Приключения Ластрайса

      Одинокий солдат стоял перед огромной толстой старой деревянной дверью, украшенной большой семиконечной звездой из, кажется, меди, и железной отделкой, и молча чего-то ждал. Лицо его было спокойно, руки его были вытянуты по швам, и сама его стойка была идеально прямой и строгой, как и подобает настоящему солдату. Однако левый глаз его предательски то и дело дергался от чего-то: то ли это было от страха, то ли от нетерпения, а может и вовсе от злости. Вероятно, от всего сразу.       Дверь приоткрылась и оттуда быстрым шагом вышел один из генералов, который, казалось, был чем-то сильно озабочен и прошёл мимо солдата даже не заметив его. Тот в свою очередь отдал генералу честь и снова встал в стойку. Прошло несколько минут, из-за двери доносились какие-то голоса. Один из голосов был радостный, то и дело прерывающийся на смех, а второй наоборот — злой, холодный и даже немного жестокий. Но солдат пытался не вслушиваться в них. Он просто стоял и ждал своей минуты, перебирая события сегодняшнего дня. Атака на Город Львов оставила после себя лишь неприятные воспоминания, ибо так сильно он уже давно не позорился перед самим собой.       Ожидание казалось бесконечным и солдат, наконец не вытерпев, постучал в дверь. В ответ донёсся весёлый оклик. — Кто там? Входи, не стесняйся! Солдат глубоко вдохнул и вошёл в огромную по размерам комнату. Затем он встретился глазами с источником весёлого голоса. По всему телу солдата побежали мурашки, но не от страха, а от трепета души перед чем-то великим, который, верно, испытывал каждый, кто входил в эту комнату или разговаривал со столь сильным воином и благородным королём. — А! Сеп! Давно тебя жду, у меня тут, как видишь, гостья. — лицо Сэра Фангара было перекошено в мечтательной улыбке. Подле него, будучи наполовину замороженной в глыбе льда, находилась львица. Судя по её лицу, своим положением она была сильно недовольна и поэтому периодически выкрикивала какие-то оскорбления в адрес Фангара и Охотников в целом. Но в ответ на эти, казалось бы, обидные слова король лишь смеялся, смотря на неё взглядом, которым обычно смотрит влюблённый на свою суженную. — Ну, и как тебе моя будущая невеста? Её зовут Ли’Элла! — воскликнул Фангар, опираясь на ледяную глыбу, в которой находилась какая-то странная двуногая синяя птица с длинной шеей и красивым хвостом. К слову, вся комната была заставлена военными трофеями в виде черепов, клыков, а самое главное — пленников, что были заточены навечно в лёд. Данная коллекция очень радовала короля и сделалась его новым увлечением, которому он отдавался чуть ли не наполовину. Сеп оценил бы возлюбленную Сэра на троечку, если не на двойку. Он терпеть не мог все кланы, которые до Великого Света были обычным зверьём. Презрение к ним было сравнимо лишь с его ненавистью к фениксам и тиграм. Однако, из уважения перед великим воином, саблезубый скривился, изображая одобрительную улыбку. — Ваш выбор превосходен, мой король! — притворно воскликнул он, кланяясь. — Но разве правильно ли брать в жёны кого-то из наших врагов? — Сердцу не прикажешь, майор. — Вздохнул в ответ Фангар, впервые за всё время взглянув на своего подчинённого. Заметив на лице Сепа некоторую раздражённость и фальшь, с лица предводителя тут же слезла довольная улыбка и появилась серьёзная гримаса. — Что-то не так? Или тебе не понравилась Ли’Элла? Зачем просился на встречу со мной? — Простите, что расстроил Вас своим плохим настроением. Признаться честно, я крайне недоволен собой и своими успехами. Атака на Город Львов для меня была не самой лучшей битвой, мой король. И я бы хотел, чтобы меня понизили в звании, — решил высказать всё как есть майор. Он искренне полагал, что сегодня он совершил много ошибок и многое потерял. — За какие такие заслуги я должен тебя разжаловать, а? Ты отличный командир, твой взвод очень тебя любит, хватит корить себя! — Разозлился Фангар. Видимо он был полностью доволен работой своих войск при набеге. — Но я умудрился потерять треть взвода в трущобах, где вообще нет охраны и упустил очень ценный трофей для вашей коллекции! — возражал Сеп, вспоминая того черногривого льва, на которого он так удачно наткнулся и так внезапно и странным образом потерял. — И того у меня осталось всего двадцать вояк, среди которых один малец, которого нельзя пускать в бой, и всего один трофей в виде льва из какого-то необычного рода войск с цифрой 103 на правом наруче. Боюсь, я предал ваши ожидания. — Вздор! Наша атака была целиком и полностью успешной. Хоть мы и не добрались до Каворы, но нанесли тяжелейший урон Городу Львов, что скажется исключительно в нашу пользу. — Уверенно рассуждал король, активно жестикулируя. — Не беспокойся, я ни на секунду не сомневаюсь в твоей преданности. Разжаловать я тебя не разжалую, конечно, ибо считаю подобный повод слишком незначительным. Ты верно служишь мне уже очень и очень давно и твоё первое появление я никогда не забуду. А теперь ступай, даже Охотникам иногда нужно отдыхать.       Сеп откланялся и поспешил удалиться вон. Выйдя за дверь, он аккуратно прикрыл её и быстрыми шагами направился прочь от кабинета Фангара. Отойдя достаточно далеко, он громко выругался, чем напугал проходящих мимо стервятников. Теперь к разочарованию сегодняшней битвой прибавилось ещё и сожаление вместе со стыдом. И как он посмел потревожить короля по таким пустякам? Самодовольный идиот, считающий себя вправе просить самого Сера Фангара о чём-то столь важном! Не выдержав, Сеп плюхнулся на скамью, которая так кстати стояла в коридоре, и начал размышлять. Он чувствовал, что что-то явно не так, что что-то изменилось в нём, да и вообще во всех Охотниках после Великого Света, даже в Сэре Фангаре. И это было изменение не наружное, а внутреннее, душевное. Но что это было за изменение, Сепу понять было не дано, и он самозабвенно продолжал укорять себя за плохо проделанную работу и огорчение Фангара своим нахальством. Майор обожал и почитал предводителя Охотников, считая его самым великим саблезубым тигром из всех, что только существовали в истории Чимы. Впрочем, все остальные отмороженные обитатели Ледяной Крепости соглашались с мнением Сепа на этот счёт. Солдат поклялся сам себе поймать того самого льва, которого он упустил, когда тот буквально находился уже у него в руках, и не потерять более ни одного воина в своём взводе. Если же он не сдержит своё слово, то он заточит сам себя в лёд где-нибудь в тоннелях так, чтобы никто не нашёл, или же уйдёт из Ледяной Крепости и будет в одиночку нападать на вражеские отряды, пока не умрёт в бою. Второй вариант Сепу нравился больше. Он расправил плечи и глубоко вздохнул, готовясь встать со скамьи, как вдруг заметил, что совсем недалеко кто-то сидит и смотрит на него, не отрывая от него своих больших глаз.       Это был Сентата — саблезубый тигрёнок со странным именем, отец которого служил в взводе Сепа, но погиб ещё до Великого Света, мать же бедняги так и не очнулась от вечного сна. К сожалению, энергия Чи пробудила не всех Охотников, некоторые уснули вечным сном на дне Бездонного Ущелья. После пробуждения Сеп стал чуть ли не вторым отцом для Сентаты, ибо тот увязался за ним и пытался подражать ему. Тигрёнок не раз просился в бой, но ему это было строго запрещено, поэтому он обычно наблюдал за битвой, сидя у окна, восторженно вздыхая, мечтая когда-нибудь броситься в бой бок о бок со своими братьями по оружию. Внешность его была весьма заурядна — серо-синий мех с синими полосками и маленькие, детские клыки. Из всех его выделяли лишь глаза — необычайно большие, пронзительные, правдивые, всегда выражавшие его настроение. — И долго ты уже тут сидишь? — укоризненно спросил Сеп, положив руку на голову тигрёнка. — Никак нет, майор! Только что пришёл! — весело прокричал Сентата, в глазах которого играл озорной огонёк. — Я проходил мимо вас и мне стало любопытно, что это вы делаете. — Что же, ты же знаешь, что нельзя пялиться на кого-либо, это неприлично и грубо. — отчитал своего подопечного Сеп, невольно улыбнувшись. — Сегодня останешься без ужина! — Но я уже несколько тысяч лет остаюсь без ужина, майор! — смущённо улыбаясь, ответил Сентата. Оба саблезуба засмеялись. Впервые за сегодняшний день Сеп был искренне счастлив.

***

      Весь следующий день после расставания львов лил дождь и Ластрайс не выходил из особняка, в подвале которого располагался просторный зал для тренировок. Там, вместе со всем отрядом, и провёл весь свой день лев. К вечеру он был полностью измотан, явно неготовый к таким нагрузкам. Однако, войдя в комнату после ужина, он тут же начал донимать Лина, чтобы тот научил его читать. Но сколько бы капрал ни пытался вдолбить ему основы, Ластрайс решительно ничего не понимал. Выучил лишь пару символов из алфавита и как пишется его имя, и было решено отложить уроки на лучшие времена.       На следующее утро дождь наконец закончился и выглянуло солнце, обдавшее своим теплом земли Чимы. Тренировки сегодня не было, потому что Ленсора вызвали в штаб по какому-то очень важному делу, лейтенант Лавир ушла с ним. Лин и Лайнблейз отправились в один из гаражей на ежемесячный осмотр механической руки сержанта. Ластрайс остался один лениво лежать на кровати и плевать в потолок. Делать на улице ему было нечего, мышцы по всему телу со вчерашнего дня ноюще болели, поэтому он даже и не думал о тренировке, в особняке не было ничего интересного, одним словом скука.       Но вдруг в дверь отрывисто постучали. Ластрайс вскочил с кровати и уже через несколько мгновений открыл её. Перед ним стоял Лонгтел. Ласт переборол в себе желание закрыть дверь обратно и сделал шаг назад. За всё то время, что Ластрайс видел его, тот либо спорил с отцом, либо тихо сидел и о чём-то грузно думал, оперев свою голову на тонкую левую руку, что производило не очень приятное впечатление. Однако сегодня Лонгтел выглядел чуть оживлённее, чем обычно. — Ластрайс, я бы хотел попросить об одной услуге. — Выпалил он прямо с порога. — Покажи мне трущобы! — А сам ты, видно, добраться туда не можешь? — не скрывая своего недовольства, произнёс Ластрайс. — Увы, нет, меня одного велено даже за пределы особняка не выпускать ввиду некоторых, кхм, обстоятельств. А трущобы, как говорит отец, очень опасное место, так что туда мне путь заказан. — Он глубоко вздохнул и умоляюще посмотрел на Ласта. — Пожалуйста, ты, возможно, мой единственный шанс попасть туда. Проси, что хочешь — всё сделаю! Ластрайс немного подумал. С одной стороны, ему было совершенно нечего делать, да и обещание Лонгтела, сделать всё, что хочет Ласт, было заманчивым. Но с другой же стороны, если с этим дохликом-сыном генерала что-то случится, то, вероятно, он, Ластрайс, будет отвечать за это головой. — Ла-адно, так уж и быть, пошли. Надеюсь, это не займёт много времени. — пожал плечами Ласт, всем силами делая вид, что до этого был очень чем-то занят. В ответ Лонгтел учтиво поклонился и отошёл от двери, пропуская Ластрайса. Однако тот, прежде чем выйти, взял гладиус, который мирно лежал посередине столика. Сделал он это скорее по привычке, нежели из осторожности, но это действие произвело на Лонгтела определённое впечатление.       Львы без особого труда покинули пределы особняка. На улицах богатого района, как ни странно, не было ни одной лужи и даже намёка на грязь, а стены и крыши величавых бежевых домов чуть ли не блестели от лучей жарящего солнца. Всё, как всегда, было чисто, опрятно и даже как-то искусственно. О вчерашнем дожде напоминал лишь запах и свежесть. Богатеи по-прежнему важно и медленно расхаживали по улицам, вели беседы на разные темы и вообще казалось, что время тут течёт медленно, вяло и размеренно.       Ластрайс с каким-то облегчением вздохнул, когда он и Лонгтел вышли за пределы богатого района. Он никак не мог привыкнуть к той спокойной, тягучей атмосфере, что царила там и, скорее всего, никогда не привыкнет. В среднем районе всё было совершенно иначе: все куда-то спешили, суетились, шагая по нешироким улочкам между сероватыми домами, перепрыгивая или обходя небольшие лужицы, которые остались после дождя. Воздух был так же свеж и приятен, однако общее настроение района придавало ему необычайную лёгкость. Смотря по сторонам, Ласт невольно стал мечтать о том, как бы хорошо было, если бы он тут жил, и даже прикинул, сколько ему бы пришлось горбатиться в кузнице, чтобы заработать хотя бы на комнату в двухэтажном доме здесь. Перед тем, как войти в трущобы, Ластрайс решил пройти через рынок, чтобы купить чего-нибудь перекусить и заодно подготовить своего товарища к посещению, несомненно, самого красивого и живописного района в городе.       На рынке, что, как и госпиталь, соединял трущобы со средним районом, всегда был опрятный хаос: крики торгашей, бегающий туда-сюда народ, многообразие запахов, в том числе и запах жареного мяса неизвестного происхождения и недешёвых специй. Увы, цены ныне были настолько высоки, что мало кто мог позволить себе и половины тех товаров, что были на прилавках. Единственными, кто не бедствовал, были те, кто привозил лепешки, сделанные из плодов деревьев, которые растут в Горилльем Лесу. Плоды этого дерева стоили очень дёшево, если учесть тот факт, что внутри одного такого плода могла жить целая семья. Сложность представляла лишь их транспортировка из Леса в Город Львов, поэтому многие просто перевозили одну только мякоть или вовсе уже приготовленные лепёшки. Как нетрудно догадаться, питались бедняки исключительно ими, ибо денег на большее не было.       Подойдя к знакомой деревянной лавке, у которой постоянно тёрлись львята или разного рода убогие личности, Ластрайс весело постучал по пустому прилавку, выискивая глазами продавца. Лонгтел тем временем рассматривал внутреннее убранство лавки. В ней продавалась всякая еда, в том числе и всякие изделия из уже упомянутого плода, также особенно выделялись тушки общипанных птиц. Но весь товар располагался в глубине лавки, которая, к слову, представляла собой обычную комнату с большим окном в одном из домов. — Ластрайс! Я смотрю, ты жив-здоров! — из-за дверного проёма появился лев лет тридцати, который приветливо улыбался. — Ага, повезло мне, как видишь, Ландри — пожал плечами Ластрайс. — Ну, а как остальные? Луркс? Лир? — Всё так же приветливо говорил лев. Ластрайсу очень не хотелось отвечать на этот вопрос, но он знал, что избежать его не удастся. — Они… ушли, теперь они далеко отсюда. — Вздохнул он. Улыбка тут же сползла с лица торговца. — Что же, у каждого своя судьба. — Нервно почесал подбородок Ландри, видимо пожалевший о том, что задал этот вопрос. — Ну, а кто твой новый товарищ? Кажется, он слегка удивлён и вовсе не местный. — Я… Я Лонгтел. Приятно с Вами познакомиться. — Рассеяно протараторил Лонгтел. — Простите, я просто никогда не видел такого… ну это… — Калек? Ты из богатеньких что ли? — усмехнулся Ландри. Ластрайс уже давно привык к этому доброму торговцу, который передвигался исключительно на разболтанном, побитом кресле на колёсиках, которое, не смотря на свой внешний вид, стоило не малых, по меркам среднестатистического льва, денег. По рассказам Ландри, он лишился обеих ног во время одного конфликта с Кланом Волков: рядом взорвался автомобиль. — Да, именно. — Закивал головой Лонгтел, не отводя поражённый взгляд с торговца. — Вы бывший солдат? — Ага, — пожал плечами калека, — а теперь, вот, торгую, чтобы заработать на жизнь, как видишь. Выжил во время осады лишь волею судьбы — вместе с жёнушкой был вызван в Храм для заполнения отчётов за год. — Он слова вежливо улыбнулся, оголив свои клыки. — А как же поддержка от армии? Разве они не должны обеспечивать всех калек нормальными условиями жизни? –возмутился Лонгтел, в ответ на этот вопрос Ландри лишь заливисто засмеялся. — Если бы каждый калека был обеспечен и получил поддержку от армии, то наш клан, верно, разорился бы на них. Этот стул с колёсами подарили и хватит! — сказал Ландри, беззаботно почесав в затылке. — Настоящий лев сможет выжить в любых условиях и преодолеть любые трудности, так мне с детства твердили. По-моему, это верное утверждение, ведь вот он я! Живу и не особо тужу, радуюсь каждому новому дню. Кстати, Ластрайс, я смотрю, ты теперь в армии? — Да, теперь я буду есть на твои налоги. — усмехнулся Ласт, — Ну-с, нам пора, наверное. Мне как обычно, только на этот раз в два раза больше. Прости Лонгтела за излишнее любопытство, он тут впервые. — Ну, то что он не местный, это за версту видно, так что следи за ним, а то таких тут, сам знаешь, не любят. — Вздохнул торговец и полез под прилавок, Ластрайс краем глаза увидел, как Лонгтел вздрогнул. — Ну-с, а вот и твой заказ, с тебя шесть медных. — Ландри протянул Ласту две лепёшки. — Я заплачу. — Встрепенулся Лонгтел и достал из-за пазухи увесистый мешочек с монетами. Покопавшись внутри он вытащил один золотой и протянул торговцу. — Сдачи не надо. — Ну уж нет, парень! Я хоть и не богат, но принимать лишнего не буду. Гордость львиная не позволяет. — В очередной раз улыбнулся калека и снова исчез за прилавком, чтобы найти сдачу. В итоге он вывалил целую кучу медных и серебряных монет и подвинул их к Лонгтелу, чтобы тот смог их собрать. Ластрайс тихонько посмеивался, пожёвывая лепёшку и смотря на то, как Лонгтел пытается вместить всю мелочь в свой, уже и так полный, мешочек. — Прощай! — махнул рукой Ласт, получив в ответ кивок и, поманив за собой Лонгтела, отправился прямиком к знакомой ему не понаслышке центральной улице трущоб. Лонгтел же вежливо поклонился Ландри и поспешил за своим товарищем.