Свободный Четыре

      Я вздрогнул, когда услышал, как хлопнула дверь. Эрик вошёл в тренировочный зал, выглядя, как всегда, невероятно злобно. Поражение прошлой ночью, должно быть, нанесло сокрушительный удар по его самолюбию; в конце концов, это же не первый раз, когда его команда проиграла моей.       Я беру во внимание его жёсткую позу и сдерживаю смех, мысленно ругая себя за врождённую способность находить смешное в самый неподходящий момент.       — Есть, что сказать? — он обращается ко мне.       — Эй, эй, полегче, — я поднимаю руки вверх, словно сдаюсь. — Просто хотел поздороваться.       Он усмехается и кидает в мою сторону злобный взгляд, не утруждая себя ответом.       Спустя несколько минут неловкого молчания, посвящённые начинают появляться в дверях и заполнять комнату.       — Завтра последний день первого этапа, — говорит Эрик. — Именно тогда вы возобновите борьбу. Сегодня же вы будете учиться, как попадать в цель. Возьмите по три ножа каждый. И внимательно следите за Четыре, когда он будет показывать вам правильную технику метания.       Посвящённые стоят неподвижно, будто они слишком устали, чтобы выполнять приказы Эрика.       — Сейчас же!       Комната сразу же оживилась.       Каждый подходит к ножам и тайком кидает на Эрика нервный взгляд, боясь, что он может быстро взорваться, если они не будут двигаться достаточно быстро.       Он стоит между группой посвящённых и мной, качает головой из стороны в сторону, бросая ядовитые взгляды в мою сторону, когда видит, что я отвлечённо наблюдаю за действиями, происходящими в комнате.       Когда все взяли в руки ножи, я встаю перед собственной мишенью и целюсь, вспоминая слова моего инструктора во время посвящения.       Глаза на цель, ноги врозь, и быстрым, но сильным движением руки кидай нож.       Ножи мелькают в воздухе настолько быстро, что я даже не успеваю заметить траектории их полёта. Один за другим ножи отлетают от моей руки до цели, и глухо ударяются, когда попадают в красно-белый круг.       — Вставайте в ряд! — приказывает Эрик.       Его голос вгоняет всех в безумство. Всем известно, что Эрик не является приятным человеком, но сегодня его настроение ухудшилось в десять раз. Каждый шёпот и каждое движение, кажется, посылает электрический импульс в его тело, что только увеличивает его раздражение.       Вскоре после вспышки Эрика, посвящённые, с ножами в руках, стараются подражать моим движениям, которые я показал несколько минут назад. Как будто посвящённые внезапно исчезли из комнаты и были заменены девятью дубликатами меня во время моего инициирования — колеблющиеся, неуверенные и довольно неуклюжие со смертельным оружием в руке. Единственный человек, который до сих пор поразил свою цель — Трис. В течение нескольких минут она практикует движения как с ножом, так и без него. Я наблюдаю за ней с растущим любопытством.       — Похоже, Стифф напропускал слишком много ударов в голову, — замечает Питер, видя бездействующую Трис. — Эй, Стифф! Помнишь, что такое нож?       Трис пропускает мимо ушей насмешки Питера и продолжает заниматься дальше, не глядя в его сторону. Питер, очевидно чувствуя своё превосходство, бросает нож, но тот ударяется чуть левее намеченной цели.       — Эй, Питер, — усмехаясь, говорит Трис. — Помнишь, что такое цель?       Я смеюсь про себя, гордясь растущей уверенностью у Трис, хотя, к сожалению, я не тот, кто поспособствовал этому.       В течение тридцати минут, всем, кроме Ала, удалось поразить цель хотя бы один раз. Я почти чувствую тревогу, исходящую от его тела. Немного отстать от группы — нормально, я это понимаю. У каждого есть слабые и сильные стороны, и многим потребуется чуть больше времени для освоения определённых навыков, чем другим. Но с Эриком, который постоянно ходит позади вас, указывая на любые ошибки и готовый высмеять вас в любой момент, выполнение задачи становится в десять раз сложнее.       — Насколько ты туп, Искренний? — выплёвывает Эрик. — Тебе нужны очки? Может, мне пододвинуть мишень поближе?       Лицо Ала заливается ярко-красной краской. Он бросает другой нож, и тот пролетает на несколько футов правее мишени. Он вращается, а затем ударяется о стену.       — Что это было, посвящённый? — шипит Эрик ему в ухо.       Вся группа затаила дыхание. Это нехорошо.       — Он… Он соскользнул, — говорит Ал.       — Тогда, я думаю, ты должен пойти и достать его, — говорит Эрик. В комнате стало тихо, так как посвящённые перестали бросать ножи. Он оглядывает комнату и впервые замечает, что каждая пара глаз была обращена на него в течение нескольких минут. — Разве я сказал вам остановиться?       Тут же все находящиеся в комнате приходят в себя и начинают практиковаться снова, стараясь не обращать внимания на растущее напряжение. Как будто весь воздух заполнен электричеством. Лёгкий щелчок пальцами, резкое движение или слишком громкий шёпот — и ярость Эрика выльется через край.       — Пойти и достать? — Глаза Ала широко распахнуты. — Но все ещё бросают.       — И?       — Я не хочу, чтобы в меня попали.       — Думаю, тебе следует надеяться, что твои приятели попадают в цель лучше тебя, — ухмыляется Эрик. — Иди. За. Своим. Ножом.       Обычно Ал не возражает против чьего-либо командования, но по тому, как блестят его глаза, можно понять, что сейчас должно что-то произойти. Я вижу, как он сжимает челюсти, когда выплёвывает слово, предупреждая о том, что он не намерен больше уступать.       — Нет, — говорит он.       — Почему нет? Ты боишься? — насмехается Эрик.       — Быть пронзённым летящим ножом? — спрашивает Ал. — Да, боюсь!       — Все остановились! — кричит Эрик.       Все движения прекращаются, как будто кто-то нажал на кнопку паузы в середине фильма. Если до этого посвящённые старались не прислушиваться к разговору Ала и Эрика, то теперь всё изменилось. Каждая пара глаз обращена на них.       — Все вышли из круга. — Эрик переводит взгляд на Ала: — Все, кроме тебя!       Сразу же масса взволнованных людей отправились от центра комнаты и встали одной линией, прижавшись к стене.       — Встань перед мишенью, — приказывает Эрик.       Ал дрожит, но следует инструкции Эрика.       — Эй, Четыре, — Эрик смотрит на меня через плечо. — Не поможешь, а?       Что он пытается доказать?       — Ты будешь стоять там, пока он будет бросать ножи, — говорит Эрик Алу. — И пока ты не научишься не бояться.       — Это действительно необходимо?       Я знаю, что мои слова никак не повлияют на решение Эрика. Он не пытался закатить скандал из-за моего отказа следовать его инструкциям. Вместо этого он сосредоточил на мне свои похожие на бусинки глаза, и я ответил ему тем же.       — Здесь власть у меня, не забывай, — Эрик шипит мне в ухо так тихо, что я сомневаюсь, что кто-то мог услышать его. — Здесь и везде.       Конечно.       Ему не нравилось, когда ему бросали вызов, никогда не нравилось. Наше противостояние, не имеет значения, насколько несущественное, вывело его из себя. Он знает, что его власть — временна, и так будет всегда. Всегда найдётся кто-то сильнее, умнее, более подходящий для роли, от которой он не хочет отказываться.       Я сосредотачиваюсь и крепче сжимаю нож в руке, чтобы не наброситься на Эрика, который жестокими и бессмысленными способами проверяет посвящённых.       Я поворачиваюсь к Алу, который дрожит от страха и готовый, но неохотно, выполнить приказ Эрика.       Все затаили дыхание, словно время остановилось, а следующего тиканья часов не случилось. Интересно, будет ли оно снова? И в этот момент громкий крик разрезает тишину:        — Хватит!       Трис.       Глупо, глупо, глупо.       Из всех опрометчивых и бессмысленных поступков, которые она могла совершить, этот — самый главный в её списке. Я впиваюсь в неё злобным взглядом, убеждая ничего больше не говорить.       — Любой идиот может стоять перед мишенью, — продолжает она. — Это не доказывает ничего, кроме того, что ты нас запугиваешь. А это, если мне не изменяет память, признак трусости.       — Значит, это нетрудно и для тебя, — говорит Эрик, — Можешь занять его место.       Я раздражённо вздыхаю, когда она выходит из толпы посвящённых. У тебя впереди столько шансов проявить себя, но почему именно сейчас, Трис?       Ал ободряюще кивает ей, когда она занимает его место. Там, где его тело закрыло большую часть цели, Трис едва доставала до центра.       — Если вздрогнешь, — объясняю спокойно, — Ал займет твоё место. Понятно?       Она кивает.       Я отвожу локоть назад, моё сердце грозится вырваться из груди, и бросаю нож. Он втыкается в половине фута от её щеки, и я облегченно вздыхаю.       — Что, достаточно, Стифф? — спрашиваю я.       Трис закрывает глаза.       — Нет.       — Тогда открой глаза, — становится менее страшно, если ты знаешь, что именно происходит.       Я тщательно исследую глазами каждый угол, каждую область на мишени, куда мой нож не может попасть. Я откидываю руку и бросаю второй нож. Он втыкается в цель чуть выше её головы.       — Ну, давай же, Стифф, — говорю я. — Пусть кто-нибудь другой займёт твоё место.       — Заткнись, Четыре!       Вспышка ярости поднимается во мне, когда она произносит эти слова. Она не понимает. Она не догадывается, что я нарочно делаю так, чтобы она сейчас не провалилась — если она струсит, кому-то придется занять её место, кому-то, кто не обладает тем мужеством, которое есть у неё. Она не осознает, что её самоотверженный импульс ещё не изгнан. Я разочарованно смотрю на Трис, мысленно желая, что я пытаюсь помочь ей, а не сломать её.       Я вновь кидаю нож и он, с глухим стуком, приземляется рядом с её ухом. Она поднимает руку, и я понимаю, что нож попал точно в цель. Я порезал ей ухо.       — Я бы с удовольствием остался и посмотрел, все ли здесь такие смелые, как она, — Эрик говорит лениво, его гнев затаился где-то внутри из-за резкого изменения хода событий. — Но, я думаю, что на сегодня хватит.       Я остаюсь прикованным к месту, когда все выходят из комнаты и расходятся по коридору. Когда двери закрываются за последним человеком, я подхожу к Трис.       — Твоё… — начинаю я.       — Ты сделал это нарочно! — она повышает голос.       — Да, — бормочу я. — И ты должна благодарить меня за помощь.       Она скрипит зубами.       — Благодарить тебя? Ты мне чуть ухо не отрезал и всё время издевался надо мной. За что тебя благодарить?       — Знаешь, мне уже надоедает ждать, когда до тебя дойдет!       — Дойдет? Дойдет, что? Что ты хочешь доказать Эрику, насколько ты крутой? Что ты такой же садист, как и он?       Мое сердце словно остановилось после этих слов. Садист. Я так долго пытался отдалить себя от Эрика, доказать, что во фракции Бесстрашие действительно есть две стороны — благородная и безжалостная. После всех моих усилий остаться верным тому, во что я верю, Трис думает, что я принадлежу последней стороне.       — Я не садист, — говорю я спокойно, твердо. — Если бы я хотел навредить тебе, думаешь, я не сделал бы этого раньше?       Ярость пузырилась внутри меня, и я больше не мог находиться в одной комнате с девушкой, которой, как я думал, хватит здравого смысла распознать и различить борющийся ценности фракции Бесстрашных.       Я поворачиваюсь к ней спиной, пересекаю комнату тремя большими шагами, втыкаю со всей силы нож в стол и выхожу за дверь.       — Я… — Трис кричит мне вслед.       Я хлопаю дверью прежде, чем она успеет закончить предложение.