Под светом тени

Учебный год Кларк подходит к концу, а их отношения наоборот всё больше и больше растут подобно арифметической прогрессии. Они, как парящая птица в небе, так легки в своих чувствах и желаниях. Лекса наслаждается каждым днём, иногда проверяя температуру своего тела, словно она способна стать человеком, от количества любви, которую испытывает.  — Кларк? — окликивает она свою девушку, когда влезает к ней в окно. Кларк вздрагивает, потеряно оборачиваясь. — Прости, — извиняется она, посылая в её сторону виноватый взгляд, — ты обычно меня чувствуешь. — Да, я просто… — Кларк разворачивает бумагу в руках и Лекса видит на листе герб художественного колледжа. — Оу, — понимает она. — Ответ пришёл. — Да. — Тебя взяли, — догадывается Лекса. — Да, — кивает Кларк, до сих пор удерживая между ними расстояние. — И ещё в медицинский, который здесь, в городе. Я просто… могла бы… — Нет, — прерывает её Лекса, делая шаг вперёд. — Пожалуйста, выбирай, не учитывая отношения между нами. — Что если я хочу? — внезапно скалится Кларк, а Лекса выпускает клыки от неприятного жжения в области метки. Они резко принимают оборонительные позиции, словно видят в друг друге врагов. Многовековая история их предков, состоящая из войн и агрессии, напряжённо ощущается в воздухе между ними. — Так и знала, что это надо было закончить ещё тогда, — в эмоциях выкрикивает Лекса. — Но вместо этого дала тебе связать нас. Чёрт! — она ударяет в рядом стоящий шкаф рукой, сломав деревянные доски. Глаза становятся красными от злости на саму себя. Она совершила непоправимую глупость, и из-за этого у Кларк никогда не будет нормальной жизни. — Это не тебе решать, Лекса, — рычит Кларк, наполняя свои глаза голубым свечением в противовес красному взгляду. — Не смей об этом говорить так, словно для тебя это ничего не значит, словно это можно было предотвратить по твоему желанию! — Лекса оборонительно вздёргивает подбородок, когда её волнами окутывает боль в области шеи. — Я никогда не променяю тебя, потому что ты — это всё, что я хочу в своей жизни. Лекса смягчается, убирая клыки. — Кларк… — Столько лет, сколько это будет возможно, — с болью и мольбой говорит Кларк. — Дай мне больше времени, чтобы быть счастливой, прошу. Неужели нет никакого способа что-то изменить? — отчаянно спрашивает девушка. Лекса быстро подходит к Кларк, сжимая её в объятиях. Их сердца успокаиваются, а их пребывание вместе закрывает гнев, злость и ненависть рас глубоко внутри. Всё, что имеет смысл — это они. Девушки опускаются на пол. — Мы не первое исключение из правил, Кларк, — прикусывая губу, признаётся Лекса. — Были и другие пары… мы называли их предателями и убивали. Но всё же… два столетия назад я дала уйти вампиру, повязанному с оборотнем. Я могла наблюдать, как счастье в его глазах угасает с каждым днём, по мере становления девочки-волка старше. Он любил её так сильно, что они рискнули всем — он дал ей свою кровь, чтобы обратить её, но через день после этого она умерла. — А он? — с ужасом спрашивает Кларк, утыкаясь носиком в плечо Лексы. — Он попросил убить его, — сглотнула Лекса, вспоминая тот день. — И я убила. — Это… грустно, — со слезами на глазах комментирует Кларк. — Прям настоящая история о Ромео и Джульетте. Лекса измученно понимает, что они идут тем же путём. Но не говорит об этом ни слова. — Были и эксперименты в прошлом веке, — продолжает она. — Мы пытались обратить вампиров в человека. Все безуспешно. Невероятное количество людей и вампиров погибло по вине одного ученого, поэтому я приказала закрыть проект, — она тяжело вздыхает, осознавая их безысходность, ведущую к боли и разлуке. Всё в груди разрывает от несправедливости. — Прости, что обрекла нас. — Мы, — тёплые пальцы Кларк щекотливо ласкают кожу на кисти, — мы обрекли друг друга. — У меня нет сил отказаться от тебя, — сознаётся Лекса, утыкаясь в макушку Кларк лицом, чтобы скрыть выступившие слёзы. Она уже и забыла, как это испытывать сжимающую горечь в горле и ощущать мокрые дорожки на щеках. — Я найду себе преемника и уйду с тобой, — с трудом выговаривает она, зная, что ничего из этого не будет. Кларк тоже это знает. — А ведь обещала показать мне Полис однажды, — Лекса слышит неестественный, наполненный страданиями и одновременно с этим безрассудными нотками позитива голос Кларк. Она пытается вернуть всё на свои места. Вернуть их — не сломанных будущим расставанием. Потому что это так близко, а им необходимо успеть побыть вдвоём. Запомнить друг друга влюбленными, любящими, счастливыми. Запомнить чувства, которые они обе испытывали. И цепляться за них до конца, чтобы стерпеть боль, через которую им предстоит пройти. — Я покажу, — мечтательно расплывается в улыбке Лекса. — Там красиво: древняя культура на каждом шагу, каменные стены, свечи повсюду, чтобы избавиться от темноты и сохранить притягательность подземным улицам. Конечно, в комнатах есть современный свет. Но вся внешняя часть должна сохранять первозданный вид, где стены украшены росписями, иероглифами о наших битвах, взлётах и падениях. Это чудесное место, Кларк, несмотря на мрак, в котором мы обитаем. И может быть, однажды ты нарисуешь там, как в башню пришло солнце, — намекая на неё, романтично заканчивает Лекса. Кларк улыбается. — Однажды, — соглашается она. Нежные руки Кларк обвивают её шею, потирая метку, успокаивая этим неприятное на ней жжение, а через несколько секунд она дарит ей самый трепетный поцелуй за несколько сотен лет. Они с такой лёгкостью построили их отношения, но с такой тяжестью на сердце пропускают картинки предстоящего разрыва. Их мысли уничтожают, а мягкие губы ласкающие друг друга — лечат заново. Лекса хочет надеяться и верить, что всё будет хорошо. Лекса не хочет делать выбор. // Лекса держит за руку Кларк не находя в себе силы, чтобы уйти обратно в Полис. Уже почти рассвет и её кожа, будто предупреждающе покрывается мурашками в страхе встретить утренние лучи солнца. Язык в последний раз ласково блуждает по шее, вызывая очередное возбуждение в теле напротив. Слух обостряется, приятно слушая биение чужого сердца. Лекса улыбается и целует Кларк в подбородок. — Детка, ты такая вкусная, — забвенно мычит она, мягкими губами касаясь губ Кларк. — Я так обожаю тебя. — Необязательно мне льстить, чтобы выпить моей крови, Лекса, — хихикает Кларк, вновь ощущая влажность языка на шее. — Я просто не могу оторваться от тебя, почему ты такая сладкая? — Лекса слышит, как Кларк по-волчьи урчит, сжав её волосы на затылке. Она проводит носом по выступающей вене на коже. — Боже, а я такая голодная. — Это невозможно! — улыбается Кларк. — Ты и так уже выпила достаточно. — Я всегда жажду тебя, — парирует Лекса, вдыхая носом в шею Кларк. Её лесной запах не переставая кружит ей голову. — Ты просто пытаешься меня соблазнить, — Лекса ухмыляется, когда всегда доминирующая Кларк слегка рычит, но всё равно сдаётся под её движениями. Руки опускаются на мягкие округлости, прижимая сильнее к себе хрупкое тело. Но, так или иначе, Кларк всё равно её отстраняет рукой и голосом наполненным разочарованием. — Почти рассвет, Лекс. Лекса расстроено мычит, Кларк берёт её лицо в свои руки и целует в нос. — Увидимся завтра? — с улыбкой предлагает она. — Полнолуние, — отвечает она. Лекса тяжело вздыхает в её губы. — Выпьешь ещё немного? — Нет, — смеётся Лекса. — Мне на самом деле не нужно будет крови ещё около недели. Всё в порядке. Просто, когда я кусаю тебя, то осязаю и чувствую гораздо больше. Мне нравится быть в тебе, — и её ухмылка на губах, должным образом работает на Кларк. Её девочка смущенно краснеет. Они мягко заключают друг друга в объятиях, и Лекса использует свою способность, чтобы увидеть в прикосновениях желание спрятаться у Кларк. Она зарывается своим носиком в её плечо, думая, что скрыла свою робость и растерянность от сказанных слов. — Присмотришь за мной? — просит Кларк, опаляя горячим дыханием её кожу. — Конечно, — Лекса проводит по её светлым волосам рукой, — я люблю наблюдать за вашими играми. Вы такие смешные, когда бегаете за каким-то мячом по лесу. — Кларк насмешливо пихает её в плечо. — Hodnes teik ething daun (Любовь победит всё), — говорит она, понимая, что рассвет уже близок. — Почему ты всегда говоришь что-то, что я не понимаю? — Потому что ты сразу мило морщишься, — Лекса целует её в нос. — Ai hod yu in. — Вот опять! — небо окрашивается в оранжевый, когда Кларк возмущается. Символично. Она игриво толкает её в грудь и кожа Лексы болезненно загорается от первых, утренних лучей, заставляя напрячь тело и неприятно сжать челюсти. — Иди уже, а то не успеешь. — Увидимся послезавтра, Niron (любимая), — улыбается она и крадёт у неё последний поцелуй. Лекса в последний раз обращает внимание на синие, влюбленные глаза, прежде чем развернуться и скрыться в лесу, чтобы достигнуть Полиса. Она болезненно обгорит по пути, но Кларк этого знать не обязательно. Ей слишком нравится их прощания на рассвете. Даже при ужасной боли, это всегда романтично и легко, а тепло, которое болезненно дарит солнце — пробуждает в ней человека. Лекса пробегает несколько метров, когда по лесу разносится прощальный вой. Лекса улыбается. Она тоже будет скучать. // Лекса целый день ощущает странные покалывания в области шеи: метка неприятно пульсирует, вынуждая вдыхать воздух глубже. Прошло чуть меньше двадцати четырех часов, с тех пор, как они попрощались на рассвете, но за всё это время её сердце не переставало напоминать о Кларк. Ей просто хотелось быть рядом, но из-за дневного света, это было невозможным. Индра предложила ей поупражняться, чтобы немного отвлечь от странных, зовущих к своей паре чувств. И Лекса с усмешкой на губах согласилась. Она надела свой тренировочный комплект с кинжалами на бедре, и отправилась на небольшую площадку, чтобы отточить свои навыки метания. Два клинка, один за другим устремились в центр красной мишени, а третий разрезал воздух, останавливаясь около горла Ании. Она выглядела взволновано: — Хеда, — её дрогнувший голос, повлёк за собой странные метания в душе Лексы, ведь полнолуние только началось. — Поступил сигнал о стае волков в километре от Полиса. Это… — Кларк, — щёлкает в голове Лексы. Она срывается с места, убирая клинок в ножны, и Ания следует за ней, едва поспевая за скоростью древнего вампира. Сердце Лексы стучит, как бешеное, предвещая что-то нехорошее, ведь не зря метка неприятно пульсирует весь день. Руки сжимаются в кулаки от затаившихся, гадких мыслей, ноги будто знают куда вести, издалека чувствуя знакомый, хвоистый запах, а из груди вырывается грозный рык, призывающий охранников идти за своим командиром. Через пару минут они видят нарушителей: Беллами Блейк, его сестра, и ещё пара волков, которые борются с вампирами. И золотистый волк вдалеке, убегающий от Квинта… И это… порождает в ней самый сильный страх. Но когда она собирается последовать за девушкой — на неё бросается черный, как сажа оборотень, кусая в ногу. Лекса сжимает его шкуру руками, перекатываясь, прижимая его к земле с режущим слух рыком. — Чёрт! Её пронзают воспоминания, расползающиеся ледяными ощущениями по позвоночнику, пуская импульс к её головному мозгу. Она видит, как Беллами взбунтовался из-за пропажи сестры. Полная луна поставила его под влияние, увеличив прилив агрессии в каждой клеточке его тела, подпитываемую естественным желанием защитить родного человека. Кларк рычит на него в попытке остановить, но он не слушает, и вся их молодая стая следует в глубь леса, чтобы найти Октавию. Но они натыкаются на Линкольна… — Заставь их отступить, Октавия! — кричит она ей, сжимая челюсти чёрного волка под собой. Ещё немного и она просто сломает её. Серый волк издаёт громкий вой, привлекая к себе внимание. Это отвлекает Беллами и позволяет страже Лексы расцепить их, чтобы утихомирить волка под ней. — Лекса, — Ания берёт её за руку, когда она поднимается и сжимает глубокую рану на ноге, покрывающуюся чёрной кровью. — Иди за ней, мы разберёмся. Лекса кивает и, вдохнув полной грудью, следует за своими инстинктами и родным запахом, прыгая с ветки на ветку, с силой отталкиваясь от земли или дерева. Слух ловит насмешливые разговоры её людей, мягкое передвижение лап волка по густой зелени и ощущение страха, что сковывает тело, но при этом позволяет стать быстрей. — Попалась! — насмешливо говорит в нескольких метрах от неё Квинт. Лекса понимает, что Кларк угадила в кольцевую ловушку. Она почти рядом. Почти… — Милая собачка, — шутит другой. Лекса так близко и так далеко. Её слух улавливает притворный смех, свист боевого копья в воздухе и шаги вампиров. Улучшенное зрение позволяет увидеть в деталях, как волк золотистого цвета, подсвечиваемый луной, делает прыжок, чтобы увернуться, но всё равно попадается, падая с жалостливым, но свирепым звуком. Сердце в груди Лексы больно вспыхивает. Она появляется прямо перед Кларк, как молния. Но уже поздно. — Jomp em op en yu jomp ai op, — быстро говорит она, осматривая пятерых вампиров. Они испуганно смотрят в её сторону, и в их взгляде Лекса может почувствовать первобытный страх за свои жизни. Её тело дёргается от знакомого запаха крови, клыки саднят, и она позволяет им выдвинуться вперёд, а гневу — покрыть глаза тёмно- красным, почти бардовым пламенем. Рука быстро тянется к любимому клинку, словно она находится вне времени. Злость, что окутывает её с каждой секундой — ломает весь её контроль и пробуждает древнюю мощь внутри. Тёмные волны блуждают вокруг неё, как элементы огня, напоминая всем присутствующим о её величественной принадлежности. И прежде, чем молодой вампир пытается развернуться и уйти от наказания, Лекса кидается за ним, разрезая его глотку одним быстрым движением. Точно такая же судьба преследует второго и третьего вампира, а четвёртый попадет под череду ударов, задыхаясь от стальной хватки на шее. Лекса не жалеет никого, поочередно добираясь до Квинта. Острый клинок метко попадает ему в руку и приковывает к дереву, пуская поток красной крови из раны. Она буквально подлетает к нему и ударяет головой о деревянную кору, заставляя посмотреть себе в глаза: его жалкий, напуганный взгляд вызывает одно сплошное презрение, и желание мести ритмично отстукивающее в груди. Лекса резко ударяет по его маленьким клыкам, чтобы лишить сил, но оставить жизнь, которую мучительно отнимет позже. Волк в паре метрах от неё скулит, возвращая в сознание. Она разворачивается и перемещается к Кларк, падая перед ней на колени. — Детка, — её рука мягко касается тела огромного волка. Пальцы аккуратно, почти невесомо дотрагиваются до меха, но этого хватает сполна, чтобы установить контакт и болезненно вздохнуть от жгучего чувства в желудке. — Нет… — почти шепчет Лекса, осматривая копьё, что пронзило бок оборотня и образовало лужу крови. — Кларк? Ты слышишь меня? Но волк не издаёт ни звука. Дыхание Кларк едва уловимо и единственное, что даёт Лексе надежду — это замедляющиеся удары сердца и приоткрытые большие, голубые глаза, потухающие с каждой секундой. Она прислоняется лбом к приятной на ощупь шерсти, в попытке сосредоточиться на их связи и тихо-тихо шепчет рядом с ухом: — Кларк, обратись в человека, — умоляет Лекса, зная, что это практически невозможно в полную луну. — Прошу, услышь мой голос, — она ломается, чувствуя, как её сердце падает вниз, а слёзы не переставая начинают идти по щекам. — Прошу… Кларк. Ai hod yu in, означает — я люблю тебя, — она опускает лоб на золотую шерстку. Мех под её рукой исчезает… — Лекс? — едва уловимый, слабый, хрипящий голос, заставляет её открыть глаза и увидеть перед собой обнаженное женское тело, пронзённое металлическим копьём. Кларк вновь открывает рот, чтобы что-то сказать, но в место этого Лекса с ужасом наблюдает, как оттуда выхлёстывается кровь, давая ей страшное осознание о том, что лёгкое проколото. У них не так много времени. — Кларк, — натянуто произносит Лекса, дрожащими руками поглаживая светлые волосы, пачкая их своей чёрной кровью. — Я попробую поднять тебя и донести до больницы, всё будет хорошо. — Лекса… — сипло и с трудом выдыхает Кларк, с огромным усилием поднимая руку вверх, касаясь её щеки. — Ты не успеешь, — бормочет она, облизывая кровь с губ, — я хотела поступить на медицинский, помнишь? Лекса моргает, чтобы сбросить пелену на её глазах. Так не бывает. Так не должно было быть. Это не справедливо. Она проклинает всё на свете, потому что Лекса любит Кларк, она нужна ей, и она не хочет, чтобы она уходила. У них было всё время мира, у них в конечном итоге было всё, чтобы попробовать продержаться вместе, но это… это слишком. Это худшее из всего, что могло произойти. Её сердце больно трепещет от осознания. И умирает параллельно Кларк. Лекса не знает, как смогла бы вообще оставить её, особенно теперь, когда она наблюдает, как обычно весёлый взгляд едва способен сфокусироваться на её красных глазах. И в голове неосознанно появляются прошлые воспоминания: маленький белоснежный волк, меняющийся с каждым годом, как и её потеплевшее и вновь холодеющее с каждой секундой сердце. Рукам так жизненно необходимо любимое тело, прижать к себе и продолжать шептать, что всё будет хорошо, что они будут вместе. Они будут в порядке. Но, в самом деле, — Кларк ещё жива только потому, что Лекса не извлекала копьё из её лёгкого. — Это не справедливо, — всхлипывая, озвучивает свои мысли Лекса. — Я видела свою судьбу в звёздах — ты не могла спасать меня вечно, — рука Кларк на её щеке так же дрожит, как и всё внутри Лексы. — В конечном итоге, случилось то, что должно было давно случиться. — Кларк откашливает сгустки крови, заставляя Лексу больно прикусить губу. — Это были лучшие тринадцать лет в моей жизни, спасибо, — через силу говорит она, прерываясь почти на каждом слове. Лекса наблюдает за тем, как слеза стекает по лицу Кларк и падает на траву. — Детка, не закрывай глаза, — она хватает её руку, сжимая ладошками. — Я рада, что встретила тебя, — Кларк противоречиво улыбается, испуская маленький выдох, расслабленно опуская голову. — Кларк… Кларк? — синие глаза борются, но силы покидают тело девушки, забирая её в вечную темноту. — Не оставляй меня, ты нужна мне. Ты нужна мне так сильно… Кларк… Горечь обхватывает горло, глаза щиплет от влажности, понимая, что это конец всему. Она не уберегла самое ценное, самое дорогое, что у неё было за сотни лет. Кожа покрывается серым пламенем от злости на саму себя, а гнев наполняет тело, окрашивая зрачки почти в чёрный цвет тьмы её души. Она теряет Кларк и теряет себя одновременно. Лекса видит, слышит, и чувствует, как девушка перед ней угасает в сознании с каждой секундой. Она отпускает её руку, переводя взгляд на клинок рядом с ногами и, недолго думая, резким движением глубоко разрезает кожу правой ладони, давая чёрной крови вырваться наружу. Она не может позволить любви всей своей жизни умереть. Только не так. Только не снова. Поэтому она идёт на риск, зная, что иного выхода нет. Но попробовать стоит. Хуже быть просто не может. Лекса придерживает голову Кларк и открывает её побледневшие губы, буквально насильно вливая в неё тёмную мощь древних вампиров. И если до этого Лекса хоть немного ощущала Кларк: её адскую боль от копья, её сожаление, и любовь к ней, то после попадания чёрной крови внутрь — её словно отрезало от состояния девушки напротив. Она больше не чувствует ничего: ни дыхания Кларк, ни состояния тела, ни её мыслей. Сплошная, пугающая пустота. Точно такая же, как и у неё внутри. Лекса опускает голову над расслабленным лицом Кларк, желая обессиленно закричать. Руки сжимают тело девушки, слёзы свободно текут по щекам, нос касается холодеющего носа напротив, проклиная всех существующих богов и звёзды, что не наградили её за человечность и стремление стать лучше. Они должны были быть счастливы. Лекса не выдерживает и её гортанный рык раздается по всему лесу. Кулак врезается в сырую землю, а голова поднимается к тёмному, ночному небу. Дыхание — дикое-дикое, в попытке найти ответы на своё горе, скорбь, и несправедливую боль в душе. Чёрные глаза закрываются, подтягивая к себе родное тело ещё ближе, подушечки пальцев убаюкивающе поглаживают светлые волосы, словно Кларк вот-вот проснётся, словно всё, что случилось — страшный сон. И внезапно раздаётся тихий удар сердца. Лекса вздрагивает и вздыхает, открывая красные глаза. Вокруг неё постепенно образуется круг из рычащих оборотней и вампиров, что не нарочно стали свидетелями её тайной любви и утраты. Ания и её люди оказываются спереди, стеной закрывая ото всех своего командира. Лекса целует Кларк в уголок губ и одним быстрым движением вынимает копьё из её живота. Она поднимает девушку на руки, обернув её обнажённое тело в свою красную накидку, прижимает к себе и, не поворачиваясь лицом к оборотням, громко произносит: — Если она умрёт — вы все умрёте по вине мальчишки, — её голос холоден и безразличен, как сама смерть, что стоит позади, в попытке забрать у неё Кларк. — Ания, позаботься о Квинте, он должен сгореть заживо на рассвете. Она сжимает Кларк в своих руках крепче и исчезает в глубине леса вместе с другими вампирами. // Лекса уже больше двух дней всматривается в бездыханное тело Кларк, поддающееся изменениям разных температур: от жары до холода. Её руки до сих пор дрожат, а сердце не чувствует эмоций, словно её изолировали от мира, оставив в стазисе вне времени с глубокой тянущей болью. Метка на шее потускнела, не переставая неприятно давить на кожу. Но это наименьшее, что беспокоит Лексу. — Сколько это ещё будет продолжаться? — опустив голову, прошептала Лекса, зная, что Индра позади неё прекрасно слышит. — Ты дала оборотню вампирской крови, Лекса, — с сожалением отвечает Индра. — Эти две сущности борются между собой и с человеком внутри неё. Будем надеяться, что они не уничтожат её полностью. — Она сильная, — больше для себя ответила Лекса. — Она справится. — Тебе нужно отдохнуть, — Ания подошла к ней справа. — Ты изводишь себя. Совет обеспокоен твоим помешательством. Глаза Лексы моментально вспыхнули чёрным цветом — она была нестабильна, как в первые годы своего обращения. Клыки сверкнули впереди, грозное шипение вырвалось изо рта, вынудив Анию попятиться назад. Злость так сильно бурлила внутри неё, что она не знала, куда её деть, несмотря на то, что Квинт и все, кто был причастен к ранению Кларк — мертвы. — Совет — это я! — выкрикнула Лекса, встав с места. — Я могу снова напомнить им об этом. — Лекса, твоя сила слишком велика, тебе нужно успокоиться, — встала между ними Индра, положив свою руку ей на плечо. Сочувствие и понимание в этом прикосновении немного утихомирили её эмоции. Лекса сжала челюсть, пытаясь сдержать свой гнев и обращая цвет глаз в зелёный. — Вы за главных в моё отсутствие, — надев маску холодного лидера, произнесла она. — Так идите и займитесь тем, что необходимо. Я не выйду отсюда, пока она не придёт в себя, ясно? — Sha, Heda, — ответили женщины в голос. Лекса вернулась к кровати, взяв Кларк за руку. Она чувствовала необходимость быть рядом каждую секунду, что та боролась на границе между жизнью и смертью, между принятием новой сущности и убийством старой. Рана на животе девушки медленно затягивалась, давая ей огромную надежду на лучшее. Она не способна её отпустить. Кларк — её всё, Кларк — её новая вселенная и тёплое обличье человека. — Детка, — тянет Лекса, — борись, умоляю, вернись ко мне. Ты же солнышко, забыла? — слёзы вновь выступают на глазах, грустно капая на белую хлопковую ткань покрывала рядом с рукой. — Как же ты будешь светить, если уйдёшь от меня? — она опускает голову, соприкасаясь лбом с необычно тёплой рукой. — Под светом твоей тени, — раздаётся слабый шёпот чуть выше неё. Сердце Лексы перезапускается, чтобы стучать заново и жить. Она поднимает взгляд и смотрит в едва полуоткрытые красные глаза. Её собственные — округляются в шоке. С лица Кларк ушла бледность, на щеках появился румянец, а на губах образовалась страдальческая ухмылка. Лекса замирает от увиденного и слёз в глазах становится ещё больше. Кларк жива, эта мысль пульсирует в её голове, пытаясь успокоить, окутывающее болезненно-счастливыми волнами, сердце. В ней вспыхивают все возможные радостные фейерверки, потухающие под дождливым ощущением почти что потери Кларк. Первые несколько секунд, ей кажется, что всё это иллюзия. Но девушка перед ней моргает из-за неприятно бьющего в глаза света в комнате, и её грудная клетка вновь начинает приподниматься от вздохов. — Как ты себя чувствуешь? — тихо задаёт вопрос Лекса, трепетно приподнимаясь выше к Кларк, всё ещё удерживая её руку в своей, словно если отпустит — то отпустит и этот момент, в который ей до сих пор с трудом верится. — Болит, — скулит она. — Что болит? — обеспокоено спрашивает она, думая, как облегчить боль от превращения. — Живот, грудная клетка, и… зубы, — Лекса осторожно проводит подушечками пальцев по скуле Кларк, полностью удостоверяясь в реальности происходящего. — Клыки, — она отправляет виноватый взгляд в красные глаза, прежде чем провести по линии нижней губы и мягко приоткрыть челюсть Кларк, за подбородок. — Ты ещё не до конца обратилась, нужно время. — Твоя рука, — вновь хрипит Кларк. Лекса непонимающе приподнимает бровь. — Что с ней? — Я чувствую. — Что? — Тебя, — взгляд Кларк сфокусирован где-то вдалеке от Лексы, где-то за пределами комнаты. Что заставляет её проверить одну теорию, вновь созерцая сознание девушки и её воспоминания. Они одновременно глубоко вдыхают, потому что каждая из них рассматривает жизнь другой в мельчайших деталях из-за связывающей их чёрной крови и одинаковой способности. — Господи, они почти изнасиловали тебя, — говорит вслух Кларк, от чего Лекса резко отстраняется. — Нет, не смотри, — её сердце болезненно сжимается вновь. — Это не самая приятная часть моей жизни, и… это было так давно. — Прошу тебя, я хочу знать о тебе всё, — взгляд Кларк наполнен самой искренней мольбой. — Хорошо, — осмеливается Лекса. — Но для этого тебе придётся укусить меня, это поможет полностью обратиться и заживить твою рану, — она проводит рукой по белой повязке на её животе. — Не… — пытается возразить Кларк. — Тебе всё равно придётся выпить кровь, наверное, лучше сначала попробовать мою? — с улыбкой прерывает её Лекса. Кларк кивает, осторожно приподнимаясь на месте. Лекса присаживается рядом, волнительно выгибая шею для укуса. Она никогда и никому не позволяла подобное, считая почти священным позволить испить себя другому, но в этот раз всё иначе: святое — это Кларк, и ей она даст всё, что способно спасти её и заставить чувствовать себя лучше. Кларк потирает её шею рукой, нежно обводя носиком холодную кожу, словно принюхивается, пытаясь прочувствовать металлический вкус. Лекса выдыхает. Тёплый язык облизывает тусклую, но знакомую его обладательнице метку, а затем острые клыки прикасаются, сдержанно кружась над знаком двух полу лун, царапнув кожу. Кларк резко вдавливается в неё, вырывая с губ неожиданный стон, а её руки крепко удерживают Лексу за плечи, пока её собственные чужую талию. И Лексу пронзает, вновь проносит по собственным воспоминаниям в голове: от детства с забытой улыбкой матери, до потери Костии и их сына Эйдена, которого бросила бедная семья на холодном мосту, чтобы избавиться, как от ненужной вещи. Кларк сильнее обхватывает её, неприятно вжимаясь, оставляя солёную влагу на коже от увиденного и пережитого Лексой. Теперь она видит всё, знает о ней всё. Отныне они — одно целое. — Кларк, — зовёт её Лекса, понимая, что у неё уже темнеет в глазах от слабости в теле. — Кларк остановись, ты убиваешь меня. — Ммм, — мычит девушка. Лекса знает, что в первый раз почти невозможно остановиться. Она была так увлечена тем, чтобы помочь Кларк вернуться к жизни и восстановить её тело от ранения, что забыла об этом. — Кл… — она пытается вырваться, но её сжимают крепче, надавливая рукой на затылок, распространяя по коже и в груди холодное волнение. Её тело ослабло после двух бессонных дней, поэтому Лекса расслабляется, отпуская талию Кларк, а на губах появляется горькая усмешка. — Я люблю тебя, — её тихий шёпот окутывает золотистую комнату. Лекса прикрывает глаза, слабо выдыхая в воздух, когда очертания книжного шкафа позади Кларк расплываются, как при потере зрения. Через секунду тело свободно окунается в пространство, но его вновь подхватывают нежными руками. Голова мягко падает на бежевую подушку. А по её щеке ласково проводят тёплой ладошкой: — Ты больше не пьёшь мою кровь, — улыбается Лекса, не находя в себе силы открыть глаза. — Прости, — лёгкий поцелуй на губах, словно возвращает её в реальность. Лекса с трудом сосредотачивает взгляд на прекрасно выглядящей Кларк. Её любимая богиня. — Ты тёплая, — сощуривает она глаза. — А ты всё ещё нет, — грустно отвечает Кларк. — Это странно, ты не должна быть тёплой, — задумчиво говорит Лекса. — Возможно… — Возможно-возможно, — подтверждает её слова Кларк, с ухмылкой качая головой. — Но это может подождать. Меня напугало, что я только, что чуть не убила тебя, так что давай оставим рассуждения на потом и просто полежим рядом, хорошо? — Это превосходная мысль, — соглашается Лекса. Кларк устраивается справа, обвивая её талию руками. Она вдыхает их аромат и Лекса замечает, что их вновь окутывает хвоистый запах. Это вызывает в ней улыбку. Лекса переворачивается на другой бок и сладко утыкается своим носиком в ключицу девушки, моментально расплываясь в её тёплых объятиях и в громкой музыке её сердца. Наверное, теперь это её самая любимая мелодия. Она убаюкивает и приносит искреннее счастье. Лекса впервые за долгое время чувствует настоящее спокойствие. Лекса впервые за долгое время счастливо дышит. Потому что у них всегда будет завтра. Всегда. // Лекса волнительно сжимает ткань своего белого церемониального платья, как какая-то молоденькая девочка, что выходит замуж. Конечно, смысл этого дня почти тот же, но… ей до сих пор не верится, что Кларк согласилась прилюдно показать их отношения и доказать всем, что расы могут жить в мире совместного процветания. Они — покажут всем, что счастье возможно. Её охрана открывает двери в огромный зал, преподнося взору великую Ванхеду — девушку, что поборола смерть в глазах её людей. Кларк уважает каждый, а слух о её превращении прошёлся от Полиса, до всех земель, где существуют вампиры. Их любовь стала очередным рассказом для сказок людей и настоящей истории, помещенную рисунком на стенах, ведь Лекса всё-таки получила долгожданное солнце в подземной башне, потому что Кларк не боится рассвета и жгучих кожу лучей. Кларк — её бесконечный свет. Кларк размеренно шагает по красной дорожке под чарующий голос певицы. Лекса может открыто наслаждаться её золотистым платьем, которое притягательно обтягивает бёдра и сексуально подчёркивает пышную грудь. И всё это только её. Лекса ухмыляется, прогоняя дрожь в ладонях. Всевозможные звуки оборотней и вампиров в зале замолкают, когда их взгляды сталкиваются на расстоянии чуть меньше метра. — Я всегда буду с тобой, — клянётся Лекса, делая шаг к своей любимой, чтобы взять её за руки. — Я всегда буду любить тебя, Лекса, — говорит Кларк, сжимая холодные ладони и согревая своими. — И жить благодаря свету твоей тени. Ведь свет и тень — взаимосвязаны. Они улыбаются и притягивают друг друга для поцелуя. Лекса останавливается на нижней губе Кларк, когда чувствует, что дала слабину, пустив слезу по правой стороне лица. Её девушка чувствует это в мыслях, поэтому мягко приподнимает уголок губ и прижимает ближе к себе, чтобы скрыть от посторонних глаз уязвимость, оставляя её трепетной стороной их любви лишь для них одних. В их бесконечности… ∞