Операция «С Новым Энтерпрайзом!», или Звёздная дата «31.12»

Акт первый. Сцена третья

      На сцене – капитанский мостик «Энтерпрайза». Приборы попискивают, панели светятся, сорванная с петель гермодверь валяется прямо на расплющенном под её тяжестью безымянном второстепенном персонаже.       Снегурочка (радостно) – Чехову:       — Да разве ж я земелю не признаю?       И продолжает, подмигивая сильно накрашенным глазом:       — Как тебе, милок, у пиндосов служится? Скажи, тупые!       Чехов, не моргнув глазом, автоматически выдаёт «вольный» перевод не понимающей по-русски команде:       — Она говорит, что в восторге от того, как тут всё умно устроено!       Спок, старательно изучающий в часы досуга русский язык, – Паше:       — Кажется, мистер Чехов, ваш перевод не совсем точен. Насколько мне известно, прилагательное «tupo’y»означает «недалёкий» и даже «откровенно глупый».       Чехов – старпому, ни капли не смущаясь:       — Что Вы, коммандер, это лишь разница диалектов! Землянка откровенно восхищена гениальностью конструкторов корабля и технической продвинутостью экипажа «Энтерпрайза».       Спок, подняв бровь, согласно кивает и методично записывает новое слово в блокнотик.       Кирк, частично протрезвев от вида усыпанных стразами трусов, автоматически поднимается из кресла.       Снегурочка, тут же усаживаясь в кресло капитана, – потерявшей дар речи от такой наглости команде (на ломаном английском, в лучших традициях советской школы коверкая звук [ð]):       — Вообще, я два раза не спрашиваю, но сделаю в честь праздника исключение: кто мне оплатит ремонт тюнингованных саней с обвесом и компенсирует потерю кормильца семьи? Деда, то бишь!       Первым приходит в себя естественно Кирк – иначе, за какие такие заслуги его сделали капитаном? Собравшись за шкирку выкинуть из своего кресла наглую девицу, капитан делает шаг вперёд, но тут его взгляд натыкается на обтянутую кружевным чулком коленку, выставленную в разрезе непозволительно короткой шубки, а потом тонет во вздымающемся от прерывистого дыхания декольте барышни. Нервные складки на лбу Джима разглаживаются, губы растягиваются в плотоядной улыбке.       — Мадам, разрешите представиться: Джеймс Тиберий Кирк, капитан звёздного корабля «Энтерпрайз». Да-да, тот самый герой Федерации собственной персоной! Разрешите Вашу ручку!       Пока Кирк лобызает равнодушно протянутую холёную белую руку с хищным красным маникюром, Маккой, вспомнив, что он, всё-таки, доктор, пытается измерить температуру гостьи трикодером. Встряхивает явно барахлящий прибор, сообщающий металлическим голосом, что необходима транспортировка скончавшегося пациента в морг, стучит по нему кулаком, потом вновь смотрит на цифры и обращается вполголоса к Споку:       — Судя по трикодеру, перед нами труп. Минус тридцать шесть и шесть!       Чехов, медленно приходящий в себя и начинающий глупо улыбаться, – Маккою и Споку:       — Да нет, просто это – Снегурочка! Ну,Snegurochka, девочка из снега, понимаете?       Маккой тревожно направляет трикодер на Пашу.       Голос подаёт Кирк, отлепляющий едва не примёрзшие губы от руки девушки:       — Давайте… чмок… просто… чмок-ой… поможем ей! Ой! По всему же видно, что человек она… чмок… хороший! Ой-ёй!       Чехов, в своём русском детстве имевший опыт лизания качелей на морозе языком, всё-таки не успевает предупредить капитана.       Немая сцена.       Старпом, не зря тренировавшийся, вскидывает брови вверх под симметричную чёлку, Маккой закатывает глаза, готовясь выдать очередной деревенский перл про Кентуккийского скакуна, не забывая помахивать трикодером, Чехов рефлексивно начинает чистить мандарины, олень Шурик мычит в видовой экран коммуникатора.       Спок – Кирку:       — Капитан, Вы такой tupo’y!

Конец третьей сцены

Конец первого акта