Boulevard of broken dreams

Снопы дымчатых облаков медленно плывут по тёмному небу, пряча под собой россыпь серебрящегося бисера звёзд, изредка виднеющихся на небосводе. Мощные порывы ветра разгоняют лёгкую морось, которая сразу оседает на запотевших стёклах окна. Вихрь в хаотичном порядке разбивает дождевую влагу о бетонные стены ветхого здания, и капли тут же стекают вниз, поверженные природным ненастьем. Влажный холодный воздух норовит мощными шквалами попасть в ближайшее окно, будто бы сам хочет спрятаться от непогоды, вызванной матерью-природой, и скрыться в одном из безлюдных, обшарпанных коридоров приюта «Дом надежды». Окно еле выдерживает этот натиск, постепенно пропуская лёгкие дуновения внутрь тёмной комнаты. Шелест листьев бумаги заставляет меня поднять глаза на сидящего напротив за столом хозяина приюта, с деланым видом изучающего какие-то документы. Мужчина нервно постукивает пальцами по столу, а его тревожный взгляд вселяет в меня смутные сомнения, что что-то идёт не так. Набат пальцев по поверхности стола начинает замедляться, и, наконец, Модесто поднимает на меня уставший взгляд. Тяжёлая ночь даёт о себе знать — настроение у него было отвратительным и тревожным, но он упорно улыбается мне этой притворной улыбкой, будто и правда всё будет хорошо. Меня же до сих пор не покидает чувство, что мой будущий опекун просто заставил его дать согласие под страхом смерти, потому что по законодательству США меня могла удочерить только семейная пара. А Дэвид, мой будущий опекун, был холост. И вообще он был из Англии, поэтому я и вовсе не сомневалась, что он нашёл способ надавить на падкого до денег Модесто. Ощущение, что что-то было не так усиливалось с каждой секундой. Я напряжённо смотрю на входную дверь, понимая, что вот-вот моя жизнь изменится. И я искренне надеюсь, что изменится она в лучшую сторону. Через несколько минут вязкой тишины, которую Модесто так и не решился нарушить за эти чёртовы полчаса, что мы сидели в его кабинете, до моего слуха доносятся неторопливые шаги в глуши коридора. Я инстинктивно поднимаю взгляд, сжимая руки в кулаки, пытаясь скрыть нарастающее напряжение, которое с каждым гулким шагом возрастает в разы, и уже буквально сжимает меня железными тисками, лишая возможности пошевелиться. Воздух моментально становится таким тяжёлым, с трудом проникающим в лёгкие, он леденит тело, ядом проникая через поры. Я так и не видела Дэвида. Только помню из урывочных рассказов Модесто, что ему двадцать семь и у него есть свой дом в Лондоне. И это всё, что я знаю о человеке, который скоро станет моим опекуном, с которым я скоро буду жить под одной крышей, кто теперь будет ответственен за меня, и с которым мне нужно будет уехать из родной страны… Я смотрю на дубовую дверь и, затаив дыхание, вслушиваюсь в гулкие шаги в коридоре. Шаг… второй… третий… Кажется, что проходит мучительная вечность перед тем, как Дэвид замирает у входной двери, кладёт ладонь на дверную ручку, и та с лязгом опускается вниз. Здесь, за невидимой чертой, что разделяет мою жизнь на «до» и неведомое мне «после», я в последний раз позволяю себе обвести взглядом стены ставшего мне родным приюта, почувствовать уют и покой, которые непременно развеются, когда Дэвид перейдёт ту невидимую границу, и после я окажусь на пороге новой жизни. Ещё через несколько секунд дверь в комнату стремительно распахивается, и мощный порыв ветра ударяет мне в лицо, растрепав светлые локоны. Да уж, эффектное появление… Я слышу, как Дэвид усмехается, и чувствую его пронзительный взгляд, наблюдающий, как я пытаюсь смахнуть пряди, упавшие на лицо, ворча себе под нос тихие проклятья. Через мгновение мне это удаётся, и я с толикой грусти отмечаю, как быстро гаснет улыбка на лице моего опекуна, сменяясь ужасом и неверием, и Дэвид с шумом втягивает воздух, так и не сдвинувшись с места. В комнате повисает неловкая тишина, пока Модесто не начинает суетливо выбираться из-за стола, сбивчиво рассказывая озадаченной такой реакцией мне о Дэвиде, который буквально прирос к месту, поражённо разглядывая меня с головы до ног. Судорожно вдохнув такой густой и раскалённый воздух я только понимаю, что Дэвид, кажется, и не видел меня прежде. И зачем же тогда я нужна этому человеку? Отголоски сбивчивой речи Модесто продолжают доноситься до моего исковерканного сознания: ощущение, будто говорят сквозь толщу воды, и неразборчивые слова крутятся в голове искажёнными отзвуками бисировавшейся фразы. Я стараюсь понять, зачем я нужна ему, но у меня так мало информации, что остаётся только догадываться, что ждёт меня, как только я сяду в машину к этому человеку. В голове даже мелькает мерзкая мысль, что он какой-то извращенец, который специально ищет себе юных девушек в приюте, а потом избавляется от них самым изощренным способом. И вот шквал страшных домыслов обрушивается на меня неудержимым потоком, и я чувствую себя щепкой в мощном водовороте, не в состоянии справиться с течением, уносящим меня в неведомую бездну, которая вот-вот поглотит меня, грозясь уничтожить шаткое душевное равновесие окончательно. — Где вы намерены поселиться вместе с Евой? — едва уловимый голос тонет в раскате оглушительного грома, который гулкими отголосками раздаётся в приёмном кабинете. Страх парализующими волнами накатывает на меня, когда я сталкиваюсь с раздражённым взглядом Дэвида. — В Лондоне. — У вас там свой дом или квартира? — шаблонные вопросы, которые задаёт Модесто, лишь раздражают меня ещё больше. Это же спектакль, разыгранный специально для меня. Я ведь не дура, и прекрасно понимаю, что всё уже давно решено. — Дом. — Есть ли у вас родственники? — Да. Брат и сестра. Сначала Модесто поджимает побелевшие губы, раздражённый односложными ответами собеседника, и что-то мне подсказывает, что сейчас он сомневается. И я правда надеюсь, что он скажет, что это большая ошибка, и что мне лучше остаться здесь, ведь до моего совершеннолетия осталось каких-то полгода, поэтому я вряд ли нуждаюсь в опекуне, особенно в таком, как Дэвид. Ведь не могут же со мной поступить так подло! Выдержав тяжёлый стальной взгляд Дэвида, сомкнув губы в тонкую линию, он всё же уступает — тяжело вздыхает, достаёт какие-то документы из папки и больше не задаёт новых вопросов. И я горько усмехаюсь, тяжело вздохнув. И правда, на что я могла надеяться? За меня всё давно решили. И вряд ли кого-то будет волновать моё мнение. А дальше всё происходит будто в каком-то тумане: Модесто радостно подписывает какие-то документы, подбадривая меня и Дэвида неисчерпаемыми красноречивыми восклицаниями, суетливо носясь по кабинету в поисках зонта — моросящий дождь за пару мгновений превратился в самый настоящий ливень, будто вторя настроению каждого из комнаты. Я испуганно всматриваюсь в бесстрастное лицо Дэвида, который больше походит на мраморную статую. На мгновение он переводит на меня задумчивый взгляд серых глаз, и я просто чувствую, как неприязнь ко мне волнами исходит от него, и вся моя надежда, которая ещё утром бушевала пламенем пожара, медленно угасает до едва тлеющего уголька. Я пытаюсь улыбнуться ему, в надежде, что это хоть как-то поможет мне наладить с ним контакт, когда наши взгляды вновь встречаются, но на деле выходит лишь гримаса. Смесь страха и сомнений. В горле застревает предательский ком, и сил нет на разговоры и фальшивую улыбку. Сил вообще ни на что нет.

***

Аспидно-чёрные облака нависают свинцовой тяжестью на куполе неба, с которого проливным дождём спадают холодные, жалящие капли. Погода как раз под стать моему жуткому настроению. Дождь неприятно барабанит по оголенным плечам, отчего на коже рассыпается бисер мурашек, но уже через мгновение Модесто неловко укрывает меня от непогоды зонтом. Я пытаюсь выдавить хоть слово, чтобы остановить это безумие, но раскат оглушительного грома поглощает мою неудачную попытку заговорить, поэтому я лишь раздражённо поджимаю губы, бросая недовольный взгляд на новоиспеченного опекуна, который укрылся под своим зонтом, не обращая внимания, что я едва ли помещаюсь под зонт с крупным Модесто вместе, поэтому зябко ежусь от тяжёлых ледяных капель, свинцовой тяжестью падающих на оголенные руки. Модесто ещё раз обещает, что постарается звонить чаще и быть в курсе всех событий. Он пожимает руку Дэвиду, а потом обнимает меня, и я чувствую, как его ладонь что-то аккуратно, чтобы не заметил Дэвид, кладёт мне в задний карман джинсов. Несколько секунд он смотрит на меня как-то внимательно и грустно, а потом, пробормотав мне «звони сразу же, если тебе покажется, что что-то не так», отстраняется от меня. — Садись, — буркнул Дэвид, даже не удосужившись распахнуть мне дверцу автомобиля, так и не подняв на меня взгляд. Я лишь только тяжело вздыхаю: не нужно быть гением, чтобы догадаться, что я вляпалась в серьёзное приключение…