Под светом тени

Первое столкновение оборотней и вампиров на нейтральной территории проходит… весьма проблематично. Подруга Кларк — Октавия находит себя достаточно дипломатичной персоной и идёт на контакт с Линкольном — одним из людей Лексы и учеником Ании. Всё настолько прекрасно, что в какой-то момент Лексе, кажется, будто у них и правда есть совместное будущее. Беллами рушит всё на глазах. Беллами оказывается старшим братом Октавии. Лекса скидывает его с Линкольна, с силой прижимая к земле, и считывает с него информацию: его сердце переполнено гневом к вампирам, потому что его мать убили, когда он был маленьким ребёнком, и он до сих пор зол за это на них. Им движет месть, которая наливает зелёные глаза кровью и наполняет сердце желанием убить. Но Кларк находится в гуще событий. Кларк смотрит на неё голубым свечением. И это успокаивает её пыл. Лекса отпускает Беллами и запрещает Маркусу подпускать мальчишку к нейтральной территории раз и навсегда. — Месть — не выбор, — говорит Кларк, когда Лекса смотрит с ней фильм из серии «Марвел». — Кто-то же должен был сделать первый шаг и отпустить обиды. Я горжусь тобой. Это и правда дарит Лексе чувство правильности, чувство законченности в том, что она делает. Одобрение Кларк вдохновляет. — Спасибо, — Лекса целует Кларк в носик и продолжает смотреть на экран. — Лекса… — тянет Кларк, перетягивая её внимание снова на себя. Она садится к ней на колени, закрывая обзор на видео. — Что такое, Кларк? — Лекса обхватывает талию Кларк руками, медленно спуская их вниз. — Я давно хотела поговорить с тобой, — она берёт её лицо в ладони. — Почему ты никогда не говоришь мне про отношения с другими? Лекса хмурит брови. — Что ты имеешь ввиду? — Ты не одна, кто умеет считывать эмоции, — Кларк аккуратно убирает прядь волос Лексы за ухо. — Я замечаю, как ты иногда реагируешь на моё общение с Уэллсом или там с Беллами или Октавией и Рейвен… ты ревнуешь, но никогда не говоришь об этом. Хотя я запрещаю тебе даже приближаться к другим. Лекса тяжело вздыхает, поднимая руки выше к талии. Это будет сложно. Она выдыхает. — Всё очень просто, Кларк, — признаёт Лекса, всматриваясь в синие глаза. — Я не думаю, что имею право. — То есть как? — Кларк нежно опускает руки на её шею, поглаживая ласковыми движениями. Она определённо пытается снять возникшее напряжение между ними и у неё неплохо это получается. Лекса расслабляется. Что ж, у них в отношениях только правда, и уходить сейчас от ответа не лучший вариант. — Я принадлежу тебе, ты мне — нет. Лекса внимательно всматривается в синие глаза Кларк, и это секундное изменение в них пугает: взгляд становится сердитым, тяжёлым, и злым. Девушка сильно сдавливает руки на шее, а из её горла вырывается низкий, тихий рык. Лекса в подчинении хочет опустить голову и вжаться в диван настолько, насколько это позволяет её положение. — Лекса, — Кларк буквально выдавливает из себя её имя, — это не односторонние отношения, если ты вдруг не заметила. — Я понимаю, — Лекса сглатывает, от непонятно откуда взявшегося чувства слабости перед Кларк. Она чувствует себя преданной своим же телом, головой и сердцем. Всё, всё без остатка принадлежит этой невероятно очаровательной и милой девушке. — Нет, не понимаешь, — Кларк оцарапывает кожу своими ноготками. Лекса неприятно сжимает челюсть. Эта ночь, наполненная теплыми объятиями друг друга, движется в каком-то неправильном направлении. — То есть, — рассуждает Кларк, — если я пойду и завтра пересплю с Беллами, то всё будет в порядке? Взгляд Лексы загорается красной ненавистью. В подсознании мерцают грязные картинки: знакомый хриплый стон, довольное лицо Беллами, и их переплетённые тела. Её воображение и слова Кларк играют с ней, взывая к ощущению крови и огню из прошлого, которые рождают злость, гнев и боль внутри неё. Дыхание становится тяжелым, прерывистым, а из комнаты, будто с каждой секундой исчезает кислород. — Если это твой выбор, то — да, — болезненно отвечает она, убивая в себе чувства. Лекса ломается. Лекса хочет заскулить и прекратить этот разговор. — Ты же знаешь, что мне придётся тебя отпустить в один день, — она не выдерживает и выкрикивает последнюю фразу, — прекрати меня испытывать, Кларк! Голубой взгляд смотрит с вызовом, а на губах девушки появляется не добрая ухмылка, когда она наклоняется к её уху: — Так значит, я могу завтра пойти к нему, — Лексу начинает потрясывать, она вдыхает воздух и цепляется за кофту Кларк руками, — и оседлать его, исполняя все самые смелые фантазии Беллами Блейка? Кларк её откровенно провоцирует и она ведётся. Одна мысль об их совместной ночи — причиняет боль. Лекса, однако, помнит о своей силе и о хрупкости девушки перед ней, как человека, — если она применит силу, чтобы встать и уйти, то может причинить вред и совершить непоправимое. Поэтому она просто дёргается немного вперед, давая Кларк понять, что желает уйти. Кларк её прижимает за плечи спиной к дивану обратно. — Куда собралась? — Кларк, хватит, — жалобно просит Лекса. — Когда скажешь, что от тебя требуется, тогда и закончим этот разговор. Лекса хочет взвыть. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? У меня есть бесконечность, а твоё время ограничено. У тебя есть возможность создать семью и жить обычной человеческой жизнью, а у меня нет, — с каждой следующей фразой, её голос всё сильнее становился сломанным, поникшим, и одновременно с этим серьёзным. — Я даю тебе свободу, Кларк, потому что хочу, чтобы у тебя было всё. — Окей, — Кларк встала с неё. Чутьё Лексы подсказывало ей, что это не закончится чем-то хорошим. — Пойду упаду на член Беллами и создам с ним счастье. У него сейчас как раз вечеринка, он будет рад увидеть меня на ней. Лекса прикусила язык, чтобы не закричать, наблюдая за тем, как Кларк выходит из комнаты. Сердце забилось, как бешенное. Она не трогала её… она никогда не трогала её, как может это сделать Беллами. В ушах будто застучал ураган, пальцы нервно сжали ткань джинс, а в голове появился целый туман, поглотивший любые мысли, в груди больно стянуло, и внутреннее чувство собственности вырвалось наружу. Лекса ощущала такую острую ревность, что не смогла удержать контроль над вампирской силой. Она быстро нагнала Кларк на лестнице первого этажа и прижала её спиной к стене с глухим ударом. Лекса никогда не позволяла себе подобного поведения, но это… это выше её. — Моя! — прошипела она. Кларк усмехнулась. — Ты долгая, — прошептала она, и Лекса несдержанно вонзила свои клыки в её шею. Это было не так, как в прошлые разы, когда ей нужна была кровь или она была возбуждена до потери пульса и до распространения пьянящего чувства по венам. Нет. Так, будто Кларк её вещь и она обладает, владеет ею, использует её, делает своей. Лекса не пьёт. Это лишь укус. Небольшая метка, чтобы обозначить Кларк своей. Лекса быстро отстраняется и распахивает глаза, потому что — потому что Кларк кусает её в ответ. — Ай! — она отскакивает, потирая шею, наблюдая довольный взгляд синих глаз. — Кларк! Кларк?! Кларк, ты что? Засосы куда не шли, но укус собственности, ты офигела? — Лекса начинает семенить по первому этажу дома Гриффинов, в поисках зеркала. И когда она его находит, то хнычет от обречённости. — Чем я его прикрою? Его же никуда не деть! — Лекса! Лекса! — Кларк её зовёт, но Лекса не обращает внимания, рассматривая аккуратный след принадлежности в виде двух полу лун от зубов. — Кларк, как я его объясню другим? — она разворачивается, прижимая её за воротник к стене. — Кларк! — Лекса! — синий взгляд испуганно бегает по комнате. — Чёрт, там моя мааа…ма… — Это же на всю жизнь! — разгневано кричит Лекса. Сонная Эбигейл входит в гостиную, заставляя девушек врасплох: — Вы знаете, какой сейчас час? — начинает она, когда Кларк меняет их местами и встаёт перед Лексой в оборонительной позиции. — Я понимаю, что у тебя Кларк не бывает проблем со сном, но я-то человек и у меня завтра тяжелая операция. — Тебя только это волнует? — осторожно интересуется Кларк. Лекса неосознанно делает шаг вперёд и обхватывает руку девушки, переплетая с ней пальцы, создавая прочную связь между их телами. Она хочет защитить Кларк от неё, она хочет защитить Кларк от самой себя и ни в коем случае не хочет её отпускать хотя бы на миллиметр. Их сцепленные ладони, крепко обхватившие друг друга — прекрасный показатель взаимности и доверия между ними. Лекса не замечает, как забывает об укусе на своей шее. — А что ещё меня должно волновать? — зевает она. — Что у нас вампир в доме или то, что ты настолько выросла, что мне приходится иногда плотнее закрывать дверь, чтобы не слышать ваших игр по ночам? — Эбби садится на диван, потирая глаза, пока у Лексы и Кларк медленно краснеют щёки. — У меня есть такая же метка, Кларк, и я не дурочка, прекрасно знаю, что это означает для оборотней. Так что я не смогу вас разлучить, даже если захочу. Надеюсь, что ты осознаёшь свой выбор в таком раннем возрасте, не говоря уже о вас, девушка. — Я… эм старше вас на несколько сотен лет… — глупо и растеряно выдавливает из себя Лекса. Она обращает внимание на взгляд женщины, наполненный болью, усталостью, и потерями, которые ей приходится переносить каждый день, работая в госпитале. Но в нём так же томится свет, что направлен прямиком на её дочь. — Мам, я полностью уверена в том, что сделала, — уверенным тоном отвечает Кларк. — Я, наверное, никогда ни в чем не была уверена в своей жизни, как в этом. — Мне это не нравится, скажу сразу, — холодно отрезает Эбигейл. — Я хотела, чтобы у неё была нормальная жизнь, — защищается Лекса. На её лицо возвращается стоическая маска Хеды — девушки, которая управляет вампирами. Она вытягивается в спине, высокомерно вскидывая подбородок, и вся её поза приобретает оттенки готовности к обороне и противостоянию. — А я хотела внуков… — продолжает женщина, как ни в чём не бывало. — Мама! — восклицает Кларк, прикладывая руку ко лбу. — У неё никогда не будет нормальной жизни, вампир, — говорит Эбигейл. — Она не человек. Мы с Джейком надеялись, что у неё не будет наследственного гена оборотня и, возможно, она не превратится в восемнадцать. Но, конечно, Кларк превзошла все наши ожидания, — женщина устало вздохнула. — Меня зовут Лекса, — она подходит ближе, замечая недоверчивый взгляд, но от своих намерений не отступает. — Можно коснуться вашей руки? — Это какая-то вежливость забытых лет? — Эбигейл насмешливо вскидывает бровь, но доверчиво вытягивает руку вперёд. Лекса осторожно прикасается холодными пальцами ладони женщины, читая её чувства: она напугана, она испытывает страх за свою единственную дочь, и она боится остаться совсем одна: Кларк мало уделяет ей время, омрачая существование без любимого мужчины на протяжении нескольких лет. Но главное, что Эбигейл её не ненавидит. Она до сих пор ей благодарна за их первую встречу и за спасение заблудившегося и запутавшегося маленького оборотня. Лекса мягко улыбается. — Я её никогда не обижу, — она смотрит в карие глаза женщины, выискивая в них ответ и одобрение, — клянусь. Я буду защищать её столько, сколько потребуется, ценой своей жизни. Лекса чувствует, как Эбигейл проникается к ней уважением, прежде чем она одергивает руку. — Какой ещё жизни, Лекса? — Кларк возмущенно толкает её в спину. — Эгоистка! Только посмей! — Успокойся, Кларк, — нежно говорит Лекса, притягивая её к себе в объятия. Она осязает, как в груди её девушки неприятно болит из-за сказанных ею слов. Чувство вины появляется в её душе, но она пытается игнорировать его. Лекса покачивается с Кларк из стороны в сторону и будто тушит вспыхнувший пожар в её душе, приготовленный спалить целый лес и всё живое, что попадётся ему на пути. — Я сойду с ума, если с тобой что-то случится, — лицо Кларк искажается от неприятных волн в сердце, и Лекса поддаётся к ней ближе, вдыхая хвойный аромат. Они тесно обнимаются, перекидываясь нежными фразами, не замечая, как заинтересованно на них смотрит Эбигейл. — Берегите друг друга, — внезапно тихо говорит она. — Не по отдельности, а вместе. Потому что потом уже ничего не имеет смысла, — грустный тон Эбигейл, заставил Лексу опустить взгляд и подтолкнуть Кларк к своей маме.  — Мама… — мягко-мягко, протягивает Кларк, садясь рядом с матерью. Лекса понимающе кивает Кларк и исчезает за дверью. // Метка оборотня обладает несколькими свойствами, но ни одно из них не сделает жизнь командующей лучше. Хвоистый запах Кларк словно становится её собственным, она задыхается им, вдыхает его полной грудью, ощущая свою девушку в себе и повсюду. Везде, куда бы Лекса не отправилась — он сопровождает её, преследует, делает своей, и принадлежащий только ей одной. Кларк будто всегда рядом. Это приятно, но это и вызывает множество проблем. Вампиры не будут в восторге на дневном совете, ощущая в зале собрания постоянный запах оборотня. А ещё метка… Ания насмехается над ней и грубо пихает в бок, потому что — ну потому что командующую сделали своей и подчинили себе, и это само по себе очень смешно… и грустно. Всё было бы проще, если бы о них узнали, но лишь одна мысль, что она может потерять Кларк, сжимает её лёгкие и скручивает живот в тихом ужасе. Поэтому Лекса терпеливо ждёт указаний Ании, оборачивая шею плёнкой, чтобы скрыть метку и выпивая странный, гадкий раствор с кровью, который способен уничтожить запах на какое-то время. — Конечно, ты можешь найти себе кого-то, кто мог бы с тобой спать, это также сможет перебивать запах, — строго говорит Ания, когда забирает из её рук стакан. Лекса ей благодарна. Её генерал может быть груб и самолюбив, но всё же, она всегда рядом, когда происходит безвыходная ситуация, которая требует простой дружеской поддержки. Ания могла предать её и подговорить других вампиров убить её за связь с оборотнем. Забрать её кровь и обеспечить наследников. Но она по-прежнему здесь, она по-прежнему терпит, вызывая в Лексе уважение и приятное чувство в груди. Они есть друг у друга, как семья, и это греет душу. — Ни за что, — отрезает Лекса. — Я не буду спать с другими. Я верна Кларк и это не обсуждается. — Хорошо, — Ания принимает её слова и усаживается напротив, — тогда что ты собираешься делать? — Я не знаю, — признаёт Лекса. — Лучшим решением будет пойти с ней, но и с другой стороны — мне нужно оставить её, чтобы подарить ей возможность счастливо жить. — В любом из вариантов у тебя не будет пути назад. — Но прежде, чем я приму такое решение я должна попробовать создать прочный союз. — Это невозможно сделать за несколько месяцев, — Ания будто возвращает её на землю с небес, надежда внутри неё трескается, но всё ещё держится. — Мы сражались друг против друга тысячелетия, кому как тебе не знать, что всему нужно время. — Но мы движемся по верному пути, — уверено отвечает Лекса, принимая слова Ании близко к сердцу. Она была на нейтральной территории. Оборотни и вампиры всё ещё обходят друг друга стороной, но другие, кажется, вливаются в новое общество и испытывают от этого восторг, как например Линкольн и Октавия. Её внезапно озаряет идея. — Я могу объявить день объединения и созвать саммит. Её надежда рушится, но они отнюдь не безнадёжны. — Тебе следует выбрать себе преемника, — огорченно выдыхает Ания. Лекса всматривается в её тёмные, алые глаза, исследуя в них разочарование — это определённо не тот ответ, который она желала услышать. — Полис тебя не поддержит. — Полис — моё владение и все, кто входит в состав совета — мои подданные, — громко, отчётливо выделяя каждое слово, резко отвечает Лекса. Ей надоело, что люди забывают, что она стоит во главе них. Она создала эту подземную башню, где они могут быть в безопасности днём, и выходить из неё на охоту ночью. — Ты подержишь меня? — с вызовом спрашивает Лекса, возвышаясь над Анией своей величественной фигурой. Ания поджимает челюсть, скрывая за ней недовольство. — Я поддержу, — в её голосе слышна уверенность и отчетливо читается сомнение, направленное на идею. — Я буду рядом с тобой плечом к плечу, Лекса. Лекса кивает, принимая ответ. // Лекса выслушивает послов нескольких кланов, властно восседая на троне в тёмной одежде с железной накладкой через плечо, от которой тянется красный плащ, как один из атрибутов её силы и мощи. Её величественный образ лишний раз напоминает всем присутствующим, что перед ними строгий командующий, настоящий, последний древний вампир, а не девочка-лидер, коим она может показаться со стороны. Она закидывает ногу на ногу, когда молодой посол с севера выходит немного вперёд, привлекая всеобщее внимание и, с усмешкой на губах, выражает своё недовольство по поводу предстоящего объединения. — Heda ste kwel (Командующая слаба), — громко и с вызовом, говорит Нджал на древнем языке. Лекса вздыхает. — Em smells like em (она пахнет, как они). — И в чём же заключается моя слабость? — она вскидывает подбородок, впиваясь взглядом в тёмно-серые глаза посла. — В том, что я веду нас всех к светлому будущему? — Jus drein jus daun (кровь за кровь), — шипит он, — bilaik’s the law (таков закон). — Jus nou drein jus daun, — сжимая руку на подлокотнике, отвечает Лекса. — Disha ste ai law (это мой закон), — сквозь зубы проговаривает она, готовясь показать свою силу, — en yuw obe (и ты подчинишься). — Agize kom her (извинись перед ней), — раздаётся позади неё от Ани. Лекса выжидающе смотрит на посла перед ней. — Yu’re no longer ai Heda (ты больше не моя Хеда), — самодовольно произносит Нджал, и Лекса наблюдает за тем, как трое мужчин встают рядом с ним. — Disha natronanes (это предательство), — говорит её другой генерал Индра, по левую руку от неё. Женщина грозно выходит вперёд, пытаясь защитить своего лидера. — Em pleni! (Хватит!) — длинная, аккуратная ладонь резко рассекает воздух. Зал совета наполняется тишиной. — Так ты бросаешь мне вызов? — Лекса медленно встаёт с места, выпрямляется в осанке, и идёт к центру комнаты, где в двух метрах от неё стоит посол северного клана. Мужчина заметно сжимает зубы, удерживая себя от шага назад, но в последний момент набирается решительностью и, как думается ей, — глупо, категорично продолжает стоять на своём. Он выпускает свои клыки. Что ж, она дала ему время. Глаза Лексы наливаются бордово-красным, и прежде, чем Нджал хоть что-то успевает сделать — она быстро припечатывает его к стене, настолько мощным рывком, что стена позади него покрывается трещинами. Кинжал на её бедре летит в сторону другого предателя, изящно и точно входя в его горло. Острые клыки Лексы показываются, увеличивая её разливающуюся силу в теле и желание показательно убить, чтобы напомнить о своей особенной сущности. Она совершает самое унизительное наказание — кусает другого вампира в шею, больно сдавливая его гортань рукой. Он пытается вырываться, но это бесполезно. Ания и Индра хватают другого посла. Лекса пьёт кровь до тех пор, пока тело напротив не перестаёт показывать признаки жизни, а её организм не насыщается приятным количеством энергии, отнятой у Нджала. Она впитывает все его воспоминания, детально рассматривая всех предателей, которые хоть как-то поддерживали его. Позже, она прикажет убить каждого. Лекса откидывает бездыханное тело в сторону, брезгливо вытирая кровь с губ, подходит к испуганному вампиру, удерживаемого её генералами. Она хватает его за подбородок и своим взглядом, заставляет показать клыки. Посол шипит, оборонительно клацая зубами, что заставляет её пренебрежительно ударить по ним рукой, в попытке отнять вампирскую силу. Командующая поворачивается спиной к истекающему кровью вампиру: — Кто-то ещё желает кинуть мне вызов? — Напряжение повисшее в воздухе, быстро сменяется ощущением страха и подчинением со всех сторон. — Поклонитесь мне! — грозным, стальным голосом приказывает она. — Sha, Heda! — раздаётся с разных сторон. Лекса гордо наблюдает за тем, как присутствующие опускаются перед ней на колени. — Ai laik heda (я Хэда), — её звонкий голос звучит, как самый сильный раскат грома в глубокую ночь: ясно, грубо, и не оставляя никому права голоса. — En hed yu op me! (и вы будете подчиняться мне). И больше возражений действительно не следует. // То, что делает Лекса — опасно. Вампиры насторожены, оборотни тоже, но Маркус видит в ней дипломатичного лидера, готового создать новый союз и привести всех к миру. Он соглашается на проведение саммита и берёт с собой нескольких сородичей, для обеспечения безопасности. Она больше всего на свете хочет, чтобы Кларк была там вместе с ней, созидая момент объединения двух рас воедино. Но если Кларк окажется рядом с ней — их общий запах выдаст их с головой и они разрушат всё то, что она успела построить. На удивление Лексы всё проходит превосходно: они уважительно преклоняются друг перед другом, почтительно принимая их различия, силу, положения, а её послы тихо стоят в стороне и одобрительно кивают. В ночь саммита оборотни и вампиры создают новую эру, и впервые за долгие столетия мирные переговоры проходят без драк и потерь, которые падали кровавым пятном на память с обеих сторон. Маркус возвращается целым и невредимым в свои земли. И Лекса чувствует себя писателем истории своего народа. Гордость играет в ней, но она её не показывает, её сердце наполнено тревогой и восторгом одновременно. Она дала возможность двум расам сосуществовать вместе, но хрупкость мира настолько велика, что любая агрессия — способна её разрушить. Кларк выглядит довольно. Кларк просит её показать ей подземную башню «Полис» и берёт с неё верное слово сделать это… однажды, когда они будут свободны от того, чтобы скрывать свои отношения. Лекса клянётся ей в этом и дарит кулон бесконечности, в знак своей вечной любви и верности. Но сами слова она никогда не произносит вслух. Считает, что ещё не пришло время. Они обмениваются хитрыми улыбками, когда наступает конец весны. Кларк уже восемнадцать и она обрела свой истинный облик: её шёрстка сменила цвет на золотистый, как и её волосы — они больше не такие светлые, как в детстве, но куда солнечнее, как и её добрая душа. Синие глаза не перестают отражать целый космос, когда они находятся вместе, чувствуя переплетение вселенных в их руках, сжатые в узел. Каждая из них имеет полноправную частичку другой, и каждая из них по-своему умеет чувствовать другую: Лекса через способность, а Кларк — через метку. Они смело следуют друг за другом по лесу, гоняясь наперегонки в неполную луну. Кларк совсем немного отстаёт от Лексы, счастливо подвывая ей в спину и пытаясь её настигнуть где-нибудь на повороте. Она мягко накидывается на неё, сбивая с ног, и моментально растворяется в холодных руках, преобразуя тело в человеческое обличье. — Дурёха, — Лекса смешно треплет волосы на голове Кларк и нежно целует её в носик. — А если бы я не поймала? — Поймала бы, — Кларк осторожно прикусывает губу Лексы, когда она обнимает её, прижимая тёплое тело к себе ближе. — Где это мы? Лекса осматривается по сторонам, замечая небольшой водоём и красивый водопад, переливающийся бирюзовыми красками в свете неполной луны. Романтично. Она ухмыляется и целует Кларк ещё раз, нежно обводя её нос своим и ласково касаясь её губ. Поцелуй будто переносит их в новую безвременную линию, где они могут раствориться, не заботясь ни о ком. — Как думаешь, мы достаточно далеко от остальных? — хрипло произносит Кларк, не давая Лексе поцеловать её вновь. Лекса облизывается, чувствуя приятный жар от соприкосновения их тел, и только когда понимает, что Кларк перед ней совершенно голая. Она совершенная и соблазнительно голая. Нет, она прекрасная, сексуальная, и вызывающая у неё нехватку воздуха — девушка. Лекса находит себя зачарованной грязными мыслями в подсознании, объёмной грудью Кларк, и приятными ощущениями мягкой кожи под пальцами. Она сглатывает, прочищая горло. — Думаю да, — её голос не менее хрупок, чем у Кларк. Она осязает чувства девушки, сходу теряя голову от количества возбуждения в юном теле. Лекса без лишних слов вновь целует Кларк: страстно, горячо, влажно, облизывая её нижнюю губу, и запуская свой язык в её рот, щекотливо проводя мягкой плотью по нёбу. Кларк хихикает и прижимает сильнее. Она запускает одну руку в тёмные волосы Лексы, массируя пальцами кожу головы. — Ммм, — мычит Лекса. — Боже, детка, я тебя обожаю… Кларк затыкает её очередным поцелуем. — Мы можем искупаться и потом согреться, — предлагает с ухмылкой она. Лекса не хочет возражать. Ей нужно немного остыть, потому что в чувствах Кларк она никогда не может найти подтверждения своим действиям. Они заходят в немного прохладную воду, не прерывая свои горячие поцелуи, кажется, способные вскипятить водоём и сделать из него джакузи. Их руки нисколько не стесняются откровенных касаний, потому что у них было множество ночей, где они по очереди дарили наслаждение, растворяясь в друг друге. Кларк изучила тело Лексы, как это ещё не делала ни одна любовница за несколько сотен лет: каждую реакцию, каждый вдох и выдох, каждую дрожь, и её самые слабые стороны, от которых она способна взорваться в следующую же секунду. Кларк всегда подчиняла и Лекса с удовольствием подчинялась. В этот раз есть одно маленькое различие: Кларк желает зайти дальше и отдать всю себя без остатка. Лекса чувствует довольную собой ухмылку Кларк, когда её ладонь спускается ниже по плоскому животу и лёгкими движениями поглаживает чувственное место. Она вдыхает её запах полной грудью, с любовью, с тяжестью в лёгких, и сводящим от этого с ума возбуждением в ногах. Она всё такая же: наполненная ароматом хвои, окутывающий их обеих, но с нотками мягкого цветочного мускуса. Лекса опускает свой лоб на плечо Кларк, с громким стоном принимая два пальца внутрь. Кларк заполняет её и заставляет сдержано кричать её имя от быстрых движений, послушно выгибаясь под властные, грубые толчки. Она испытывает разного рода эмоции, сменяющие друг друга, и откровенно просит больше, царапая спину девушки, пробуждая в себе вторую волну вожделения из-за появления маленьких, едва заметных следов от ногтей. Кровь ударяет в нос, пускай даже это не открытая рана. Вампир в ней жарко просыпается от спячки и ждёт момента укусить, разливая адреналин по всему телу и усиливая возбуждение внизу живота. Лекса зажмуривает глаза, сосредотачиваясь на ощущениях, и после нескольких мольб, слетающих с губ — кончает, обвив талию Кларк ногами. — Чёрт, — устало бормочет Лекса в плечо Кларк. — Детка, мне так хорошо… Кларк выходит из неё и нежно целует в макушку. Лекса поднимает голову, рассматривая синие, глубокие глаза, и созерцает в них огромное желание, которое выплеснется во что-то новое, дикое, и разъяренное, если она не возьмёт её прямо здесь и сейчас. — Прежде чем мы продолжим, — пытается предупредить Лекса, — я хочу тебе напомнить, что мне будет очень не просто находиться в сознании, чувствуя кровь. Я могу причинить тебе боль и… быть грубой, Кларк. — Плевать, — Лекса ощущает мокрые пальцы Кларк на своей шее, когда её резко притягивают для нового поцелуя: жаркого и дикого. Языки соблазнительно ищут вход, влажно переплетаясь между собой и придавая острой страсти, каждому следующему движению. Глаза прикрыты, а тактильные ощущения сосредоточены вокруг мягких губ напротив. — Ты так сильно этого хочешь, да? — спрашивает Лекса с ухмылкой, принимая игру. — Что ж, я дам тебе это Кларк. Но перед этим, я хочу, чтобы ты мне сказала, — она оттягивает голову девушки назад, чуть сжав светлые волосы пальцами. — Чья ты? — Твоя, — без промедления горячо выдыхает Кларк. — Моя хороша девочка, — её голос выравнивается до спокойного, решительного, непоколебимого, преимущественно из-за столетнего контроля эмоций, который ей сейчас так необходим. Она собирается выпустить часть своего внутреннего демона, чтобы доставить Кларк непередаваемое наслаждение. Её ухмылка окрашивает каждый маленький поцелуй. Лекса притягивает Кларк за талию и толкает её в сторону небольшой каменной стены, чтобы у них была хоть какая-то опора. Они с улыбкой достигают цели и её руки плавно перемещаются на мягкие, круглые бёдра с удовольствием их сжимая. Лекса полностью перенимает всю инициативу на себя: ласкает шею языком, сдержанно прикусывая кожу, чтобы не оставить следов, а затем прокладывает мокрую дорожку губами к груди, наслаждаясь дрожью и приятно режущими слух стонами. Все действия должны помочь Кларк расслабиться и сделать её невероятно влажной. У неё было множество любовниц, чьи лица она уже и не помнит. Кларк вне раздумий особенная: голос с хрипотцой посылает по её телу сексуальные волны, а руки нетерпеливо впутываются в волосы и притягивают к себе для разного спектра поцелуев. Лекса поддаётся им, несмотря на то, что именно она удерживает контроль и спускается ладонью к низу живота девушки, вырисовывая узоры на её коже. Лекса аккуратно пробует чувствительность Кларк, даже сквозь воду ощущая её влагу на пальцах, и кусает её за нижнюю губу. — Чёрт, Лекс, — Кларк урчит от удовольствия, вынуждая Лексу применить свою способность и проникнуться её чувствами. Она испытывает на себе глубокое погружение, будто её внезапно окунают в океан возбуждения, заставляя в нём барахтаться, ища спасения от бесконечной, всепоглощающей увлечённости. Это даёт понять, что больше тянуть нельзя: Кларк нужно продолжение всех этих сладостных ласк и ощущений, а не пыток, которыми Лекса её одаряет раз за разом. Она подхватывает девушку за бёдра и усаживает перед собой на маленький травянистый выступ, удостоверившись в том, чтобы ей было удобно. Смотрит на каждый сантиметр тела, элегантно поблёскивающего при свете луны; на объёмную грудь; на яркие, загоревшиеся голубым огнём глаза; на светлые волосы, в которых виднеются капли воды, как крупицы росы на листьях после дождя. Кларк безупречно красивая и очаровательная, и она только её. Кларк принадлежит ей. Теперь она это признаёт. Эта мысль проходит сквозь её вены и распространяется жаром по всему телу. Руки нежно раздвигают ноги девушки и, с колотящимся волнением в сердце, поглаживают внутреннюю сторону бедра, просто чтобы хоть немного быть тактичной. Кларк вздрагивает, путая пальцы в её волосах, и ласково сосредотачивает свой взгляд на Лексе, эротично, с долей усмешки прикусывая губу. Лекса улыбается в ответ и пользуется своими способностями, соединяя их воедино через миллионы маленьких вселенных, которые дают ей полное осязание: биение сердца, дрожь, любовь. Для неё всё становится одним на двоих: каждая эмоция в теле напротив, каждый отклик, каждое наслаждение, отражается на ней самой, как если бы перед ней было зеркало души. Лекса затаивает дыхание, когда пальцы ласково поглаживают клитор круговыми движениями, а губы тепло касаются кожи в районе бёдер, заставляя Кларк изящно простонать её имя. Она делает всё, чтобы создать настоящее удовольствие для своей сильной, импульсивной богини. Она словно поклоняется ей, разнося приятное ощущение тепла по её телу, лаская кожу, вынуждая выгибаться и хрипло просить дать больше в едва уловимых выдохах. — Ты готова? — мягко спрашивает она Кларк, сдерживая себя настолько, насколько это ещё возможно в её состоянии. Она знает ответ на этот вопрос, но всё равно желает спросить и быть уважительной в том, что они обе делают. Лекса хочет любить Кларк. А не тупо трахнуть. Кларк просто и с долей невероятной идеальности мычит, притягивая к себе ближе, давая немое согласие на дальнейшие действия. Лекса загорается очередным счастьем, пропитанным собственнической ноткой, и в следующую секунду, с небольшим страхом — входит в Кларк двумя пальцами. Она чувствует боль. Они обе чувствуют. И только благодаря этому Лекса остаётся в сознании, унимая головокружение в голове, что способно захватить её разум и переключить человека на вампира. Между ними повисает небольшая пауза, которая даёт время одной из них взять себя в руки, а другой — привыкнуть к ощущениям и лёгкому дискомфорту. Она медленно двигает пальцами, всматриваясь в синие глаза, наполненные сексуальным напряжением и требованием. Властью. Лекса использует это, чтобы продолжать начатое и позволить Кларк в полной мере ощутить изголодавшееся освобождение. Но запах… такой манящий, прекрасный привлекает её. — Лекса, — скулит Кларк, — твои глаза, чёрт, только не сейчас, не смей. Перед глазами появляется красная пелена, а клыки ужасно режутся, причиняя невероятную боль, но Лекса слышит родной голос, и он удерживает её от ошибки. Всё тело наполняется огромной мощью, которую необходимо куда-то деть — она резко обхватывает ноги Кларк, неприятно прижимая её к земле, сильной хваткой, что наверняка оставит синяки на прекрасной коже. Но Кларк, кажется, от этого без ума. Голова ныряет между раскрытых ног, пробуя Кларк на вкус. Он оказывается невероятно подходящим: немного сладковато-солёным, металлическим, и потрясающим. Лекса мычит и получает за это болезненный рывок за волосы. Синие глаза смотрят с ухмыляющимся вызовом, затемненные пронзительным возбуждением, и она не может удержать себя от дальнейшего исследования языком. — Не теряй голову, — рычит Кларк, дёргая за волосы. — Верни глазам зелёный оттенок. Лекса согласно мычит, посылая вибрацию по нервным окончаниям Кларк. — Хорошая девочка, — ответно говорит девушка, за выходку ранее и ещё крепче хватает её за тёмные локоны, впутывая в них пальцы, полностью забирая доминирующий контроль Лексы себе. Она направляет, указывает через давление, где лучше провести губами, ласково поддразнивая мягким языком. Лекса закрывает глаза, наслаждаясь её непередаваемым вкусом, таким идеальным для вампира, и позволяет Кларк использовать её рот, чтобы доставить ей самое настоящее удовольствие, щёлкая языком по нервным окончаниям. Когда Лекса слышит чувственный глубокий вздох, через несколько минут — она открывает глаза, рассматривая дерзкую улыбку Кларк. И это, кажется, становится её новой любимой вещью. Она дарит ей ответное, не физическое удовлетворение, о котором Лекса никогда не могла мечтать. Бедра под её сильной хваткой дрожат так, что пальцы могут почувствовать напряжение мышц, передающих сигнал о скорой готовности Кларк сдаться под её податливыми действиями. Лекса грязно причмокивает и зарывается глубже, толкая язык внутрь девушки, почти позволяя той потерять сознание. Но её собственное находится в опасности и то, как дёргают её волосы при мысли об этом — каждый раз возвращает её назад. Кларк не отпускает, Кларк умоляет, толкается навстречу, а её изящное тело извивается, показывая твёрдое намерение кончить. — Лекса, — рычит Кларк. — Я сейчас… Она чувствует, как Кларк задыхается от её движений, находясь почти у края. Каждый дюйм её кожи горит, танцуя от головы до низа живота, образуя настоящий взрыв ощущений. Лекса знает о том, насколько слаба девушка перед ней, насколько близка, чтобы потерять чувство пространства на несколько секунд, поэтому сильнее толкается языком и позволяет девушке под ней сломаться в безмолвном крике. Кларк буквально хнычет и Лекса с ухмылкой нежно проводит нижней стороной языка по её влажной плоти, собирая всё возбуждение, которое она способна ей дать. Лекса берёт всё, запоминая, что её девушке нравится, когда её оргазм сопровождают нежными ласками, позволяющие тихо спуститься с пика наслаждения. Она смакует её на своих устах, будто до этого между ними ничего не было, облизывает, и в последний раз удовлетворённо стонет. Кларк отпускает её волосы. Лекса быстро отходит от Кларк и окунается с головой в воду, чтобы вернуть себе полный контроль над разумом. А когда выныривает — то видит синие глаза: до невозможности мягкие и тёплые, и в них мелькает улыбка. — Ты в порядке? — спрашивает она, наклоняя голову набок. — Это я должна тебя спрашивать, — ласково протягивает Лекса, подплывая ближе. — Ты и так знаешь, — пожимает плечами Кларк. Лекса мягко касается подушечками пальцев ноги Кларк. Вдыхает, сканируя ощущения в её теле. — Дискомфорт уйдёт через день или два, — она целует девушку в колено. Лекса наблюдает за тем, как Кларк аккуратно отползает назад, ложится на траву спиной, и расслаблено прикрывает глаза. Она следует за ней, подтягиваясь вперёд и вылезая из воды. На улице глубокая, прохладная ночь, но для них двоих до сих пор неповторимая и романтичная, и незабываемая: особенно в тот момент, когда их плечи едва касаются друг друга, а пальцы рук, как и их судьбы, переплетены между собой. — Так хочется просто уснуть, чтобы остаться здесь навсегда и не думать о завтрашнем дне, — тихо шепчет Кларк в воздух, рассматривая звёздное небо. — А ты не думай, — улыбается Лекса, созерцая красоту природы. — Будь здесь, — её рука крепче сжимает руку Кларк, — будь со мной. Просто живи здесь и сейчас. — Я много думала над тем, почему именно ты, и поняла, что часть меня приняла тебя ещё тогда, в лесу, когда мне было пять, при первом обращении, — Кларк задумчиво обвела Лексу взглядом, и с тихой нежностью прильнула к ней ближе. — Спасибо, что нашла меня. Лекса прикрыла глаза, обвивая руку вокруг хрупкой талии девушки. — Всегда, — вдыхает она в её светлые, немного мокрые волосы, чувствуя прекрасный запах леса. — Я всегда найду тебя, мой маленький оборотень. Кларк хихикает, распространяя волну вибрации на её груди. — Хочешь, я отнесу тебя домой? — предлагает Лекса, чувствуя усталость и сонливость в теле Кларк, и их бьющиеся сердца, как одно целое. Как один причудливый механизм. Словно вместе они — золотая середина между волком и вампиром, с тёплыми, любящими душами. — Если честно — да, — Кларк поворачивает голову, водя пальчиками по рельефному прессу Лексы. — Знаешь, — начинает рассуждать она, когда вновь поднимает взгляд к небу, — если бы сейчас упала звезда, я бы загадала, чтобы ты стала обычным человеком. — Лекса печально усмехается. — Мне до сих пор кажется, что я слышу их, — продолжает Кларк. — Кого? — выгибает одну бровь Лекса. — Звёзды? — Да, — смущенно тянет Кларк. — Это странно? — Ты — оборотень, я — вампир, что может быть страннее, чем это? — подбадривает её Лекса, чтобы дать Кларк смелость продолжить откровенный разговор. Но она не отвечает, словно провалившись в свои мысли. Поэтому наступает лёгкая тишина, в которой они обе продолжают смотреть на красивое, усыпанное огнями небо. Лекса играет её кудрявыми в некоторых местах локонами волос, а Кларк продолжает вырисовывать замысловатые узоры на её коже, похожие на созвездия в космосе. — Звёзды притягивают, — Лекса слышит грустную нотку в голосе Кларк, не понимая, что за этим скрывается. — Звёзды горят и угасают. Живут и умирают. У них словно своя жизнь. Ты была такой же неуловимой, причудливой, загадочной, — Лекса чувствует нежную улыбку Кларк, когда её губы мягко опускаются на её грудь. — Ты появлялась и исчезала, а я пыталась понять тебя, разгадать, но сталкивалась с миллионами тайн, как при изучении космоса. Ты открытая и честная, но в тоже время хранишь секреты в самых узких закоулках души. — Но ты ведь можешь спросить меня, что угодно и я отвечу тебе. — Я знаю самое главное, — Кларк подтягивается вперёд и их губы сливаются в трепетном, договаривающем слова поцелуе. — Взаимно, — она обводит своим носом носик девушки. — Аi hod yu in, Klark, — ласково говорит Лекса, думая, что это самый прекрасный момент для слов. Она поворачивает голову, рассматривая игривую улыбку Кларк. Это настолько правильно между ними, насколько естественна сила природы, которая связала их вместе. — Что ты сказала сейчас? И… что это за язык? — спрашивает Кларк. — Это древний язык первых вампиров, — Лекса целует девушку в макушку, светло одаряя её своей улыбкой. — Когда-нибудь я тебя научу. — Я запомнила, — кокетливо прикусывает губу Кларк. — Ладно, — она последний раз проводит по блондинистым волосам. — А теперь, нам пора домой, не хватало, чтобы ты ещё заболела. Это маловероятно, потому что в Кларк течёт волчья кровь. Но когда Лекса встаёт с места, чтобы одеться, и затем подхватывает её на руки — девушка не возражает. Она закрывает глаза и прижимается ближе, как и когда ей было пять. Они тепло обнимают друг друга, словно это способно создать солнечную вспышку между их телами и подарить ещё больше любви. Но едва ли это возможно…