Горький лёд

Это был бы самый обычный вечер в кругу московской богемы, если бы не появился Он. Стремительный, грациозный, с голубыми глазами, полными жизни и энергии… Он ворвался в шумный зал, поздоровался со знакомыми писателями, принял бокал вина и посмотрел прямо на Карла. Сделав быстрый глоток алкогольного напитка, он очаровательно, широко, по-доброму улыбнулся. — Это Карл Иосифович, сын товарища Сталина, — не без восторга произнёс какой-то поэт, — а это Владислав Дорохов. — Безмерно рад познакомиться, — заметил Дорохов, которого явно не смущало «особое» происхождение Карла. — Взаимно. Может быть, присядете? — отставив свой бокал с красным полусладким, Аллилуев жестом пригласил мужчину сесть напротив. Тот так и поступил. Музыка становилась громче: крутили пластинки популярных советских исполнителей. Смех и возбуждённые разговоры смешивались с бряканьем столовых приборов. — Вы часто здесь бываете? — вилкой разломив куриную котлету пополам, спросил Дорохов. — Пару раз в месяц. Иногда сюда приводят интересных поэтов и прозаиков, — медленно откинувшись на спинку стула, Карл дерзко улыбнулся, — любите литературу? — Люблю, хоть и избирательно, — отправив в рот половину котлеты, отозвался Владислав. — Мне нравится ваш ответ, — продолжал Аллилуев, скалясь. — А если бы не понравился, то?.. — Вы же не забыли, чей я сын? — чуть подавшись вперёд, Карл нехорошо прищурился и тут же рассмеялся. Дорохов выглядел совершенно спокойным и довольным, не ведясь на провокации, что привлекло Аллилуева ещё больше. Он привык, что его побаивались, стоило напомнить о своём происхождении, а здесь… — Хорошо здесь. И котлеты замечательные. Сто лет такие не ел! — заметил Владислав, отправляя в рот и вторую половину котлеты. — Еда здесь действительно отменная. А вы чем занимаетесь, если не секрет? — Я инженер-проектировщик. А вы? — Я занимаюсь переводами. — Здорово. Сколько языков знаете? — Только английский, — допив вино, Карл подмигнул своему собеседнику, — как смотрите на то, чтобы немного прогуляться по Москве? — Я буду очень рад! Они ушли «по-английски», незаметно проскользнув в коридор. А на улице было прекрасно: по-вечернему прохладно, по-летнему ярко. Они брели по старым улочкам Москвы, соприкасаясь с эфемерной древнейшей тайной, воспетой ещё поэтами Серебряного века. — Расскажите о своём детстве, — нарушив молчание, вдруг попросил Карл, глядя в небо. — О детстве? — переспросил Владислав и потёр щетинистый подбородок, — что ж, хорошо. Я родился в семье заводского рабочего и медицинской сестры. Жил на окраине Москвы. Хороший у нас был двор: все ходили друг к другу в гости, ничего не боясь. Мы пекли картошку на костре, играли в игры… чёрт их знает, какие они были, но их было много! Карл перевёл взгляд на Дорохова и с жадностью рассматривал его профиль. Он явственно представил этого мужчину подростком, гоняющий с приятелями мяч в арке старого дома. Из окон доносятся звуки патефона. На чьём-то окне засыхают фиалки. Бабушки-сплетницы на лавочке делятся последними новостями… — Почему вы так смотрите? — Дорохов невольно осёкся и мягко улыбнулся. — Мне нравится, как вы рассказываете. У вас было хорошее детство. — Я не жалуюсь. — Давайте на «ты»? — Давайте. Давай. Какое-то время они шли молча, а потом Аллилуев не выдержал: — Ты первый человек, который не интересуется моей жизнью. Честно говоря, я удивлён… — Приятно удивлён или наоборот? — Конечно же, приятно! За разговорами о книгах и кино мужчины не заметили, как подошли к дому, где жил Дорохов. Карл не помнил, как они оказались в холодном подъезде. Было не важно, кто первым потянулся за поцелуем, но через мгновение они уже исступлённо целовались. Губы припухли от жарких поцелуев, голова шла кругом, но прервать наслаждение не хотел ни один из мужчин. — Зайдёшь ко мне? У меня смородиновый чай… — шепнул Дорохов, отрываясь от желанных губ. От них к его собственным тянулась ниточка из слюны. — Нет, мне нужно домой… — задыхаясь, прохрипел покрасневший от поцелуев Карл. — Когда мы увидимся снова? — Завтра. Завтра в издательстве «Иволга»… В шесть вечера… Обязательно приходи… — Я приду… — нехотя выпуская Карла из крепких объятий, отозвался Влад. Он стоял в подъезде один, но запах Аллилуева остался и мужчина с наслаждением втянул его носом. Тем временем окрылённый Карл добрался до дома, ворвался в квартиру и поспешил к себе в комнату. Да, это была любовь. С первого взгляда и навсегда.