Приключения Ластрайса

      Идти было недолго: путь от рынка до трущоб обычно занимал пять минут. За это время сладкий запах влаги смешался с запахом горящих костерков, которые, верно, развели оставшиеся без дома жители. На центральной улице было как всегда мирно и как-то сонно. Заглянув в развалины одного из домов, Ластрайс заметил там двух львят, которые сидели у небольшого костерка и жарили жирную крысу, жадно облизываясь. Лонгтел, кажется, не заметил их, так как внимательно разглядывал льва, что лежал в грязном полусгнившем сене, которое когда-то служило утеплителем для крыши, и сладко спал, мирно похрапывая. Рядом с ним на покосившейся скамейке сидели лев и львица, весело о чём-то беседуя и, кажется, даже не замечая его.       И вот, Ластрайс и Лонгтел подошли к местной достопримечательности, которую можно было посетить только несколько дней после дождя, — огромной луже, которая перекрыла всю улицу. Обойти её было невозможно, но какой-то старичок постоянно клал доски в самом неглубоком её участке, чтобы хоть как-то пересечь это, можно сказать, море. Однако, после нескольких дней использования, доски бесследно исчезали, а старик долго бранился, что больше никогда не будет ничего делать с этой лужей, но каждый раз будто отказывался от своих слов и клал новые доски, которые затем так же пропадали без вести. Больше никто с этой лужей ничегошеньки не делал, всем было всё равно, однако каждый зло ругался, когда мочил в ней лапы или застревал в грязи. Ластрайс любил вечерами после дождя сесть на какой-нибудь бочонок и смотреть на то, как лучи заходящего солнца играют на водной глади этой самой лужи и как от лёгкого дуновения ветра образуются маленькие волны, коверкая отражение стен Города Львов и Каворы. Из-за этого соседи иногда посмеивались над ним, но не трогали, ибо мало ли на свете странных увлечений? Да и не мешал он никому. Сейчас посреди лужи резвились львята, играя в войну. Один из львят был вымазан в грязи и, судя по всему, имел роль Краггера, другие два весело кричали и размахивали в сторону него палками, имитирующими мечи. «Краггер», конечно, отбивался, но силы были неравны. Упав в воду, он стал весело умолять о пощаде, изображая хрип, что был присущ принцу крокодилов. Ласт, наблюдая за этим, весело заулыбался и не без удовольствия заметил искривившееся в отвращении лицо Лонгтела, которое развеселило его ещё сильнее. — Что-то не так? — Тут так… Убого. — Сказал Лонгтел, немного подумав. — Ещё и запах этот, будто кто-то месяц не выкидывал мусор, отвратительно! — Разве? Ничего не чувствую. — Лишь пожал плечами Ластрайс — Видимо, я слишком привык. Уже нагулялся или идём дальше? — Всё… Нормально. Я хочу увидеть больше, пошли. — Лев всё так же аккуратно подбирал каждое своё слово и выглядел слегка заторможено. Однако Ластрайс понимал, что его спутнику было очень неуютно находиться в трущобах.       Ласт вёл Лонгтела по узкой грязной улочке. Стены домов, бывшие когда-то бледно-бежевыми, приобрели за многие годы грязно-жёлтый оттенок с вкраплениями темно-зелёного цвета мха. Около этих стен туда-сюда сновали львы и не обращали никакого внимания на Ластрайса. Но вот Лонгтел сильно выделялся среди остальных, поэтому все бросали на него подозрительные взгляды и презрительно шептались, когда тот проходил мимо. Даже несмотря на свой весьма скромный по меркам богачей наряд, он всё равно совершенно не был похож на жителей этих мест. Всё, начиная ободом, заканчивая походкой и жестами, выдавало в нём чужака. Ластрайсу почему-то очень нравилось следить за отрицательной реакцией своего нового товарища на совершенно обычные и обыденные вещи, вроде чьих-то кривых похабных рисунков на одной из стен местной таверны «Танцующий Лев» или бездомных попрошаек, которые сидели практически в каждом переулке. Ласт хотел было зайти в таверну, но быстро передумал, рассудив, что, скорее всего, Лонгтела там как минимум побьют. Параллельно с этим он придумал, что он попросит у этого богатея за незабываемую экскурсию по самому живописному району Города Львов. — Куда мы идём? — не без любопытства спросил Лонгтел, когда Ластрайс резко свернул в переулок. — Не беспокойся, я просто хочу сократить путь. Только, ради Каворы, не отставай и попытайся не смотреть лишний раз по сторонам. Лонгтел кивнул и последовал за Ластом. Переулок представлял из себя довольно узкий проход в полтора метра шириной и в двадцать метров длиной между домами. Концентрация мусора, попрошаек и странных личностей здесь была запредельной. Поэтому Ластрайс пропустил Лонгтела вперёд, чтобы не терять его из виду. — Ну-с, мы пришли! — Воскликнул Ластрайс, как только львы вышли на более-менее чистую улицу. Они подошли к кузнице Луркса. Солдаты, охранявшие её, были на месте, но явно не относились серьёзно к дежурству и валяли дурака. Один из них даже ковырялся в зубах своим катаром. Завидев Ласта, они встрепенулись, вытянулись по стойке смирно и с надеждой смотрели на него. Видимо, Лайнблейз приказал им охранять эту лачугу пока они не умрут или что-то вроде этого. Это вполне было в его духе. Ластрайсу не очень нравился такой подход, однако он не мог не испытывать приятного чувства, командуя этими двумя воинами, которые были явно опытнее его в драках. Дав им добро на небольшой отдых и обменявшись парой реплик, Ластрайс на секунду ослабил бдительность: обернувшись, он увидел, как Лонгтел протягивает один золотой какому-то грязному львёнку, пока второй такой же львёнок кружится вокруг ничего не подозревающего богатея и пытается аккуратно стащить что-нибудь из сумки, закреплённой на ремне льва. — А ну прочь, паршивцы! — зарычал на них Ласт, и они убежали не медля ни секунды. — И зачем ты это сделал? — Огорчённо спросил Лонгтел. — Они тебя чуть не обворовали, — вздохнул Ласт, — не нужно разбрасываться деньгами, иначе тебе тут без меня крышка. Проходи в лачугу. Думаю, нам стоит передохнуть. И правда, они уже довольно долго шли, солнце было в зените, а Ласту хотелось есть.

***

      Внутри было всё как всегда: старый деревянный шкаф, стол, пара широких скамеек и печка. Лишь отсутствие скатерти выдавало перемены. Ластрайс глубоко вздохнул и сел за стол. Облокотившись спиной о стену, он достал ранее купленную лепёшку и принялся жадно есть, попутно не сводя глаз с Лонгтела, который в это время рассматривал печку. — Ты разве не голоден? — удивлённо спросил Ласт у своего товарища. — Аппетит пропал после всего мною сегодня увиденного — вздохнул Лонгтел и сел напротив, облокотившись о стол и закрыв лицо руками и о чём-то задумавшись. Несколько минут Ластрайс наблюдал за ним, громко чавкая и смакуя каждый сантиметр лепёшки. Лонгтел будто уснул. Он не шевелился. Лишь тихое неровное сопение говорило о том, что лев не помер или что-то вроде того. Наконец, он качнулся и поднял голову на Ласта. — Тебе самому приятно находиться тут?— тихо спросил он. — Ну да. — пожал плечами Ласт. — Ужасно. — А? — Ужасно то, что ты и здешние жители считают такую жизнь нормальной. Их устраивает и огромная лужа во всю улицу, и грязные, изуродованные дома, и бандиты, и воры, и кучи попрошаек, бездомных, сирот, которых, я уверен, и до недавней атаки было много, и даже запах! Тут и растений почти нет! О Кавора, что в головах у этих львов?! Это не жизнь, это — жалкое существование! — Лонгтел вдруг встрепенулся и принялся ходить по лачуге туда-сюда, грубо жестикулируя своими тощими руками. — Ничего себе ты завёлся, а я ведь тебя в самую глубь не водил ещё. — удивился такой резкой смене настроения Ластрайс. — И не надо! Я и так вижу, что здесь всё очень плохо. Ведь те, кто считает, что всё и так хорошо, не захотят меняться и менять что-то вокруг себя. Воистину, трущобы! — Ты прав. Но почти никто отсюда и не жил по-другому. Вот и всё. — Да, проблема в мышлении, мировоззрении. Я много раз говорил отцу, что нужно вести политику просвещения в трущобах, строить школы, но он меня не слушает. — Поли-кого? — Кхм, неважно. Я хочу научить местных думать не только о низменных потребностях, вроде еды. — Но ты не сможешь учить тут хоть кого-то, пока этот кто-то будет голодным. На голодный желудок только о еде обычно и думают. Не будешь же ты раздавать всем еду за так, как тот король пару десятков лет назад, как там его… — Король Лаурин? Наивный дурак. Очевидно, что этот план был обречён на провал. Жадные идиоты пытались взять как можно больше еды и началась толкучка, которая переросла в масштабную драку, а те, кому не хватило, устроили настоящий бунт с требованием публичного извинения Лаурина. — Лонгтел принялся говорить о чём-то сам с собой, всё также описывая круги по лачуге.       Ластрайс поначалу старался вслушиваться в его слова, но позже потерял к рассуждениям своего товарища всякий интерес, так как не понимал, о чём вообще ведётся речь. Сейчас его волновали свои проблемы, одну из которых он хотел решить не без помощи этого тощего льва. Не могут же те два льва-стражника простоять у входа в кузницу до конца войны? Или могут? Вдруг Лонгтел закашлялся и медленно осел на скамейку, энергично глотая ртом воздух. Ластрайс потянулся к товарищу, чтобы помочь ему, но тот лишь отмахнулся и продолжил кашлять. Через некоторое время всё закончилось, и Лонгтел облегчённо вздохнул. — Эхх, что-то я переволновался, да ещё и пыль эта… — он поправил очки трясущейся рукой и посмотрел в окно. — О Кавора, уже вечереет, а я должен быть в Храме Львов в шесть вечера! Ластрайс, сможешь меня проводить пожалуйста? — Без проблем. — ответил Ластрайс. — Только погоди, для начала я хочу тебя попросить кое о чём. — Хорошо, только быстро, с меня шкуру спустят, если я опоздаю. — Лонгтел явно нервничал. — Как думаешь, можно ли продать эту лачугу вместе с кузней и купить себе комнату в среднем районе? — Я понял о чём ты, даже не знаю… У моего отца есть друг, он довольно богат и занимается производством оружия. Кузниц, принадлежащих ему, довольно много в среднем районе. Я постараюсь с ним договориться. — Вот и отлично, тогда договорились. Я показал тебе трущобы, а ты поможешь мне выбраться отсюда.       Львы пожали руки и вышли на улицу, где их уже ждали доблестные стражники, готовые вновь сторожить покосившуюся лачугу. Дальше по трущобам львы шли молча, думая кто о чём. Но вскоре эта тишина Ластрайсу надоела. — Лонгтел? — Да? — А как ты вообще попал на Орлиные Вершины? Какие они? — Я попал туда, как это ни странно, с помощью отца. Он как раз и предложил мне отправиться на обучение на Вершины. — Лонгтел глубоко вздохнул и устало улыбнулся. — Может, он и делает вид, что все мои поступки и слова — лишь чепуха и вообще не свойственны львам, но, уверяю, где-то в глубине души он со мной согласен. Просто эта его излишняя консервативность не позволяет ему признать мою правоту. — Возможно. — лишь пожал плечами Ластрайс. — А вообще, на Вершинах восхитительно — библиотека, в которой собраны все когда-либо написанные книги, новейшие технологии, вроде парящих в воздухе книжных шкафов и гигантских телескопов, а также прекрасный вид на земли Чимы из практически любого окна. Главное — абсолютно всё находится в общем доступе и поэтому неравенства в их обществе практически нет. Правда, гостей из других кланов, кроме воронов, может затруднить то, что там нет дорог и из здания в здание все обычно просто перелетают. — Лонгтел заливисто засмеялся. — Поэтому я практически всё время сидел в академии, которая, слава Каворе, пристроена к главной библиотеке. — И сколько ты так существовал? — Пару лет. — И, пожив среди орлов, ты решил нести их идеи в наш клан? — язвительно усмехнулся Ластрайс. — Ага, только не думаю, что у меня получится хоть что-то изменить. — Почему же? Ты ведь сын влиятельного льва и твоё слово тоже что-то значит. — Не в этом дело. Я просто не смогу помочь тем, кого презираю. Да и не готовы мы ещё. — Презираешь? — Ага, всех этих грязных, ленивых и безответственных жителей трущоб, что сегодня встретил. Я… я не знаю, как это побороть. — Лонгтел тяжело вздохнул и поднял голову, устремив свой взор на Кавору. — Может, им и не нужна помощь, и они заслуживают того, что имеют?       На этот вопрос Ластрайс не нашёл ответа. Да и стоит ли отвечать? Скорее нет, чем да. Именно на этом и закончился их короткий разговор. А через некоторое время и путь — они стояли у входа в Храм Львов — самого величественного сооружения во всей Чиме.