Утраченные Цветы

       — Здравствуй.       Тело слушается меня. Так странно. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я чувствовала себя по-настоящему живой.        — Как твоё имя?       Я осторожно, опасаясь, что всё может исчезнуть миражом, открыла глаза. Действительно, я вижу и слышу своими ушами. Осознав, что вопрос был задан мне, я разомкнула губы и попыталась вспомнить, как говорить.        — Алекс… Я Алекс.        — Алекс, значит… Я Спаркс.       Голос показался мне знакомым. И имя тоже.        — Спаркс…       Я медленно потянула своё тело вверх. Один висок резко обожгло болью, в глазах потемнело. Длинные каштановые волосы водопадом скатились по моим плечам и потянули вниз. Руки и ноги были слабыми, мышцы как будто напрочь отсутствовали. Не помню себя такой.       Повернув голову на голос, я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Мне было знакомо это лицо. Вот только я не помню, чтобы его владелец был… таким.        — Что это с тобой случилось… Спаркс, что случилось?       Речь даётся с трудом, голос звучит совсем уж чуждо. В глазах Спаркса вижу удивление, непонимание. Он меня не узнал?       Внимание привлёк тонкий металлический цилиндр, который он нервно крутил в руке. Немного похоже на электронную сигарету.        — Алекс… Вик? Алекс?       Я кивнула и с трудом улыбнулась. Тело меня слушалось, но слушалось плохо. Нужно подвигаться, должно быть, я долго лежала. И вообще…        — Где мы? — спросила я, оглядывая плохо освещённое помещение.        — Это не столь важно, — покачал головой Спаркс.        — Да, ты прав, — киваю. — Лучше расскажи, что с твоим личиком и глазками. Сделал пластику? Или я проспала что-то интересное?       Таким растерянным я его ещё не видела. Он смотрит на меня, как… Почему в его взгляде столько разочарования?        — Алекс, ты всё-таки сделала это… — с болью в голосе сказал он.        — Что? — не поняла я.        — Скажи, что ты помнишь? Что было до твоего пробуждения?       Снова осматриваю помещение. Ни одного окна, тусклые лампы на потолке, светлые стены. Больше всего это место напоминало больничную палату. За моей спиной стояло несколько отключённых мониторов. Что ж, если это больница, то серьёзная помощь мне явно не нужна. Хотя… было что-то странное. За дверью — тишина, а в помещении определённо давно не проветривали. Тяжёлая атмосфера.        — Это же не какой-то бункер, правда? — я улыбаюсь.        — Что ты помнишь? — спросил Спаркс настойчивей, проигнорировав мой вопрос.        — Я… — мне вдруг показалось, что, попытавшись дотянуться до своих воспоминаний, я упала в глубокий чёрный колодец, до дна которого мне лететь и лететь.        — Ладно. Это уже тоже не так уж и важно. То, что ты сделала… Ты больше не человек.        — Что? О чём ты? — я не поняла сути слов, но интонации его голоса заставили моё сердце на секунду сжаться. Что я сделала? Что я не помню?        — Я только что соврал невинному, чтобы вытащить тебя. А ты… оказалась… Ладно. Пойдём, попробуем вернуть тебе память.        — Что я сделала, Спаркс?        — Пойдём, давай поможем тебе вспомнить всё. Не вижу смысла пересказывать, если можно просто вернуть тебе память. У тебя сотрясение мозга, должно быть, оно стало причиной амнезии. Здесь умеют лечить такое.        — Тогда почему не вылечили сразу?        — Лучше не вмешиваться в естественный процесс восстановления, но потеря памяти — достаточно весомый аргумент. Идём.       Вся растерянность исчезла, передо мной спокойный, уверенный в себе Спаркс, которого я привыкла видеть. Он встал со стула и жестом попросил следовать за ним. Я пожала плечами, осторожно спустила голые ноги на холодный пол. Надеюсь, я смогу взять какую-нибудь обувь там, куда мы идём.       Интересно, кому он там соврал? Что вообще произошло? Происшествие в лаборатории?       Мы вышли в мрачный коридор, заполненный тяжёлым, несвежим воздухом. По обеим сторонам от входа в палату стояли двое в белых халатах. Врачи?       Спаркс повёл меня мимо одинаковых дверей, я шла позади, а следом за мной, соблюдая приличную дистанцию, пристроились эти два человека, словно охранники, конвоирующие преступника. Мне не нравится чувствовать на себе их взгляды. Они были странными.        — Скажи, — Спаркс заговорил как-то настораживающе осторожно, делая паузы, чтобы подобрать слова, — ты помнишь проекты, с которыми тебя хотели отправить в Психею?        — Проекты? — Мозг услужливо выдал мне информацию. Выходит, если я знаю, что искать, то могу вспомнить. Отлично, значит, что можно не беспокоиться, память обязательно вернётся совсем скоро. — Да, помню что-то.        — Я одним глазком видел документы. У тебя там была система поглощения души для производства энергии. И как ты только додумалась до чего-то такого, — голос его стал мягче, добрее.       Словно говорит мой старый приятель. Он был моим коллегой, да, но так со мной никогда не общался. Он вообще всегда был замкнутым в себе человеком, которого все насильно пытались вытянуть из его скорлупы. Что ж, приятно, что он наконец-то открывается и говорит с коллегами.        — Скажи, а там… Прототип машины там был, которая функционировала благодаря этой энергии… Не помню, у вас эксперименты проваливались? Или просто не было добровольцев?        — Ну, нет, добровольцы-суицидники были, но там была одна проблема… Достать душу не выходило, кажется. Машина возвращала ошибку, потому что душа вроде как была слишком далеко. Нужно ещё поработать над проектом и найти причину проблемы. Может, ошибка в самой машине.        — Понятно… И это всё? В остальном там всё было в порядке?        — Типа того… Машина при запуске сама фокусируется на ближайшей доступной для переработки душе, и вот он, бесконечный источник энергии. В теории.        — Сама? Надо же…       Интересно, почему он вдруг решил обсудить мою работу… Неужели ему действительно интересно, чем я занимаюсь?       Наконец коридор повернул, и мы остановились у широкой серой стены, которая, судя по букетам царапин, поднималась или опускалась. Спаркс постучал, с той стороны зашебуршались, защёлкали, и через несколько секунд дверь утонула в полу.        — Эбратхи, всё готово? — спросил Спаркс, перешагнув порог.       Огромное помещение было наполнено техникой, но из-за вездесущего полумрака разглядеть что-то конкретное не выходило. Стен с потолком видно попросту не было: их скрывали провода, крепления и различные железяки. Пахло горелой резиной.       Свободного места, в котором мог находиться человек, оставалось совсем немного. В центр странной свалки вела тропа, виляющая между горами металлолома. В конце дорожки было несколько квадратных метров пустого пространства. Там уже стояли две женщины, одна из которых кивнула нам.        — Да, можно начинать. Всё прошло так, как надо? — озабоченно спросила женщина с длинными белыми волосами, прямо как у Спаркса.       Вторая не проявляла признаков присутствия в реальном мире. Она стояла куклой, ожидающей распоряжений. Кажется, она сжимала что-то в руках, но увидеть, что именно, у меня не получалось.        — Не совсем, но ничего страшного. Суть не изменилась. Давай мне, — он протянул руку молчаливой женщине.       Та послушно повернулась и передала ему светящийся зелёным предмет.       Он тоже знаком мне. Вот только вызывает вовсе не ощущение уюта, как мой коллега, а странную дрожь в ногах.       Эбратхи поспешно шагнула в мою сторону, закрывая от моего взора таинственный октаэдр, но было поздно. Я нащупала нить в тёмном колодце памяти.       «Волхв». Это был загадочный прибор, разработанный Спарксом, а позже отнятый и модифицированный по Их инструкциям. Обладавший всего одной способностью прибор обрёл множество функций.       Ни одна из них не сулила ничего хорошего. Все они в конечном счёте были направлены против людей.       Я убедилась, что никто не смотрит. Шаг назад, ещё шаг.       «Волхв» погубил нас. В каждой выпущенной ракете была установлена роковая машина, начавшая безостановочную работу в ту самую секунду, как столкнулась с землёй. Водяные пары, наполнявшие воздух, превратились в опасный туман. Бездушые растения не почувствовали разницы между обычной радиацией и спарксией. А вот люди и звери...       Я медленно отступала к выходу. Потерянная память возвращалась ко мне словно с дуновениями свежего морского ветра.       Спаркс больше не мой коллега. Он мутант.       Я завидую. Да. Всю свою жизнь я грезила о суперлюдях, мечтала сама стать такой. Начала изучать потенциалы мутаций. Но «Волхв»…       Только с годами исследований я поняла, что работа «Волхва» неизбежно вредит психике. Сколько бы мы, люди, не стремились к идеалу… Мы не готовы. Процесс сближения нашей души, нашей высшей составляющей с неполноценным телом не делает из нас идеальных людей. Мы не возносим себя, а тянем свою душу в пучину грязи физического мира.       Спаркс использовал на мне стиратель памяти, это его он крутил в руках, когда я проснулась. Вот откуда этот зудящий ожог… Что ж, не зря мне казалось, что эта Их технология работает с нашим мозгом некорректно. Я вспомнила то, что вряд ли должна была. Чувствую себя странно. Что они здесь сделали со мной?        — Стоять!       Это, должно быть, мне. Но уж нет. Мне попытались стереть память, меня притащили к «Волхву», ничего не объяснив.       Спаркс сказал, что я больше не человек. Должно быть, он о том, что я переселила свою душу… Чёрт, я действительно сделала это. Сколько раз я убивала людей, паразитировала в их сознании?       Нежный ветерок стих. Теперь память возвращалась волнами. Тяжёлыми, сносящими с ног, выбивающими из лёгких воздух. Моё мышление и взгляды менялись с каждой волной. То, что только что казалось мне ужасным, стало приемлемым, а вскоре и вовсе желанным результатом. Спустя несколько мгновений большая часть событий моей жизни вновь были на своих местах. Пробелы всё ещё присутствовали, но они не имели значения.       Надо же, я действительно была права, принцип работы стирателя не очень подходит для мозга человека.        — Взять её! — рявкнул Спаркс, когда с шага я перешла на бег, стремясь проскочить между двумя замершими у выхода истуканами.       В следующую секунду меня пронзил вылетевший изо рта одного из них язык. Вопреки физиологии, он был острым, как игла. На моих глазах он прошёл сквозь мой живот, как сквозь воду. Тело сковал паралич, и я рухнула на пол, прокатилась и врезалась в кучу обрезков резины. Яд?        — Твою мать, ты куда рванула?! Отпусти! — Спаркс оказался рядом и вырвал язык монстра из моего тела. — Эбратхи, машину сюда, быстро!        — Можно не волноваться, она не умрёт, всё в порядке, — донёсся спокойный голос женщины в белом.       Укол языка был несомненно ядовит: чувства мои исказились, я потеряла ориентацию в пространстве и времени. Прошло, должно быть, несколько минут, но ощущались они как короткие мгновения. Надо мной склонился человек. Абсолютно голый, лишённый человеческой плавности движений.       Робот Единства.        — Ты уж прости, Алекс, — Спаркс встал рядом с машиной и посмотрел на меня сверху вниз. — Но я не чувствую вины за собой за то, что собираюсь сделать.       Глаза робота потемнели, а потом наполнились зелёным светом. Что он собирается сделать?        — О, ты чувствуешь. Ещё как. Иначе не стал бы говорить со мной.       Тянущее ощущение в груди. Узнаю его. Мою душу… извлекают? Он хочет поселить меня в робота?        — Я отдаю дань уважения бывшей коллеге, — Спаркс отвёл глаза. — Мне просто жаль, что ты превратилась в убийцу.        — Сказал убийца. Ты ведь полноценный мутант. Ни за что не поверю, что ты не убивал.       Нет, меня не переселяют в робота. Меня скармливают. Я чувствую, как моя душа превращается в поток чистой энергии и поглощается жуткой машиной.       Так вот оно что, вот к чему был разговор о моей работе. Спаркс, сумевший сам воспроизвести Их технологию привязки души, не имея о ней ни малейшего понятия, теперь воссоздал Завод, доработав мой проект. Это… совсем смерть? Если стереть саму душу, то нашей бессмертной составляющей… её не станет? Это то, что говорили Они…        — Только не невинных, — сказал Спаркс, пристально глядя на меня.        — Значит, надо лишь найти какую-то вину, а потом можно крошить людей? — Я с трудом держалась в сознании, говорить было тяжело, меня тянуло в сон. — Что ж, запомню… Для следующей жизни…       А её не будет. После этих переносов из тела в тело случилось то, во что я никогда не верила.       Карма настигла меня.