Семь грехов Песчаной Принцессы.

      — Моя мать приглашала тебя на ужин, — Шикамару сообщает это так буднично, что у Темари начинает дергаться глаз. — Если это слишком проблематично, то…       — Зачем бы ей вообще звать меня? — удивляется куноичи Песка, оборачиваясь на чуунина через плечо. — Наруто и твоим родителям наболтал лишнего?       — Брось. Наруто почти не появляется в квартале Нара, — поясняет Шикамару, пока они спускаются по лестнице резиденции после очередного рабочего дня. — Матушка сокрушалась, что они с отцом знают почти всех моих друзей. Чоуджи и Ино, само собой, еще с детства. Остальных со времен Академии. А ты, вроде как, единственный мой друг, которого они и не видели толком. Так что?       — А мы с тобой друзья? — надменно хмыкает сестра Казекаге, прекрасно зная, что — да, друзья. И решительно добавляет, не оставляя себе пути назад: — Когда?       Они выходят в прохладу улицы. Солнце садится, окрашивая крыши домов Конохи в розово-оранжевые цвета, в воздухе витают ароматы еды: многие ужинают в заведениях неподалеку.       — Мать не уточняла. Я думал, что ты не согласишься, поэтому… — Нара непривычно избегает взгляда девушки.       Они, как всегда, проходят вместе до первого перекрестка: потом Шикамару продолжает путь к своему дому, а Темари — сворачивает к гостинице, где временно проживает. Нара было остановился, чтобы попрощаться.       — Сегодня. Завтра мы уже закончим с документацией, и через день я отправлюсь в Суну на рассвете, — заключает девушка и проходит свой поворот, опережая чуунина. Ему остается пройтись взглядом по ее удаляющемуся силуэту: веер угрожающе покачивается между точеных лопаток, а подол кимоно развевается при каждом шаге, обнажая крепкие натренированные икры. Темари оборачивается и застает его врасплох за разглядыванием:       — Передумал?       Нара еле заметно улыбается, покачивая головой, и продолжает путь.       — Я дома, — оповещает он домочадцев, когда входит в дом, снимая обувь. — Со мной гость.       Темари снимает сандалии и ставит их рядом с обувью Нара-младшего, когда в коридор выглядывает женщина: поверх розовой блузы и длинной темной юбки повязан белоснежный передник, каштановые волосы убраны в низкий хвост, несколько выбившихся прядей обрамляют лицо, а в ушах — серьги-кольца указывающие на принадлежность одному из трех связанных кланов Конохи. Женщина, вероятно, мать Шикамару, не успевает сказать и слова, прежде чем чуунин выдает:       — Это Темари, посол Суны и сестра Пятого Казекаге. Ты ведь хотела с ней познакомиться.       И женщина, всплеснув руками и забрасывая полотенце на плечо, расплывается в искренней улыбке:       — Ёшино Нара. Очень приятно, Темари-сан. А ты, — поворачивается она к Шикамару, мгновенно нахмурившись и уперев руки в боки, — мог бы и предупредить, что приведешь гостью сегодня!       — Это моя вина, Ёшино-сан: послезавтра на рассвете я отправляюсь в Суну, не хотелось потерять возможность познакомиться с семьёй Шикамару, — улыбается, извиняясь, Темари, и Ёшино зовёт их к столу, причитая: «Я бы приготовила что-то особенное, достойное такой почётной гостьи.» Темари оставляет веер в углу, Шикамару — жилет на вешалке.       За столом уже сидит мужчина, разительно похожий на Шикамару: тот же внимательный взгляд, черты лица и даже хвост, собранный на затылке. У главы клана Нара пара шрамов на лице (и Темари прикидывает: каким образом они могли быть получены?), острая бородка, а весь его вид веет мужественностью и мудростью. Верно, Шикамару через лет десять будет выглядеть в точности, как его отец.       — Ааа… Темари-сан, наверное? — широко улыбается мужчина. — Шикаку Нара.       — Вы правы, — учтиво кивает сестра Казекаге. — Для меня большая честь быть знакомой с главой клана Нара.       Ёшино садит сына и гостью рядом, напротив себя и мужа.       На столе накрыто на три персоны, но стараниями хозяйки дома перед куноичи оказывается ещё одна порция ужина.       — Не обессудьте, я не готовилась к важному приему, — мать Шикамару извиняется в очередной раз, но Темари останавливает ее:       — Госпожа Нара, я здесь не как шиноби дружественной деревни и посол Суны. Я здесь, как друг вашего сына.       — Темари-сан права, Ёшино, — Шикаку тянет жену к столу.       Мать Шикамару явно скромничала, когда говорила, что на столе не будет ничего особенного. Онигири, эби-гёдза, короккэ стояли посреди стола, и, честное слово, выглядели они так, будто их готовили не дома, а в лучшем заведении Конохи. Онигири были небольшими, но аккуратно завёрнутыми в сушеные водоросли нори. Некоторые представляли собой рис смешанный с тунцом; какая начинка была в других оставалось гадать: умэбоси, морской угорь или водоросли комбу, — в бенто Шикамару, обыкновенно, были именно эти. Короккэ госпожи Нара тоже были знакомы Темари: однажды, когда она и ее напарник обедали бенто на работе, чуунин угостил ее этой закуской с морепродуктами. Перед каждым из присутствующих стояла порция салата кимпира-гобо: припущенные в сладком соевом соусе коренья репейника с морковью; суп со свининой, тофу и овощами: грибами, картофелем и морковью, заправленный мисо, — тондзиру; и традиционная миска вареного риса — гохана, посыпанного сухой приправой фурикакэ: засушенная измельченная рыба, семена кунжута, мелко нарубленные морские водоросли с солью источали такой потрясающий аромат, что Темари внезапно осознала, как ей хочется есть.       — Итадакимасу! — глава клана принялся за еду и домочадцы последовали его примеру.       Куноичи Песка для начала понемногу попробовала каждое блюдо, как велит этикет, а после «всерьёз» приступила к приему пищи.       Шикамару интересуется делами Иноичи-сана и Чоузы-сана, рассказывает об очередном варианте первого этапа будущего экзамена, расспрашивая отца о его предложениях. И когда, казалось, все темы исчерпаны, затянувшееся молчание нарушила хозяйка дома:       — Вы сами изъявили желание участвовать в организации экзамена, Темари-сан?       — Это предложение моего брата, Пятого Казекаге. Он назначил меня послом в Коноху, как наиболее доверенное лицо, а потом — в организаторы от Суны, — тактично отвечает гостья, отставив пустую миску из-под тондзиру. — Честно говоря, я предпочла бы не бумажную работу в кабинете, а более сложные миссии.       — Как же так? — удивленно воззирает на куноичи Ёшино. — Война — дело не женское.       — Однако, куноичи были во все времена, — подумав, отвечает сестра Казекаге. — И они ничуть не уступали мужчинам.       — Чай? — размеренно интересуется отец семейства, как бы между прочим, привлекая внимание. — Шикамару, будь добр.       Наследник Нара с облегченным вздохом и изящной ленцой встает из-за стола и направляется к плите, где стоит давно вскипевший чайник. Отец помогает ему убрать посуду.       Когда перед каждым за столом стоит чашка с ароматным напитком, и напряжение немного спало, Шикаку спрашивает куноичи о Стране Ветра, братьях и предстоящем экзамене. И время летит со скоростью ветра ее ниндзюцу. Шикамару молчит большую часть времени, лишь изредка отвечая отцу. Глава клана шутит, и кухню наполняют раскатистые звуки его смеха, но стоит Ёшино сурово взглянуть на мужа, тот замолкает. Их сын сдержанно улыбается уголками губ, а сестра Казекаге смеется так, что Нара младший удивляется: Темари может быть веселой не только в компании братьев или его, Шикамару. Не язвительной и саркастичной, а искренней, открытой и по-настоящему приветливой.       Когда они распивают уже второй чайничек чая, Ёшино осторожно интересуется:       — И все же, Темари-сан, а как же дети? Разве не это предназначение любой женщины?       Куноичи отпивает чая и важно начинает:       — Я хочу жить, как куноичи и служить на благо своей деревни. Сейчас я - элитный джоунин Суны, личная охрана моего брата — Пятого Казекаге. Его правая рука и приближенный советник. Опасно было бы заводить детей при такой работе.       — А как же любовь, Темари-сан? — Шикаку смотрит на нее внимательно, и девушке становится не по себе: словно мужчина хочет залезть в ее мысли. Порой Шикамару тоже на нее так смотрит.       — Любовь… Это будут слишком большие жертвы ради любви, — отрезвляюще звучит в тишине кухни.       Шикаку внезапно посмеивается, но переводит взгляд на жену и смотрит с такой теплотой, что у посланницы Суны перехватывает дыхание.       — Ради любви можно пожертвовать многим, — замечает он.       Темари ловит мимолетную улыбку Ёшино мужу, и на мгновение ей кажется, что женщина главы клана Нара смущается, потупив взгляд.       — Большое количество чувств приводит в смятение разум шиноби. Разве не так, Шикаку-сан?       — Ниндо шиноби Листа — Воля Огня — основывается на любви, Темари-сан, — Ёшино отставляет пустую чашку.       — Пусть так. Но я — шиноби Суны, и любовь для меня никогда не будет выше амбиций. Возможно, гражданским людям этого не понять, но меня растили, как дочь Казекаге и куноичи.       Они молчат пару минут, допивая чай. Темари размышляет: похожи бы были ужины ее семьи на подобный, будь ее мать живой? Теплые, дружелюбные, доверительные и с толикой споров. Шутили бы Канкуро и Гаара? Смотрел бы отец на мать также, как смотрит Шикаку-сан на Ёшино-сан? А будет ли кто-то когда-нибудь смотреть также на нее?       Шикамару провожает сестру Казекаге до гостиницы: Темари списывает это на вежливость.       — Матери твоей я явно не понравилась, — констатирует куноичи, когда они выходят из квартала Нара.       — На самом деле, думаю, моя мать понимает тебя, — безразлично повисает в воздухе.       — Ёшино-сан все твердила о женском предназначении: с чего ей понять меня? Гражданские никогда не поймут, — беззлобно хмыкает Темари.       — Мать ушла со службы в звании чуунина, когда вышла замуж за отца и разделила с ним обязанности главы клана.       Ноги посланницы Песка наливаются свинцом, и она встает посреди дороги, вцепившись пальцами в оби.       — Что? Ёшино-сан — бывшая куноичи? - с недоверием уточняет девушка.       — Весьма подающая надежды. Она не распространяется, но отец говорил, что послужной список внушительный, — как бы между прочим объясняет чуунин.       — Твоя мать — сильная женщина. Нужно иметь немыслимое количество воли, чтобы уйти в отставку ради мужчины, - восхищенно шепчет посланницы Суны.       — Нет, Темари, нужно всего лишь приручить свое честолюбие, - заглядывает к ней в глаза Шикамару.