Какого хрена ты всегда не вовремя?!

Жадные горячие ладони, забирающиеся под верхнюю часть сценического костюма. Беспорядочные поцелуи в щеки, скулы, подбородок. Нога, обвивающая бедро. И сбивчивый шёпот. — Ты охрененен… — Су… — Кисоп вяло попытался увернуться от очередного прикосновения губ. — Су… Хватит… Интервью начнётся вот-вот, нам надо идти… — Плевать я хотел на него, — отозвался старший, беря руку Кисопа и кладя на свой пах. Сегодня интервью, завтра фотосессия, послезавтра съёмки в каком-нибудь шоу… И никому нет дела до того, что Шин Сухён уже три недели не может добраться до желанного тела своего любовника. Основной причиной была, совершенно ожидаемо, банальная нехватка времени, из-за которой парочка уже в который раз не могла закончить начатое. Едва они оба уже собирались приступать к главному блюду, обязательно случалось что-то, что кардинально и бесповоротно портило момент. Секс в общаге уже давненько как вариант не рассматривался, после одного памятного случая, когда Кисоп слегка переборщил со «звуковым сопровождением». Илай тогда просто озверел. Впрочем, любой озвереет, когда не спал двое суток кряду, и уже собираешься отбыть в царство Морфея, как вдруг из-за стены доносятся такие звуки, будто кому-то трепанацию черепа без наркоза делают. Рэпер клятвенно пообещал — ещё раз, и они оба смогут составить конкуренцию Фаринелли. И Сухён с Кисопом вняли этому тонкому намёку. Но ни тот, ни другой не предполагали, что на деле всё окажется так сложно. БОльшую часть проблемы составляла невозможность выкроить время на то, чтобы сполна насладиться друг другом. Но, была ещё одна, довольно существенная помеха, которая очень, непозволительно, часто сводила на «нет» все попытки Сухёна развести Кисопа на секс. Хун. Уже от одного звука этого имени старший сжимал руки в кулаки. Хунмин вдруг решил, что вполне подойдет на роль блюстителя нравственности в группе. Хотя, возможно, он делал это и не специально, но факт оставался фактом. Он столько раз влезал в самый неподходящий момент, что Кисоп уже устал слушать кровожадные тирады Сухёна о том, что он сделает с согруппником, если тот ещё раз им помешает. Впрочем, свои угрозы он никогда не приводил в исполнение, и Хун, продолжая чувствовать себя в полной безопасности, снова и снова, с каким-то маниакальным упорством, гадил своим хёнам. И сегодняшний день исключением не стал. Несмотря на панику, которую пытался развести Кисоп, Сухён прекрасно знал, что у них есть ещё, как минимум, пятнадцать минут. И, если для полноценного секса, которого у них не было почти месяц, этого мало, то на обоюдный минет вполне хватит. Танцор, который, очевидно понял, что ломаться бессмысленно, да и желание возрастало с каждым мгновением, поддался на сладкие провокации. Сухён вылизывал его шею, оставляя влажные дорожки, прикусывал выпирающий кадык, одновременно пытаясь одной рукой расправиться с застёжкой на брюках младшего. Когда ему это удалось, он, не медля, запустил ладонь под ткань, сжимая возбуждённый горячий член любовника. Кисоп уже почти забыл, как ему казалось, эти ощущения, и ему от первого же прикосновения снесло крышу настолько, что он откинул голову назад и застонал. Сухён отреагировал на это довольной усмешкой и, взяв лицо танцора за подбородок, властно его поцеловал, начиная двигать рукой у него в штанах. Кисоп впился ногтями в руку старшего, которой тот придерживал его лицо, и Сухён решил, что тянуть больше некуда. Но едва он собрался опуститься на колени, как дверь гримёрки с грохотом распахнулась, а на пороге обнаружился Хун. Кисоп на автомате оттолкнул Сухёна и застегнул штаны, бубня себе под нос грязные ругательства. А Сухён старался не смотреть на вокалиста, потому что боялся, что если посмотрит, то не выдержит, подойдет и свернёт ему шею. — Хватит тискаться, — голосом начальника резюмировал Хунмин. — Интервью начнется через пять минут. Договорив, он удалился с чувством выполненного долга. Кисоп посмотрел на любовника взглядом мученика и, обречённо склонив голову, поплёлся к выходу. Сухёну ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Интервью прошло в крайне напряженной атмосфере. В основном для Сухёна, потому что чёрт дернул его сесть рядом с Кисопом. Болезненное возбуждение никуда не делось и стабильно держалось до самого конца мероприятия, благодаря тому, что их колени соприкасались под столом. Сухён подумал, что начинает потихоньку сходить с ума от недотраха и, если так будет продолжаться и дальше, то дойдёт до того, что он кончит, просто увидев Кисопа голым. На вопросы он почти не отвечал, потому что не мог собраться с мыслями. Как и танцор. Все их мысли крутились вокруг одного и того же, но если они начнут говорить об этом вслух, да ещё и в интервью, то полетят из группы с пинка. Когда журналист, наконец, был удовлетворен количеством и объёмом ответов, лидер вздохнул с облегчением. И, как только интервью закончилось, и парень, его бравший, вышел из кабинета, в котором они сидели, Сухён, недолго думая, схватил не успевшего ничего сообразить Кисопа за руку и потащил в сторону туалета. Лишь когда они оказались в уборной, танцор спросил. — И что ты собираешься делать? — Закончить начатое, — твёрдо ответил Сухён и в следующий миг прижал Кисопа к противоположной двери стене, вовлекая в откровенный поцелуй. Младший даже не пытался сопротивляться, он хотел этого не меньше, чем лидер. Но всё пошло по уже известной схеме. Стоило им распалиться, как в дверях снова появился Хун, информируя о том, что они уже должны быть в машине. Когда за ним закрылась дверь, Сухён незаметно для себя сжал плечи Кисопа до боли, прошипев: — Я его уничтожу… — Мне вообще-то больно, — пробубнил танцор, скидывая руки любовника с себя. — Идём, нас ждут. Сухён злобно фыркнул в ответ и направился к двери. Всю дорогу до общежития он сверлил взглядом Хуна, который сидел, уткнувшись в планшетник, и не замечал ничего вокруг. А лидер пытался придумать какой-нибудь коварный план, как избавиться от задолбавшего его до глубины души вокалиста хотя бы на пару часов. В общаге о желании оттрахать танцора до потери сознания пришлось забыть. Потому что нарываться на Илая Сухёну как-то не особенно хотелось. И снова пришлось ограничиться дрочкой в душе. Уже в который раз. И это при живом-то парне… Сухёну стало даже жалко себя. Что же это за жизнь, если он не может найти возможности заняться сексом со своим законным, между прочим, любовником? Вероятно, все эмоции, которые старший сейчас испытывал, красочно отображались на его лице, потому что сидевший на соседней кровати Донхо робко поинтересовался. — Хён, всё в порядке? Шин отвлёкся от своих мрачных мыслей и посмотрел на макнэ. — Относительно да. А вообще, лучше не задавай мне этот вопрос в ближайшее время… А то мне вместо ответа на него очень хочется кого-нибудь придушить. «Точнее, кое-кого», — добавил внутренний голос, и Сухён грустно ухмыльнулся. Толком поспать не получилось ни у Сухёна, ни у Кисопа. И, разумеется, визажисты, которые должны были подготовить группу к фотосессии, не сказали им спасибо за килограммовые мешки под глазами. Их загримировали первыми, и оба парня вышли в коридор, встав у окна. — Странно, да? — вдруг произнёс Сухён, заставляя танцора удивлённо на него посмотреть. — Что странного? — Вроде спим в разных комнатах, а всё равно выглядим так, как будто трахались всю ночь. Кисоп нервно усмехнулся. — Я не могу спать нормально. Мне такое снится… Что лучше вообще не спать. Сухён понимающе усмехнулся и, отойдя от окна, встал позади Кисопа, обнимая его за талию и кладя подбородок ему на плечо. — Может быть, нам стоит забить на то, что мы договорились не заниматься сексом в общаге? — на этот раз удивлён был лидер. — И ты не боишься праведного гнева своих товарищей? — поддразнил он, хотя мысленно уже дважды согласился с этим предложением. — Да мне уже всё равно, — Кисоп резко развернулся в его объятьях, оказавшись теперь лицом к лицу с Шином. — Я тебя хочу. И готов рискнуть. — Звучит заманчиво, — нарочито задумчиво протянул старший. Он улыбнулся и приблизился к лицу Кисопа так, что кончики их носов соприкоснулись. Но едва они собрались поцеловаться, с другого конца коридора раздался знакомый, и уже осточертевший голос. — Голубки, хватит ворковать, пора работать! Сухён умоляюще посмотрел на танцора. — Давай его убьём, а труп закопаем где-нибудь за городом? И Кисоп впервые был готов принять это предложение, и даже поучаствовать в его реализации.