Под светом тени

Между оборотнями и вампирами уже несколько тысяч лет идёт война, и порой из-за очередного столкновения в живых остаются лишь единицы. Ненависть к одной из сторон поедает их тела и заставляет драться, до появления красной полосы перед глазами. Они, как берсеркеры, набрасываются друг на друга, не щадя никого и иногда не видя разницы в обороне или убийстве. Лекса сжала челюсть, когда почуяла запах оборотня на своей территории. Но, чтобы не начинать новую бессмысленную войну, отправилась на поиски источника сама, ведь как древний вампир и предводитель клана, она чувствует и осязает намного больше, чем другие её сородичи. И, если, это может помочь не проливать сегодня кровь — ей следует этим воспользоваться. Лекса старается выбирать путь без кровопролития, и может однажды, ей удастся заключить мирный договор и что-то изменить в их мире. Например, изменить свой народ. Лекса перемещается в глубь леса, пытаясь найти нарушителя, поднимает взгляд на ночное небо, рассматривая полную луну: возможно, волк забрел на её территорию случайно, ведь, пребывая под влиянием лунного света, их разум часто бывает затуманен. Лекса узнала об этом, когда коснулась мертвого оборотня: она единственный вампир, который способен прочесть воспоминания и мысли через тактильный контакт, благодаря чёрной крови древних предков. Лекса поворачивает голову на хруст ветки и молниеносно перемещается к дереву в сотне метров от неё. Запах оборотня усиливается, и она чувствует, как на её губах появляется ухмылка — она ощущает кровь. Её холодное, мёртвое сердце начинает биться иначе, когда свежий, металлический и сладкий аромат приятно заполняет лёгкие. Лекса уверено движется вперёд, и останавливается только тогда, когда её взору предстает маленький белоснежный оборотень: он скулит от боли, а его лапка прижата деревом. Она сглатывает, промаргиваясь, чтобы подавить жажду, а затем судорожно выдыхает. Она никогда не видела волчат, они обретают свой истинный облик в первое полнолуние, после исполнения восемнадцати лет. Но этому волчонку… Лекса не даст даже лет десять. Она хмурится, когда замечает тяжёлое, сбивчатое дыхание малыша. Осторожно подходит ближе и присаживается рядом. На её удивление, она не чувствует ненависти или гнева, которое обычно появляется при виде других оборотней. Наверное, потому что этот ещё совсем ребёнок. Лекса вздрагивает, когда малыш выдаёт очередной испуганный скулеж. — Шшш, — тихо, пытается успокоить его Лекса. — Я помогу, не бойся. Она медленно протягивает руку под наблюдающий за ней светло-синий, горящий, и заметно слезящийся от боли взгляд, и быстро убирает упавшее дерево с лапы оборотня. Малыш немедленно привстает, падая из-за повреждения, и испугано отползает назад, чуть опуская голову. Сердце Лексы неприятно сжимается. Почему сородичи не позаботились о молодом оборотне? — Я… — начинает она, тихим, ровным голосом, чтобы приблизиться, — я не обижу тебя. Лекса приседает и протягивает руку вперёд. Волчонок долго всматривается в её ладонь, качая головой из стороны в сторону, а после, немного хромая, подходит и утыкается в неё мокрым носиком. Лекса распахивает глаза, когда видит воспоминания и чувства оборотня перед ней. Кларк всего пять. Кларк маленькая девочка, которая любит свою семью, играет с мягкой игрушкой на ковре, и ждёт своего любимого отца с работы. Но Джейк не приходит. Кларк видит, как её мать говорит с полицейским на пороге, и как моментально содрогается в рыданиях. Слух девочки почему-то приобретает невероятные изменения, и из-за этого Кларк слышит абсолютно всё. Кларк слышит о том, что её отца больше нет. И никогда больше не будет. Всё внутри неё сжимается от боли. Она такая маленькая, а мир так огромен. Кларк не ведает, что делает, когда выходит на задний двор дома и всматривается в гущу леса, куда отец ей запрещал ходить. Но Джейка больше нет, и боль, что внутри неё — душит, и, кажется, что все запреты тлеют на глазах и исчезают в обещаниях. Кларк бежит, бежит, дальше и дальше. Её тело горит в агонии, разбивая кости под высокой температурой, и в какой-то момент она его просто не чувствует. Всё становится каким-то одним: в серых тонах и с обжигающим ощущением. Словно теперь она может чувствовать только ломающую боль и жар, которые скручивают каждую клеточку тела. И поэтому Кларк не замечает, как натыкается на деревья, камни, ветки и, в конце концов, будто отбиваясь от кого-то, цепляется зубами и падает. А её нога оказывается прижата массивным деревом. Лекса хватает ртом воздух: она почувствовала на себе это превращение. Теперь ей стало понятно, почему никто не присмотрел за оборотнем. Боль, которую девочка испытала, спровоцировала преждевременное обращение, из-за полной луны. — Так ты девочка, — мягко поглаживает Лекса голову волка, и улыбается тому, как малышка подстраивается под мягкие касания. Мех под её пальцами невероятно пушистый и мягкий. — Тебе нельзя здесь находиться, — она осматривает поврежденную лапку, игнорируя смешное рычание, и непроизвольно облизывается из-за нескольких пятен крови. — Позволь мне… взять тебя на руки. Волк наклоняет голову, опуская одно ухо, и как-то по-особому сопит. Лекса вновь ласково касается её носика и моментально улыбается, когда девочка им играючи бодается: — Я Лекса, — говорит она с невероятной для себя нежностью. — Так что, я могу тебя взять на руки? Малышка кивает и Лекса осторожно, чтобы не повредить девочке ногу, обхватывает её руками, упеленав в свою курточку. Она пересекает территорию оборотней, ясно понимая, какие последствия могут быть из-за этого, минует парочку неопытных волков, и добирается до отдельной части леса около дома Гриффинов. Как и следовало ожидать — Эбигейл отправилась на её поиски. Лекса появляется за её спиной: — Вам следует быть более осторожной, — говорит она твердым голосом, утихомиривая старательно карабкающегося по ней волка. — Не все вампиры такие услужливые, как я. — О боже! — вскрикивает женщина, сразу же прикрывая рот руками. Она опускает взгляд на маленького волка в её руках, застыв от нового образа своей дочери. Лекса аккуратно протягивает ей девочку, укутанную в куртку. — Как же это возможно? — изумлённо спрашивает она, показывая свой страх под зелёным, властным взглядом. — Ей ведь нет восемнадцати. — Боль потери спровоцировала превращение, — быстро отвечает Лекса. — Спасибо, — выдыхает женщина, обнимая свою дочь двумя руками. Лекса кивает. Ей пора уходить. — Об этом никто не должен знать, человек, — последнее, что говорит она, прежде чем скрыться в тёмном лесу. // Лекса миллион раз пыталась себя заставить прекратить следить за малышкой. Но Кларк уже девять, а она по-прежнему наблюдает за ней каждый год: её улыбают, ночные рисунки девочки, по которым она понимает, что та её точно не забыла; умиляет детский облик волка, и смешат рассказы о ночных охотах. Кларк слушается мать и никогда не ходит в лес одна, а когда наступает полная луна, она проводит время со своими сородичами, учась уживаться со своей второй сущностью. Когда Лекса смотрит на неё — то забывает, что она монстр, который каждую ночь пьёт кровь животного, а иногда и человека, если жажда совсем замучает. Впрочем, в их мире никто не идеален. Ну, может быть, только Кларк. Лекса подслушивает компанию её друзей, когда они поздно вечером возвращаются по пустой дороге после выступления в школьном спектакле. По довольному лицу девочки она понимает, что всё прошло удачно, но два мальчика, что находятся рядом с ней, никак не могут перестать спорить друг с другом. И когда завязывается драка, Лекса умоляет про себя Кларк остаться в сторонке, но, кажется, храбрости в ней слишком много, чтобы просто наблюдать за происходящим. Гриффин пытается разнять Джаспера и Монти под испуганный взгляд Октавии и Рейвен, и когда её грубо отталкивают — Кларк теряет равновесие и с ужасом летит в сторону, понимая, что на неё движется машина. Лекса благодарит своего создателя, за то, что вампиры быстрее машин. Она хватает Кларк и переносит на другую сторону дороги. — Почему ты вечно попадаешь в неприятности? — мягко произносит Лекса, чувствуя сжавшегося ребёнка в своих руках. Кларк медленно и с улыбкой открывает один глаз, а затем второй очаровательно разглядывая своего спасителя. — Я знала, что мы ещё встретимся, — Кларк ласково проводит рукой по ладони Лексы и в следующую секунду обнимает её. — А не следовало бы, — скрывая улыбку в своём голосе, отвечает Лекса. Кларк тёплая, не такая как она. А её сердце по-прежнему не ощущает ненависти к ней из-за клана оборотней и хвоистого запаха волка. — Я никому не скажу, — улыбается Кларк, отстраняясь. — Обещаешь? — Лекса ласково коснулась пальцами носика Кларк, прямо, как и тогда в лесу, при их первом знакомстве. Она восполняет пропуски из жизни девочки в своё дневное отсутствие и её знаний о белокурой девочке становится в несколько раз больше: учёба в школе, тоска по ней, любимые уроки, желание зайти в лес, и миллионы вопросов о её сущности. И в частности спектакль, где Кларк прекрасно сыграла свою роль волшебницы. Лекса жалеет, что не смогла увидеть это собственными глазами. — Обещаю, — мило морщится девочка, — Лекса. Дети перебегают дорогу, чтобы помочь Кларк, но как только четвёрка видит их вместе — зелёные глаза насыщенно вспыхивают, стирая всем память за последние пять минут. Лекса подмигивает Октавии и Кларк, и уходит в другом направлении, чтобы скрыться обратно в глубь леса. Они обязательно встретятся вновь. Это становится слишком очевидным. // Кларк одиннадцать, когда Лекса ловит её почти у самой земли, предотвращая неизбежное. Подростки решили поиграть в руинах старого здания, разрушенного два века назад в жесткой войне противостояний. Именно тогда Лекса расширила границы своей территории и фактически, вся озорная компания Кларк находится в окрестностях вампиров. Но детей никогда не тронут, даже если в двух из них течёт кровь оборотня. Это её строгое правило. Лекса безжалостно наказывает любое детское превращение или убийство. — Решила полетать? — усмехается она, опуская Кларк на ноги. — Если бы я была простым человеком, то подумала бы, что ты мой ангел-хранитель, — хихикнула Кларк, удерживая рукав Лексы, чтобы побыть с ней подольше. — Обязательно играть там, где опасно? — возмущается Лекса, выдёргивая край чёрной ткани из ладони Кларк, чтобы сложить руки на груди. — Твоя мама, кажется, очень точно описала, куда не следует ходить. — Извини, — Кларк опускает голову. — Ты сильно расстроена? — Я разочарована! — притворно восклицает Лекса. — Но если ты уведёшь своих друзей в более безопасное место, то так и быть я закрою на это глаза. Взгляд Кларк радостно загорается, и быстро покрывается яркой хитростью: — Ты ведь можешь их заставить? — В каком смысле? — Лекса выгибает одну бровь, опуская руки. — Ну, тогда все кроме нас с Октавией забыли о том, что произошло. Значит, что ты можешь влиять на них? Ты стёрла им память? — сыплет вопросами девочка. — Нам говорили, что вы ничего такого не можете. — Только на людей, Кларк, — усмехается Лекса такой любопытности. — И то я использую это лишь в раннем возрасте, как в вашем случае. Обычно детские воспоминания затмевают подростковые. Но это не означало, что я стёрла им память, просто закрыла ту пятиминутную часть с моим участием. Однажды, она вновь откроется, у кого-то раньше, у кого-то позже, но это больше не будет выглядеть реальным, лишь чем-то фантастичным и выдуманным с добавлением своей версии событий. Как думаешь, откуда столько книг и вымыслов про вампиров, а Кларк? — Вау… — вдохновленно выдыхает ребёнок. Улыбка на губах Кларк становится ещё шире, чем прежде. Она собирается задать ещё вопрос, но дёргается из-за голосов своих друзей где-то вдалеке. Лекса тоже их слышит, но не настолько хорошо, как оборотни, чей слух превосходит их в разы. — Мне пора, но… может быть мы могли бы встретиться позже? Я хочу узнать больше. Лекса долго смотрит на Кларк, обдумывая варианты отказа в голове. Но надежда в синих глазах так притягательна и нежна, что произнести: «Нет», оказывается слишком трудным. Всего одно слово вызывает столько противоречий в душе, что её конечное: — Да, — удивляет даже её саму. Она дотрагивается до руки Кларк, чтобы напоследок узнать её чувства, открывая для себя безупречно сильное желание встретиться. И её внутреннее противостояние ломается в ту же секунду. Лекса не способна игнорировать её просьбу. Лекса приходит на встречу к цветочной поляне. // Когда Кларк исполняется тринадцать, у Лексы начинаются большие проблемы с новорожденными вампирами. Всех их нужно контролировать, потому что между двумя расами вновь начались вспышки гнева, из-за чего с севера поступают доклады о назревающей войне, и ей, как командующей необходимо туда явиться. И именно в тот момент Лексу отхватывает липкий страх. Она так давно не покидала Полис, постоянно пребывая рядом с Кларк, а теперь одна мысль оставить девочку без присмотра — пугает, вызывая в ней слабость. Слабостей у командира быть не должно. Лекса сжимает челюсть от злости и отправляется в Аркадию на четыре месяца. Всё это время она не находит себе места, рычит на всех, кто хоть каким-то образом пытается сказать ей что-то против, и кровожадно испепеляет лучами солнца нескольких молодых вампиров из-за их дерзости. Она — Хеда, её должны слушать, а решения уважать. Лекса возвращается в Полис переполненная желанием увидеть свою маленькую девочку. Она обходит территорию вампиров, когда чувствует знакомый, пробирающий до глубин души — хвоистый запах Кларк. Лекса перемещается так быстро, как может, оказываясь рядом с рекой, и обращает внимание на выступ скалы, где сидит небольших размеров светлый волк, так притягательно рассматривающий небо. — Ты не должна здесь быть, — Лекса перемещается за её спину, наблюдая за тем, как оборотень поворачивает на неё голову. Два горящих синих огня становятся светлее при виде неё. Лекса слышит, как волк тихо скулит и указывает носиком в сторону неба. Пушистый хвост игриво ударяет по её ногам, почему-то вызывая прилив смущения к щекам. — Я тоже по тебе скучала, — тихо говорит она, игнорируя волнение, охватившее её чёрствое сердце, а после подходит ближе и усаживается рядом, проводя рукой по светлой шёрстке. Лекса считывает мысли Кларк и позволяет себе мягкую улыбку: малышка пришла сюда, чтобы лучше рассмотреть небо, которое пестрит различными звёздами. — Да, здесь очень красиво, и тихо… Волчонок, нежась, проводит носиком по ладошке Лексы и кладёт голову к ней на колени. — Хорошо-хорошо, — устало выдыхает она, гладя девочку по голове и за ушком, — посидим тут немного. Кларк прикрывает глаза. // Кларк четырнадцать, когда их секретные встречи становятся настолько частыми, насколько можно. Лекса обычно против того, чтобы они были каждый день, ведь ребёнку необходимо нормально высыпаться, но кровь волка, что течёт в её генах — позволяет чувствовать себя прекрасно, ускоряя работу сердца и клеточек тела. Кларк намного здоровее, чем обычный человек. Но всё же, она человек. А Лекса любит кровь человека. И когда Кларк где-нибудь получает увечье или небольшой порез, то она понимает, что её кровь — влияет на неё особенно сильно. Из-за чего в ней растёт страх, что однажды она может сорваться и укусить девочку. Напугать её и лишиться её навсегда. За девять лет, что Лекса следит за Кларк, она осознала, что любит её, как если бы она была обычным человеком. Это запретное чувство в её положении, потому что у предводителя вампиров не должно быть слабостей в виде любви. Но оно есть. И Лекса не собирается бороться с последним, что отделяет её от звания монстра. Иногда ей кажется, что если она потеряет Кларк — она потеряет себя. Благодаря этой девочке Лекса решила пересмотреть закон: «Кровь за кровь». Она предложила вампирам новый путь без насилия и войн, новую эру, где они бы могли сосуществовать с оборотнями и людьми, как одно целое. Всё-таки, за тысячу лет устаёшь от бесконечных сражений. — Почему наши расы ненавидят друг друга? — однажды спрашивает её Кларк, когда они вновь сидят на выступе около реки. Лекса берёт её ладонь в свою, и с хитрой улыбкой рассматривает воспоминание, где девочка задаёт тот же самый вопрос взрослому оборотню. Он естественно не дал ей ответа. — Это очень сложно, Кларк, — начинает она, наблюдая за тем, как Кларк сжимает её холодную руку своей, словно собираясь согреть и придать ей обычное человеческое тепло. Что ж, если её ладонь так и остаётся ледяной, то сердце наполняется солнечным, согревающим счастьем. — Некоторые столетние вампиры всё ещё помнят обиды и свои потери, ведь все мы тоже когда-то были людьми. Мы любили, хотели жить счастливо, и у нас были семьи. Некоторые оборотни забрали у нас это, а мы забрали у них это в ответ. Каждая из сторон теряла кого-то, порождая ненависть друг к другу. Это было накоплено тысячелетиями, и теперь это не так просто прекратить. Кларк хмурится. — Ты убивала? — девочка заметно сглатывает, и Лекса на секунду думает, что что-то между ними скоро рухнет. Тем не менее, она не собирается врать. — Да, — тихо признаётся Лекса, — и очень много. На удивление Лексы, Кларк прижимается плечом к ней ближе, ни показывая ни одного намёка на страх. Сплошное сочувствие. — Уверена, что ты делала то, что должна, — произносит Кларк после небольшой паузы. Лекса улыбается тому, что этот подросток вырос мудрым и понимающим. — Я пытаюсь это прекратить, Кларк, но гордость некоторых не сразу позволит случиться изменениям. Инновации не приживаются в обществе, так как люди с трудом принимают какие-либо изменения, а уж столетние вампиры с грузом обид за плечами тем более. И мы говорим о двух расах. Так что в два раза больше проблем, — она усмехается. Кларк игриво толкает её в плечо. — Сколько тебе? — Двадцать один. — Нет, я о том, сколько тебе на самом деле, — хихикает она. — Оу, — Лекса задумывается, она перестала считать после первого своего столетия. — Хм, меня убили в… тысяча триста седьмом году, так что посчитай сама, — она поворачивается в сторону Кларк, но замечает, как Кларк напряжена. — Что такое? — Как это произошло? — грустно произносит Кларк, Лекса прикрывает глаза и сосредотачивается на ощущениях, чувствуя её душевную боль. — Люди тогда только открывали земли, лекарств не было, а девушек считали чем-то вроде сосуда для детей. В моё поселение пришли люди, которые хотели власти… — Лекса ненадолго замолчала, ну не будет же она рассказывать ребёнку, что её хотели изнасиловать и поэтому убили. — Я не подчинилась им. Неподалеку от… кхм, происходящего находилась хижина, где жила молодая женщина, которую опасались, считая, что она ведьма с чёрной кровью. В общем, она меня и спасла. — А она оказалась не ведьмой, а вампиром, — договаривает Кларк. — Да, — весело говорит Лекса, чтобы поднять девочке настроение, — мисс всезнайка. Но фактически она была одной из первых вампиров: «Прамхеда». Она основала то, чем я сейчас правлю. — Что с ней случилось? — Её разодрали оборотни, около двух столетий назад. Мы попали в ловушку, и… она сказала мне уходить, — Лекса разочаровано опускает голову. Эта женщина дала ей второй шанс, чтобы жить, пускай и в умершем теле. Она учила её быть лидером и напоминала о человечности. До встречи с Кларк она почти забыла об этом. Но этот подросток, что так заботливо всматривается в её зелёные глаза — вернул ей обладание и контроль над чувствами. — Я не ненавижу тебя, — шепчет Кларк. — Я знаю, — благодарно и тихо отвечает Лекса, так будто боится разрушить спокойствие между ними. — Спасибо. Кларк впервые крепко-крепко обнимает её, прижимаясь всем телом, и Лекса улыбается, вдыхая полюбившийся аромат её кожи. Она думает, что любит каждую секунду проведённую с этой, ещё совсем юной девушкой. К ней медленно, но верно приходит осознание того, как мало необходимо для счастья: человеческое тепло рядом и взрывающие сердце эмоции внутри. Она сходит с ума или ей кажется?