Семь грехов Песчаной Принцессы.

      В кабинете душно не хуже, чем в Суне. Не спасают даже открытые настежь окна: солнце нещадно жарит, а стрелка часов неумолимо тянется к двенадцати.       Шикамару отрывается от бумаг, откладывает карандаш и переводит взгляд на напарницу. Темари в который раз пробегает глазами по очередному положению о проведении экзамена, измученно вздыхает, прикрывает веки и сжимает переносицу пальцами. Между ее бровями залегает складка, губы вытягиваются в линию. Нара силится вспомнить, когда девушка улыбалась просто так: на ум не приходит ничего, кроме ее насмешек.       – Не хочешь пообедать? – его слова, кажется, оседают в пыли на папках с документами.       Сестра Казекаге неторопливо открывает глаза, озадаченно выгибает бровь, и Шикамару внутренне ухмыляется: не часто можно увидеть Темари в недоумении.       – Я хотел пообедать со своей бывшей командой. Ты не завтракала и устала: не настолько продуктивна, как была пару-тройку часов назад, – кивает на папки с документами чуунин. И ставит точку в разговоре: – В том заведении, кстати, подают отличный кенчин удон.       Темари вскидывает уже обе брови, и Нара почти чувствует морской бриз, заглядывая в циановую глубину ее глаз. Посланница Суны поспешно отводит взор, а от внимания Шикамару не ускользают пунцовые пятна на ее скулах. Но это, несомненно, духота в кабинете, заключает чуунин.       – Это Чоуджи и Ино, – лениво бросает Шикамару, когда куноичи садится рядом с ним. – Ты их уже видела.       Темари учтиво кивает Акимичи и Яманака, пока ее сопровождающий неторопливо напоминает товарищам, что она – чуунин Суны, дочь Четвертого и старшая сестра Пятого Казекаге. Не теряя времени Чоуджи переходит к обеду, а Ино жалуется на жару, которая стоит в последнюю неделю:       – Мне приходится пить так много воды, чтобы увлажнить кожу, но это прибавляет мне лишние килограммы, - сокрушается куноичи Конохи.       Темари скользит взглядом по Яманака, пока та ворчит о лишних объемах на бедрах и талии: Ино исключительно хрупка для куноичи. Куноичи Суны косится на руки белокурой: узкие кисти, изящные костяшки, длинные пальцы с ногтями еле розового цвета. Руки, созданные многолетними диетами и ограничениями в еде. Руки, созданные для ухода за цветами и составления икебан: воздушные, почти прозрачные. Руки не для кунаев, сюрикенов и складывания печатей. Руки не для войны. Темари поднимает глаза выше: точеные выпирающие ключицы, длинная грациозная шея, высокие скулы. Такая не выживет в вечных песках. От созерцания Темари отвлекает официант, принесший еду: перед ней стоит кенчин удон, сашими из сёмги и ёкан.       Дочь Четвертого Казекаге в который раз отмечает, что еда в Конохе отличается от еды в Суне. В кенчин удоне, который ей подали, помимо привычных лапши удон, тофу, шимеджи, дайкона и зеленого лука, содержатся бамбуковые побеги, морковь и шпинат. От этого содержимое белоснежной миски с красными традиционными узорами, от которой витками идет пар, кажется более красочным. Побеги бамбука, должно быть, нежные и слегка хрустящие, и Темари уже представляет их вкус. Сашими выглядит не менее лакомо: пять аккуратных небольших кусочков свежего филе сёмги уложены на тонко нарезанный дайкон и украшены листами сисо. Что же касалось десерта, то в Суне, по обыкновению, подают мидзуёкан. Эта разновидность лакомства более водяниста и отлично подходит для знойного климата пустыни. В Конохе более популярен нэриёкан: плотные ломтики бобовой пастилы насыщенного оранжевого, фиолетового и зеленого цветов с кусочками хурмы, инжира и крошкой каштана. Их оборачивают в свежие листья вишни и выкладывают на маленькие тарелочки. Нэриёкан Конохи источает тонкий аромат меда и зеленого чая, от которого губы растягиваются в мягкой улыбке.       Гостья Конохи хочет пожелать всем приятного аппетита и приняться за еду, когда Ино нервно кашляет, привлекая внимание.       - Темари-сан, - начинает она и кивает на еду посла Суны, – подписание бумаг отнимает так много сил?       Куноичи замирает, держа палочки в правой руке, и вглядывается в насмешливое лицо Яманака, пока та продолжает:       - Вам следует есть поменьше, чтобы оставаться стройной.       - Ино, - отвлекает подругу Шикамару и флегматично продолжает, разбавляя звенящую тишину, – ничего ты не понимаешь. Не всем парням нравятся худые девчонки. Я слышал, что многие предпочитают девушек с пышными формами. Понимаешь, о чем я?       Яманака кидает на Нара взгляд полный скепсиса, но не возражает и придвигает ближе томаты черри.       Они идут в резиденцию, когда полуденный зной идет на убыль, и лицо освежает легкий ветерок.       – Ты слишком задумчивая, – сообщает ей Нара. Темари смотрит под ноги на пыльную дорогу и через пару минут тихо произносит:       – Мне никогда не говорили, что я много ем… И, тем более, за меня никто не заступался.       Шикамару вскидывает брови, одаривая напарницу удивленным взглядом. На дорожку аллеи каштанов, по которой они идут, сквозь кроны деревьев падают солнечные лучи, образуя витиеватый узор. Тени несут прохладу травы и листьев. Они идут в молчании какое-то время и почти доходят до резиденции Хокаге, когда Шикамару улыбается:       – Хм… Ох уж эта Ино с ее диетой… Вот если бы она немного округлилась в нужных местах, то стала бы куда популярней.       Темари приподнимает уголки губ в слабой улыбке, и Нара отмечает: это один из тех редких моментов, когда она улыбается просто так.