Семь грехов Песчаной Принцессы.

      — Хорошо, — лениво тянет Шикамару, выходя из заведения, и скрывает зевоту за ладонью правой руки. Темари кивает ему, приподнимая уголок губ в усмешке.       Они, как обычно, обедают вместе в трех кварталах от резиденции Хокаге: Нара говорит, что скумбрию лучше, чем здесь, в Конохе не найдешь. Темари не против.       Время около двух дня: солнце жарит дороги главной улицы, ветер еле колышет кроны кленов. Воздух щиплет кожу, от духоты платье Темари неприятно липнет к спине. Они идут молча, как и всегда после обеда, когда на всю улицу раздается крик:       — Шикамару!       Редкие прохожие останавливаются и оборачиваются на зов, снедаемые любопытством, а после, махнув рукой или поправив шляпу, бредут по своим делам. Нара разворачивается в своей обыденной неспешной манере, Темари поворачивается следом.       — А, Киба, Хината. Вернулись с миссии? — чуунин заводит руку за шею, разминая ее.       — Да, надо доложить Хокаге, — улыбается Инудзука, обнажая острые клыки и спешиваясь со своего пса. Хината слабо улыбается товарищам и комкает концы рукавов. Акамару приближается к Темари и тычется носом в ее руку, призывая погладить, но та фыркает ему в ответ.       — Акамару! Перестань! Будь повежливее с послом Суны, — смеется Киба.       Компания неспеша двигается в сторону резиденции; Инудзука жалуется на слишком простую миссию: обычное сопровождение какого-то местного богача, а Темари разглядывает обладательницу Бьякугана.       Темные волосы, отливающие насыщенным фиолетовым, рассыпаются по плечам и спине гладкими шелковыми лентами. Светлая, почти фарфоровая кожа, светящаяся изнутри. Такая тонкая, что Темари отмечает бледный рисунок вен на веках, когда наследница сильнейшего клана Конохи прикрывает глаза, улыбаясь рассказу напарника.       — Как вам Коноха на этот раз? — мягкими переливами колокольчиков доносится до куноичи Суны.       — Что? — отрезает Темари, недовольная от того, что пришлось отвлечься от созерцания девичьей красоты. И тут же спохватывается, вспоминая все манеры, которым ее обучали: — Ох, простите, Хината-сан! Жарковато, но мне ли это говорить. Мне здесь очень нравится. Я рада представлять Суну в таком приятном селении.       И растягивает губы в улыбке, прикрывает глаза, чтобы через мгновение вновь вцепиться взглядом в привлекательные черты лица.       — Я знаю рецепт одного отличного лимонада. Освежает в такие дни, как этот, — продолжает Хьюга, поддерживая почти светскую беседу. Огромные ресницы, обрамляющие светлые глаза с оттенком лилового, оставляют тени на розовеющих щеках. Маленький аккуратной правильной формы нос, пухлые губы, которые Хьюга поджимает прежде чем улыбнуться: — Хотите как-нибудь угощу Вас, Темари-сан?       — Очень заботливо с Вашей стороны. Было бы очень здорово отведать напиток от самой наследницы клана Хьюга, — благодарит сестра Казекаге и отмечает румянец на скулах Хинаты.       — Ох, что Вы, Темари-сама! Это для меня будет честью угостить Вас, как посла Суны и сестру Казекаге!       Темари исподтишка бросает оценивающий взгляд на фигуру: мешковатая куртка не скрывает упругую грудь, покачивающуюся при ходьбе. Наверняка, плоский живот с рельефом пресса: Хьюга используют сильнейшее тайдзюцу, а для него необходимы изматывающие физические нагрузки. Длинные ноги, поступь легкая, почти летящая. Хрупкие щиколотки плотно охватывали грубые сандалии удобные в бою. Красавица! Таких не найдешь в пустынных землях. Волосы сожжет нещадное солнце, ветер иссушит кожу, ногти потрескаются и вся красота померкнет, побледнеет.       Шикамару останавливается у проулка, откуда невероятно пахнет сладостями:       — Нам нужно еще зайти кое-куда.       Инудзука ухмыляется, поигрывая бровями, пихает в бок Шикамару, а после они спешно прощаются, и Нара сворачивает в проулок, увлекая Темари за собой. Он предлагает ей взять сладких каштанов, куноичи хмурится в недовольстве. «Ты ведь их любишь, » — равнодушно констатирует Нара. Девушка изумленно приоткрывает рот, чтобы выдать очередную колкость, но на ум ничего не приходит.       — Ты очень удивила меня, — берет паузу Нара и протягивает ей кулек со сладостями после того, как они выходят из местной забегаловки. — Никогда не видел, чтобы ты говорила как девушка высокого рода.       — Меня учили этому. Я ведь дочь Четвертого Казекаге, — отмахивается Темари. — Но, в первую очередь, я — шиноби. А ты уж не наследник какого-нибудь правителя, извиняй, что говорю с тобой не о погоде и новомодных тканях для одежд.       Она тянется за кульком со сладостями, и их пальцы соприкасаются. Темари думает, как выглядит со стороны: сухие губы приоткрыты, волосы влажны у корней от жары. Она вспоминает, как улыбается Хината. После такого трудно назвать девушек Суны привлекательными.       — Ты слишком задумчивая, — сообщает ей Нара, убирая руку.       Песчаная с трудом натягивает ехидную маску и интересуется с каких пор он стал так внимателен к женщинам:       — Это Хината так действует на тебя?       Шикамару безразлично смотрит на кулек со сладостями в руке.       — Не удивительно, она просто красавица, — не может остановиться Темари. — И, к тому же, Принцесса клана Хьюга.       — Никогда не замечал, — тянет Шикамару.       Темари останавливается в изумлении:       — Неужели в Конохе есть девушки красивее Хьюга?       — Да. Тоже Принцесса, кстати, — Шикамару неспешно оборачивается к девушке, отправляет один каштан в рот. Пальцы у него наверняка сладкие после лакомства. Пережевывает, прямо глядя на спутницу, а после того, как съел выдает: — вот только жаль, что она у нас не часто. Принцесса Вечных Песков.       Шикамару отмечает румянец Темари, грозной куноичи Суны, который вовсе не от жары.