухе. И воздух перед ним дрогнул. – Что за… – начал один из ребят, но не успел договорить. На траве вспыхнул круг — тонкие линии, ровные. Они пульсировали рыжим светом, а потом — вспыхнули. Изнутри взметнулись огненные щупальца. Гарри… нет, не Гарри… смотрел, как они поднимают мальчишек в воздух. Как те вопят. Но звука не было. Только свет и пляшущие тени. – Тсс, – прошептал он. – Без шума. Щупальца обвили их плотнее. Пламя стало ярче. Через минуту круг потух. На земле остался только пепел. Гарри пошатнулся. Глаза остались открытыми, но взгляд провалился. Тело качнулось, колени подогнулись, пальцы разжались. Он рухнул на траву, как кукла, у которой выдернули нитку. Он был пуст. Сухой внутри. Словно вытянут до последней капли. Тишина накрыла поле. Где-то вдалеке щебетала птица. На земле, среди пепла и выжженной травы, лежал мальчик — мёртвый, но с лицом, будто он уснул посреди фразы.