Свободный Четыре

      В этот момент казалось, что каждое чувство внутри меня унеслось ветром вдаль, словно пух одуванчика. Я не осмеливаюсь отводить взгляд от Трис, опасаясь, что, если я сделаю это, её хватка дрогнет, поэтому я продолжаю смотреть на неё, словно замораживая на месте. Отчаяние наползает на меня; она может только постараться провисеть там как можно дольше, а это означает, что я должен действовать быстро. Я кручу головой и осматриваюсь — и тогда я вижу это. Мои глаза сфокусированы на этом предмете, как камера слежения, снимающая что-то странное, чего не может быть. Видимо я не заметил его, потому что всё моё внимание было сосредоточено на Трис, но вот он, стоит в углу, покрытый пылью и ржавчиной пульт управления Колесом обозрения. Я понятия не имею, работает ли он после стольких лет, но стоит попробовать.       — Четыре! — кричит Трис с нарастающим отчаянием.       — Держись! — кричу я. — Только держись. У меня есть идея.       Я поспешно начинаю спускаться вниз по металлической конструкции. Из-за спешки я несколько раз терял хватку и спотыкался. Как только мои ноги коснулись твёрдой почвы, я сразу же побежал к пульту управления.       — Четыре! — снова кричит она.       Ещё немного, Трис, ты почти внизу.       Мои глаза разбегаются по пульту управления, пока я пытаюсь разобраться в этих разноцветных кнопках. Я нажимаю ладонью на кнопку «питание», а после этого нажимаю на «старт». В течение нескольких секунд ничего не происходит. Всё, что я слышу — моё затруднённое дыхание, которое поднимается из грудной клетки и выходит сквозь стиснутые зубы. Я понимаю, каким был наивным, полагая, что Колесо Обозрения в состоянии работать спустя столько времени.       Но, как оказалось, я ошибался.       Моё внимание возвращается обратно к Колесу Обозрения, когда металл его конструкции начинает хрустеть и стонать. Сильно трясясь, Колесо возвращается к жизни, словно животное, воскресшее из мёртвых.       Я наблюдаю, как Трис становится всё ближе и ближе к земле и, как только она отпускает металлическую балку и падает на асфальт, перекатившись пару раз, чтобы не угодить под Колесо, я выдыхаю.       Она лежит на земле и прижимает руки к своему лицу. Я спешу к ней, и, оказавшись рядом, как можно нежнее обхватываю её запястья и убираю руки от лица, чтобы убедиться, что она серьёзно не пострадала. Я беру её руки в свои, поглаживая тыльную сторону ладоней.       — Всё в порядке? — спрашиваю я, и соединяю наши руки воедино.       — Да, в порядке.       Всеобъемлющее чувство облегчения наполняет каждую клеточку моего тела, и я не могу удержаться от неуместного желания рассмеяться. Трис недоумённо смотрит на меня, но спустя некоторое время выражение её лица меняется, так как она не может подавить вырывающийся смешок. Несколько мгновение спустя тишина заполняется нашим звонким смехом.       Свободной рукой она помогает себе сесть. Я внезапно осознал, как мало пространства между нами. Я вижу каждую деталь её лица. Её светло-голубые глаза, освещённые ярким лунным светом, горят намного ярче, чем все фонари города вместе взятые. Её ресницы трепещут, когда она моргает, а уголки губ тянутся вниз, как у меня.       Я встаю и тяну Трис за собой. Движущееся Колесо Обозрения позади неё посылает ветер, развевая её волосы.       — Ты мог бы сказать, что Колесо Обозрения работает, — говорит она небрежно, стараясь скрыть нотку обвинения. — Нам бы не пришлось тащиться на площадку.       — Я бы сказал, если бы знал, — отвечаю я. — Я не мог просто позволить тебе висеть там, вот и рискнул. Пошли, время захватить их флаг.       Я недолго колеблюсь, а затем беру её за руку, слегка потянув на себя, чтобы она встала рядом. Я бросаю быструю улыбку в её сторону и начинаю бежать обратно к карусели, где остальная часть нашей команды охраняет флаг.       Когда мы подходим к карусели, я замечаю, что здесь присутствует только половина команды. Кристина сидит на одной из лошадей, охраняя флаг, который покоился на спине другой пластмассовой лошади позади неё. Остальная часть рождённых в Бесстрашии расположилась вокруг карусели. Судя по их скучноватым лицам, ничего интересного не произошло с тех пор, как мы с Трис ушли.       — Куда делись остальные? — спрашиваю я.       Лорен, которая минуту назад рассеянно почёсывала проколотую бровь, вынырнула из раздумий и повернулась ко мне.       — Ребятки, это вы Колесо раскрутили? — ругается она. — Какого черта? О чём вы только думали? Вы могли с таким же успехом просто закричать: «Мы здесь! Идите и заберите флаг!». — Она качает головой, явно взбешённая мыслью о том, что это будет очередным проигрышем за три года. — Я не вынесу позора, если опять проиграю в этом году. Три года подряд?       — К чёрту Колесо, это неважно, — говорю я, пытаясь сдержать волнение. — Мы знаем, где они.       — Мы? — спрашивает Кристина, переводя взгляд с меня на Трис.       — Ну да, пока вы все сидели сложа руки, Трис поднялась на Колесо Обозрения, чтобы найти другую команду, — отвечаю я.       — И что же нам теперь делать?       Я перевожу взгляд на Трис. Всё-таки, эта игра для посвящённых.       Все устремляют на неё свои взгляды. Переизбыток внимания застаёт Трис врасплох, и она становится похожей на оленя, который попал в свет фар встречного автомобиля. Она колеблется в течение секунды, не совсем уверенная, с чего начать, а потом слова посыпались сами, как будто она знала план с самого начала.       — Разделимся на две группы, — говорит она. — Четверо из нас пойдут по правой стороне пирса, трое — с левой. Люди Эрика будут в парке в конце пирса, так что, команда из четырёх человек будет атаковать их, тогда как группа из трёх зайдёт сзади соперников и захватит флаг.       — Звучит хорошо, — Лорен хлопает в ладоши в знак одобрения. — Давайте покончим с этой ночью, а?       Посвящённые разделились на две группы, и, как велела Трис, мы отправились к пирсу. Я следую позади, в нескольких метрах от Кристины, Трис и Юрайи и других рождённых в Бесстрашии. У Кристины длинные ноги, и она шагает намного быстрее всех остальных, так что Трис приходится идти в два раза быстрее, чтобы угнаться за ней.       Когда мы достигаем конца пирса, я достаю свой автомат, перекидываю через плечо, и кладу палец на курок. Я прерывисто дышу, а моё сердце, словно погремушка, стучит в груди из-за адреналина, текущего в венах. Я стараюсь дышать как можно тише, чтобы другая команда не узнала о нашем присутствии.       И тут я слышу громкий хор криков. А затем соответствующий звук, когда пейнтбольные шарики отправлялись в дело, а также хлюпанье, когда они достигают цели. Другая часть моей команды нападает на них сзади, и застаёт команду Эрика врасплох. Я нажал на курок автомата и ударил шариком в живот ничего не подозревающей Бесстрашной. Она роняет пистолет и падает от удара. Флаг почти не охраняется. Юрайя целится и стреляет последнему охраннику в бедро. Посвящённая, очевидно рождённая в Бесстрашии, с фиолетовыми волосами, гневно кидает автомат на землю, злясь из-за проигрыша своей команды.       Кристина и Трис стоят под веткой, где находилось безопасное место для флага. Они обе тянутся к флагу, но Кристина, будучи выше, чем Трис, срывает его и издаёт победный клич. Позади меня хором кричат остальные участники нашей команды, которые купаются в лучах нашего триумфа.       Крик победы становится более громким, когда Трис и Кристина подбегают и обнимают своих товарищей. Эти две группы сталкиваются на полпути, и уголки моих губ изгибаются в победной улыбке, которая знаменует ещё одну удачную игру в захват флага.       Кристина держит флаг высоко, и все окружают её, хватая за руку, чтобы поднять его ещё выше, словно желая показать всему миру свой успех.       Трис держится в стороне, но она стоит достаточно близко для того, чтобы свет от флага осветил её лицо. Уголки её губ поползли вверх и лицо озарила улыбка. Счастье, которое исходит от неё, что-то пробуждает внутри меня. Оно распространяется по моим венам, груди и кончикам пальцев, наполняя теплом тело. Тепло приливает к моему лицу, и я касаюсь кончиками пальцев, озябших из-за холода, своих щёк и пытаюсь подавить румянец.       Я подошёл к ней и осторожно положил свою руку ей на плечо.       — Очень хорошо, — тихо говорю я.       Она смотрит на меня, и призрачная улыбка всё ещё сохраняется на её лице. Я могу видеть отражение луны в её глазах. Лёгкий ветерок щекочет мою щеку, и я улавливаю слабое стрекотание сверчков где-то в деревьях. Трудно поверить, что весь город спал, пока мы здесь боролись за свою победу. После того, как волнение улеглось, я осознал, насколько измотанно и устало себя чувствую.       Всё, словно, отступает прочь сразу. Все голоса смешиваются и превращаются в хаос — постоянная суета жизни, которая заполняет город с наступлением ночи, даже после того, как все люди отходят ко сну. Существует невидимый ток, который наполняет воздух и заряжает его энергией, энергией от каждого существа. Это становится постоянным, и я едва замечаю это. Но сегодня это поражает меня, заставляя очнуться ото сна, заставляя всех и вся выглядеть гораздо ярче и чётче, чем они должны быть.       Я пытаюсь запомнить эту ночь; пытаюсь запечатлеть все ощущения и чувства и запереть их в моей памяти, спрятать где-нибудь в маленьком углу, где они будут доступны только моим глазам.