Забытое.

Как оказалось ждать пришлось чуть больше чем пару дней, о которых изначально говорил Гаджиев. В какой-то момент паника, сдерживаемая здравым смыслом, чуть было не накрыла Арса волной цунами, и лишь чувство собственного достоинства не позволило ему опуститься до телефонного нытья. Казалось, какая-то часть его собственно разума, которая ставила своей целью довести Арсения до безумия, почувствовала, что надвигается помощь, а потому увеличила свою мощь. Теперь образы преследовали его не только ночью, но и днем, в моменты бодрствования. Галлюцинации стали чаще и ярче. Звонок Гаджиева стал спасательным кругом в этом безумии. - Ну что, Арс, обдумал вариант, что мы обсуждали? - Сань, я уже извелся весь, думал ты забыл про меня совсем. - Да ты извини, работы до хрена, да и парни с кафедры от меня бегали постоянно, занятость у них тоже, будь здоров, но твой случай их заинтересовал, ну или не знаю, что там у них в голове. Так что, если ты свободен, то ждем тебя сегодня в центре, где-то около девяти вечера. Попов был свободен, а потому ровно без четверти девять он постучал в дверь кабинета Гаджиева. Санек под бодрые шуточки повел Арса за собой коридорами и лестницами. Наверное, если бы Попову попытались объяснить на словах как добраться до кафедры сна, то он сам бы давным-давно заплутал в переходах и коридорах. Казалось, чтобы добраться до отделения сновидений, надо самому перейти на сторону бессознательного. В какой-нибудь другой жизни Арсений уже давно выдал бы пару нервных шуток, но здесь и сейчас, измученный и истощенный, он шел за широкой белой спиной друга, которая вела его словно маяк в темноте, позволяя избегать рифов и скал. - Ну вот мы и пришли, – перебил сам себя Гаджиев, на середине какой-то шутки и отворив дверь, шагнул на ту сторону. Коридор отделения изучения сна выглядел, как космическая станция из фильма Кубрика, это взбодрило Арса впервые за последние несколько дней. Озираясь, разинув рот, он остановился чтобы рассмотреть окружающую его обстановку. Даже глаз видеонаблюдения над дверью чем-то напоминал зловещую камеру HAL 9000. - Сань, откуда все это у них? – Арс знал, что больницы не настолько обеспечены, чтобы тратить деньги на подобный декор. - Да они на грантах сидят, – если Гаджиев и завидовал, в его голосе это не слышалось. – Так! Вот сюда. Кабинет, в котором они оказались, мало чем отличался от обычных врачебных, да и представленный врач вовсе не напоминал доктора будущего, обычный парень, казалось, что он даже младше Арса. Попов думал, что встреча назначена на вечер из-за занятости и первое посещение будет носить функцию вводного инструктажа, но оказалось, что диагностика его состояния уже началась. Вопросы сыпались на него с пулемётной очередью, Дмитрий Николаевич (так звали доктора) спрашивал, казалось, совершенно ненужные вещи, все закрутилось, Гаджа исчез очень быстро, распрощавшись со всеми, Арсений же, в окружении врача и его интернов, был словно безвольная кукла, его куда-то тянули, водили из кабинета в кабинет, брали кровь, мерили давление, укладывали на кушетку и, наклеив датчики-электроды, вели наблюдение и запись работы сердца, кто-то даже предложил провести МРТ, но это предложение было отвергнуто доктором. В итоге, Попов вновь оказался в кабинете врача. - Арсений Сергеевич, я попытаюсь объяснить вам процедуру, которую мы хотим провести. Это экспериментальная область, потому надеюсь, вы все обдумали хорошо. - А что-то может пойти не так? - Вы знаете, скажем так, раньше, ничего не происходило, но я не могу ничего обещать. Процедура, которую мы хотим провести сейчас, очень проста и безопасна, сегодня мы просто сделаем замеры активности вашего мозга во время сна, и уже получив результаты, начнем действовать. На обработку сегодняшних данных у нас уйдет пару дней, после чего мы вновь вас вызовем. Надеюсь, вы не против провести ночь в нашем центре? - А у меня есть выбор? – усмехнувшись выдал Арс. - Не сочтите за пренебрежение, все это время с вами будут работать мои интерны. Поверьте, вы будете находиться в руках профессионалов. Я составил для них общую схему действий, полученные результаты мы будем уже анализировать с вами вместе. На этом встреча с доктором была завершена, вызвав кого-то из своих подчиненных, он попрощался с Арсом и углубился в бумажную работу. Часы показывали десять тридцать, а никто из этого отделения, судя по всему, и не собирался уходить домой. Арсения провели в комнату, находящуюся в отдалении, в самом ее центре стояла широкая кушетка, к изголовью которой крепилось приспособление, похожее на те старомодные колбы-фены, которые были в ходу лет сорок тому назад. - Проходите, в шкафу вы найдете больничный халат, переодевайтесь, пожалуйста, – сказал молодой интерн, указывая на ширму, которая отгораживала угол. Смутное ощущение дежавю молнией пронеслось в голове Арса, казалось, будто что-то подобное уже было в его жизни, но сил обдумывать это не было. Больничные халаты лежали аккуратными стопками и приятно пахли кондиционером для белья, во всем этом не ощущалось ни на намека на казенщину. «Халат», в который облачился Попов, больше был похож на балахон с завязками по бокам. - Я готов. Что дальше? - От вас требуется только уснуть, – с улыбкой сказал парень. - Извините, я не представился, меня зовут.. - Арсений Сергеевич, я знаю. Олег, – представился молодой врач, протягивая ладонь для рукопожатия. - Да, но прошу не надо столь формально, просто Арсений. - Договорились. Ну так приступим. Присядьте, сейчас я закреплю на вас специальные датчики, которые помогут мне сделать замеры вашей мозговой активности во время сна. Интерн взял со стола хромированную чашу, наполненную круглыми плоскими плашками, напоминающими липучки, которые вскоре оказались прикреплены к груди и вискам Попова. - Укладывайтесь удобнее, сейчас я вколю успокоительное напополам со снотворным, которое поможет вам уснуть, а тем временем датчики будут передавать полученную информацию в «колокол», - Олег указал на колпак от «фена». Игла практически без боли вошла в вену. - Не переживайте, все будет хорошо. Эти слова были последними, что услышал Арс, перед тем как медленно скользнуть в сон. Ночь пронеслась вихрем, все тот же набор снов, мучил его все эти часы. Все вертелось по кругу, пока он, будто от толчка, не проснулся. Вторично его вызвали в центр через несколько дней, в тоже самое время. На первом этаже, у регистратуры, его уже ждал знакомый интерн, который повел за собой вновь путаным и длинным путем. - Дмитрий Николаевич подойдет позже, мы с вами пока начнем без него. - Ну как там мои замеры? – спросил Арс, очутившись в знакомом кабинете. – Жить буду? Олег шуршал какими-то рулонами бумаги. - Вы можете сравнить сами, вот этот график, который приколот на доске – схема сна здорового человека, – интерн запнулся, виновато глядя на Арса. - Извините, я неправильно выразился, это схема сновидений человека, сон которого в покое. По идее, именно так и должен выглядеть график в большинстве случаев. Арс смотрел на ленту приколотую к пробковой панели, в виде образца. Диаграмма чем-то напоминала схему сейсмической активности – плавные линии, подобно синусоиде, иногда сменялись зигзагами самых разных форм и размеров и рябили разнообразием элементов. - А вот это ваш график, – с этими словами студент протянул рулон бумаги. Можно было особо не вглядываться в распечатку замеров, потому что весь сон Попова, все те несколько часов, что он провел в лаборатории, укладывались в два элемента – безумные молниеподобные скачки, иногда прерываемые округлыми линиями волн. Было видно, что особым разнообразием его сны не отличаются, ну это Арс знал и без специалистов. - Арсений, переодевайтесь, нас ждут. - А разве мы не здесь все провернем? Как в прошлый раз? - Нет, нам нужен «Ги́пнос». - Что-что? – переспросил Арс, стягивая через голову футболку. - Аппарат по контролю над сновидениями. Нам выделили пять часов работы, так что не будем тратить время понапрасну. Пока интерн разбирал документы, Арс быстро скинул одежду и облачился в больничный балахон. - Ну что? Я готов! Веди меня, Сусанин. Комната, в которой находился аппарат, располагалась в этом же отделе и напоминала звукозаписывающую студию. Часть помещения была заставлена каким-то совершенно футуристическим оборудованием, здесь царил хаос, мотки путаных проводов, гудящие машины, которые со скрипом выпускали ленты бумаги с какими-то значками, похожими на Азбуку Морзе, и мониторы, мониторы были повсюду, на их темных экранах зелеными графиками высвечивались какие-то замеры. Зато вторая половины комнаты, отгороженная толстым листом прозрачного пластика, была абсолютно стерильной: кипенно-белый кафель покрывал стол, стены и потолок, а посередине, возвышаясь громадой, стоял «Ги́пнос». Своей конструкцией он походил на аппарат для магнитно-резонансной томографии и никаких других ассоциаций не вызывал. Арс замялся, не зная куда деться, пока Олег занимался какими-то приготовлениями, не обращая внимание на него. - Мне проходить к аппарату? – стоять без дела в балахоне было неловко. - Нет-нет, пока присядьте, подождем специалиста. - Олег, извините, что отвлекаю, подскажите хотя бы в общих чертах, к чему мне готовиться? - Вам не из-за чего переживать, от вас ничего не требуется, все как в прошлый раз - вы уснете, а мы будем отслеживать активность работы вашего мозга, запись снов уже у нас на руках, потому, запрограммировав «Ги́пнос», мы сможем подключиться к вашему сознанию в определенный момент сновидения. Сейчас я загружаю вашу схему сна, и при совпадении колебаний, аппарат среагирует так, как мы его настроим, в вашем случае нашей целью стоит удержание вас в определенном моменте. Мы попытаемся остановить ваш сон, не нарушая мозговой активности, тогда вы сможете оценить окружающую вас обстановку, рассмотреть детали. Вы как будто окажетесь в стоп-кадре. У Попова кружилась голова от информации, которая сваливалась на него от молодого специалиста. Этот отдел и его сотрудники были словно из будущего, наверное, не случись с ним такой напасти, он бы и не узнал, что такое возможно. - Вы будете ставить на паузу оба сна? – усмехнувшись спросил Арс, от нервов он сыпал вопросами. - Да нет, мы советовались и решили выбрать сон с отрицательным подкреплением. Его будет легче отследить, тем более он основной в нашем изучении. - Эх, мне б не хотелось в нем застрять, и почему именно этот сон легче для исследования? Хотя, конечно, какой смысл, в том втором сне, кроме ощущения той безмятежности и счастья, что каждый раз охватывало Попова. - Вы не переживайте, эмоциональная составляющая сна будет сведена к минимуму. Вы ничего не будете ощущать, но и двигаться вы не сможете, единственное, что вам будет доступно – это рассматривать окружающие предметы. Ну а выбирая из двух снов, мы практически сразу отмели сон со спокойным волновым течением, его практически невозможно будет зафиксировать. Пытаться остановить сновидение с плавной синусоидой, все равно что поймать малька в бассейне, такой сон трудно остановить, а вот второй с кривыми зигзагами – это гораздо легче. Вскоре пришел Дмитрий Николаевич, пожав руку, он осведомился о состоянии Арса и без лишних разговоров провел в комнату к аппарату. - Нам нельзя терять время, часы работы с «Ги́пносом» расписаны на месяцы вперед, так что приступим. Один из интернов, не Олег, принес на хромированном подносе стакан с белой густой жидкостью. - Выпейте, это специальный раствор позволяющий нам работать с вашим сознанием и мозгом, – говоря это, доктор и его подчиненные опутывали тело Арса какими-то проводами и наклеивали датчики повсюду, куда только могли дотянуться. Первый глоток раствора дался нелегко, вкуса жидкость не имела, но из-за плотности и густоты создавалось стойкое ощущение, что пьешь ПВАшный клей, но все же стакан опустел, и под ободрение доктора Арсу помогли разместиться в аппарате, не нарушая переплетения проводов. - Арсений, вы молодец! – сказал Дмитрий Николаевич. – Ничего не бойтесь, это просто сон, мы за вами проследим. От волнения в животе разлилось мерзкое дрожащее состояние, волнами накатывала тошнота. - А если что-то пойдет не так? – выдохнул Арс. - Не думайте про это, просто расслабьтесь, – врач мягко улыбнулся, и, поворачиваясь в сторону, крикнул – Начинаем! Механические шарниры с тихим гулом задвинули лежак, на котором разместили Попова, погружая тело в нутро «Ги́пноса». Там было так же, как и снаружи, стерильно и белым-бело. - Арсений Сергеевич, расслабьтесь, снотворная жидкость подействует с минуты на минуту. У нас в запасе около четырех часов. Не переживайте, все будет хорошо. – донесся голос доктора, который вновь призывал к спокойствию. Это были последние слова, которые услышал Арс, тихий гул, с которым работал «Ги́пнос» усилился, но, несмотря на увеличение мощности, он был совсем не механическим, а каким-то мурчаще-булькающим. Стараясь дышать ровнее, Попов прикрыл глаза, чтобы настроится на лад и успокоить участившееся сердцебиение. В белоснежных панелях, которые окружали его дугой, мягким светом загорелись золотые точки микроскопических лампочек, под урчание механизма они медленно двинулись в хороводе вокруг, и с каждой секундой движение освещенной панели становилось все быстрее и быстрее, пока сияние ламп не слилось в одну золотую полосу, протянувшись над его телом. Яркая вспышка огненного сияния и Арсения унесло. Вырвало из реальности, будто кто-то нажал на рубильник, отключая свет. Начался сон. Ладони, осколки, кровь. Ладони, осколки, кровь. Ладони, осколки, кровь. Со сном было явно что-то не то. Олег не обманул, все чувства словно обнулили, Попов видел лишь картинку, не было ни боли, ни тоски, но сам сон двигался какими-то рывками, то ускоряясь, то замедляясь, будто кто-то пытался им управлять, но пока еще не понял как. Смена скорости просмотра никак не давала Попову возможность сосредоточится на окружающем. В таком ритме Арс просмотрел его, наверное, раз пять, пока вдруг не провалившись в темноту, словно в маслянистую жидкость, он вновь увидел свой ночной кошмар, но уже не в виде действия, а именно стоп-кадром. Все было как на картинке в журнале из раздела «найдите три отличия», только без отличий. Мягкий вечерний свет освещал комнату, без сомнений это была его кухня, Арс узнал бело-зеленую плитку пола под ногами. Стоя в комнате, он был словно окаменевший, даже тела своего не чувствовал, и лишь глаза не потеряли способность двигаться. Но в самой комнате не было подсказок, сколько он ее не рассматривал. Все то же и все так же: разделочный стол, ряд ножей на магнитной подставке, холодильник, стулья. Все было привычно, все, кроме чашки, осколок которой был в ладони, конечно, трудно было определить по такой ничтожной детали, но Попов был уверен, что этой кружки в его доме нет и никогда не было, мало того, на отбитом, заляпанном кровью куске керамики виднелась надпись «моему..», Арсений всегда считал такие вещи с подписями верхом безвкусицы, потому это еще больше убедило его, что это явно не его посуда. И что за «моему», моему кому? И уже в тот самый момент, когда Попов отчаялся разглядеть в этом сне хоть что-то путное, он увидел конверт, лежащий на столе, широкий, белый надорванный конверт, на котором большими ультрамариновыми буквами, в окружении волн, была выбита надпись: Silencio Ink. Этот конверт было трудно не заметить, но раньше он его не видел, отвлеченный на боль и кровь. Что-то было в этом названии смутно знакомое, но что, Арс не мог вспомнить. Было ощущение, что именно это название он должен запомнить и именно об этом рассказать доктору, потому что больше и рассказывать-то было не о чем, и если это не выведет его на разгадку всего того, что происходило в его жизни, то и заниматься этой проблемой смысла больше нет. Под мягкое урчание механизма маленькие золотые точки ламп замедляли свой ход, а Попов, очнувшись ото сна, все повторял и повторял: силенсио, силенсио, силенсио. Ему не терпелось рассказать о увиденном. - Ну как состояние? – доктор ободряюще улыбался протягивая руку, помогая Арсу подняться. - Силенсио, – выдохнул с облегчением Попов, наконец-то он мог выдать полученную информацию. - Что? – переспросил Дмитрий Николаевич - Там был конверт и на нем была надпись «Силенсио Инк». Я не знаю, что такое «Силенсио», но «инк» - это обычно аббревиатура слову корпорация, ведь так? - Да, вы абсолютно правы, - ошарашенным голосом произнес врач, грузно оседая на стул стоящий рядом. - Silencio Ink. – это корпорация, которая ставит опыты над человеческой памятью.