Вернуться, чтобы услышать

- Привет... В комнате было довольно темно, дневной свет практически не проникал за плотно задёрнутые шторы, да в нём никто и не нуждался. Ренджи тихо проскользнул вдоль кровати и бесшумно опустился на стул, стоящий у её изголовья. Как-то Ичиго сказал другу, что находящиеся в коме люди всё слышат. Только не всегда помнят об этом, когда из неё, из комы, выходят. А иногда и не выходят... Поэтому каждый раз, находясь в этой палате, Абараи старался не издавать лишних, раздражающих звуков. Вот только говорил он всегда вслух. - Как ты? - Ренджи как-то с первого момента, оказавшись в этой комнате несколько дней назад, решил, что сейчас перед ним на больничной койке лежит не его капитан, не глава высокородного клана, а просто очень близкий для него человек, и разговаривал он с ним соответственно. Откуда взялось это ощущение Ренджи не знал, но противиться ему не стал - не было ни сил, ни желания. Сейчас это казалось просто правильным - после всего, что произошло, Абараи перестал сдерживаться и пытаться обмануть самого себя, окончательно признавая, что этот человек, лежащий сейчас перед ним с бледным лицом на белых простынях, безгранично ему дорог. То, что капитан абсолютно не задумываясь пожертвовал собой, чтобы спасти Ренджи, одновременно и грело душу и заставляло ненавидеть себя - ведь это он во всём виноват. Не продолжи лейтенант тогда преследования, всё было бы иначе - возможно, никто бы не пострадал... А возможно, и нет... Еще эта глупая ссора... За неё Ренджи сейчас себя просто презирал. Как он мог наговорить такое Бьякуе? Капитан же просто хотел его защитить - теперь Абараи это чётко понимал. Способствовало пониманию то самое, не понятое сначала, счастье в глазах раненого Кучики. Оно ведь было от того, что Ренджи не пострадал, ведь так? И снова волна вины и боли накрыла лейтенанта с головой. Он уже привычным движением поправил прядку черных волос Кучики и взял его холодную тонкую руку в свою. Спроси Ренджи кто, почему он себе всё это позволяет, ответа бы у Абараи не нашлось. Просто он знал, что так надо, что это правильно, и что именно это от него и требуется. И, конечно, лейтенант знал, что все эти его действия навсегда останутся только в этой комнате. Ренджи было всё равно - главное, чтобы Бьякуя очнулся, чтобы он поправился. За эти несколько дней Абараи ни разу не говорил с Уноханой - просто не хотел слышать того, чего выдержать был не в состоянии. Но по печальным и сочувствующим взглядам друзей, понимал всё и без слов - улучшений нет. Тем не менее, лейтенант приходил в бараки четвёртого отряда каждый день, проводил здесь ночи и вообще все свободное время. Бросить отряд он не мог - капитан такого не одобрит. Все эти отчеты, тренировки и вообще будничная жизнь отряда позволяли поверить в то, что все еще может наладиться, что Кучики-тайчо скоро придёт в себя, и всё будет как раньше. Каждый вечер после службы Ренджи нарочито медленно шел в больницу, как бы давая своему капитану ещё немного времени, чтобы он очнулся и уже сам встретил его в своей палате невозмутимым взглядом бездонных серых глаз, в которых так хотелось раствориться навсегда... И каждый раз лейтенант замирал перед белой дверью, уже зная, что сегодня он этого взгляда не увидит, собираясь с силами, чтобы слёзы отчаяния не накрыли его в этой маленькой, давящей со всех сторон комнате. Такого он себе позволить не мог. Не хотел. - Ичиго сказал, что Кайен скоро поправится. Опасности для жизни уже нет, - Ренджи поднес холодную ладонь Бьякуи к губам и легко коснулся её, а затем прижался к ней лбом и сбивчиво зашептал: - Прости, прости меня... Бьякуя... Прости!.. Если бы я знал... я бы никогда... Черт... Прости меня... И... умоляю - очнись! Мне так тебя не хватает... Не хватает тепла твоих рук... как тогда, когда ты согревал ими мои замерзшие пальцы... Не хватает холода твоих глаз, которые меня каждый раз словно обжигают... Мне не хватает тебя... - горячая слеза скатилась по щеке и сорвалась вниз, темным пятном расползаясь на хакама лейтенанта. Это немного отрезвило Ренджи. Он сжал тонкую ладонь, уложил её обратно на белую простынь и поднялся со стула. - Прошу, возвращайся, я тебя очень жду. Дрожащие пальцы скользнули по бледной изящной скуле и чуть задержались у уголка плотно сжатых тонких губ. Ренджи сдержал глубокий вздох и тихо вышел из комнаты. Он сегодня ещё вернется - он каждую ночь проводит рядом со своим капитаном. Но сейчас нужно немного успокоиться. А ещё он обещал зайти к Кайену. Ренджи снова вздохнул, теперь уже в голос. Это будет сложно. Тем более там наверняка полно народу... Сурами точно там. Рукия, наверное, тоже... Рукия. С той ночи Абараи тщательно избегал встречи с подругой, только однажды смог подойти к ней и сказать "Прости", в которое было вложено столько души и искреннего сожаления, что Ренджи сам ощутил это физически. Тогда девушка ничего не ответила, только слёзы блеснули в её глазах, она отвернулась, и лейтенант увидел, как начали дрожать ее плечи. Он хотел обнять подругу, но не смог - не посчитал, что теперь имеет на это право. Но эти побеги не были трусостью - Ренджи просто не хотел, чтобы при взгляде на него в глазах Рукии снова появлялась боль и слёзы. Он надеялся, что пройдет время и, возможно, когда-нибудь она его простит. Абараи собрал всю свою волю в кулак и более уверенным шагом направился к соседней двери. Такой же белой. Только за ней не было темно, там ярко горел свет. Открыв дверь, Ренджи вошел, стараясь ни на кого не смотреть. - Ренджи... - тонкие руки обвили шею лейтенанта, и хрупкое тело крепко прижалось к его груди. Абараи удивленно посмотрел вниз на черную макушку и неуверенно обнял девушку в ответ. - Где ты был, бака? Мог бы хоть раз зайти! Ренджи почувствовал существенный пинок в коленку, но только улыбнулся, крепче прижимая к себе подругу - простила? Или вообще не злилась? Это уже неважно. Сейчас он чувствовал, что действительно ей нужен и именно это было важно. - Прости, я был у Бья... у Кучики-тайчо, - Абараи выпустил девушку из объятий и заглянул в фиалковые глаза - в них уже не было слёз, только немного грусти. - Нии-сама... Как он? Ренджи нахмурился и покачал головой - Рукия и так всё знала, она кивнула и чуть ободряюще улыбнулась - Абараи вообще заметил, что Кучики сильно изменилась за эти двадцать лет. Нет, она не перестала раздавать всем подзатыльники и фанатично рисовать своих Чаппи, но вот её глаза. Теперь она смотрела на мир гораздо мягче и с большим оптимизмом. Скорее всего, причиной таких перемен были два её рыжих чуда. Рыжих, вообще, было трое, но один из них был скорее причиной сохранившейся привычки раздавать пинки. Ренджи слегка улыбнулся в ответ и перевел взгляд на койку, рядом с которой стоял пустующий стул. Абараи вопросительно посмотрел на девушку. - Он вышел за водой и полотенцами, у Кайена только что поднялась температура, но Унохана-тайчо сказала, что это значит, что он, скорее всего, скоро придет в себя, - Рукия снова улыбнулась и добавила. - Кстати... Ичиго говорил мне, что даже в таком состоянии люди слышат, что им говорят. Я оставлю тебя, схожу к Нии-саме, – улыбка сошла с её лица, и Рукия вышла из комнаты, оставив Ренджи наедине с рыжим. Лейтенант медленно подошёл к стулу и с тяжёлым вздохом опустился на него, при этом старательно не глядя на лежащего на кровати шинигами. - Кайен… Слушай, я… - Ренджи запнулся, он очень хотел извиниться за то, что случилось той ночью, но простое «прости» казалось ему таким ничтожным по сравнению с тем, что по его вине пришлось пережить этому парню. – Я… ты, наверное, думаешь, что я тебя недолюбливаю… В общем-то, так оно и есть. Это у вас, наверное, семейное. Знаешь, как твой папашка меня раздражал, когда мы с ним впервые встретились? А теперь он мой лучший друг. Но ты не подумай, я это не к тому, что мы с тобой тоже станем друзьями. Я к тому… К тому, что даже, когда я хотел придушить твоего отца… даже тогда я его очень уважал. За его силу, за его верность друзьям, за его смелость... – Ренджи сидел на стуле, склонив голову, словно не хотел, чтобы Кучики-младший увидел его лицо. Впрочем, в комнате был уже и другой зритель, минуту назад бесшумно вошедший в дверь с чашей воды и полотенцами в руках. – Ты тогда тоже не ушёл, хотя мог бы и, наверное, даже должен был… Но ты меня не бросил. Ведь если бы я остался в лесу один, сейчас бы… В общем… ну ты понял! И ещё я вижу, что ты к Сурами очень хорошо относишься, говоришь, что любишь. Надеюсь, это правда, иначе я тебя… В общем, просыпайся скорее, он очень за тебя беспокоится, ни на шаг не отходит, похудел, бледный как лист бумаги… даже в Академию перестал ходить - такими темпами его скоро исключат. Так что давай, возвращайся уже и …позаботься о нём хорошенько… Абараи резко встал и, повернувшись к выходу, встретился взглядом с ожившими темно-синими глазами. - Сурами… привет. Я тут это… - лейтенант опустил глаза в пол и почесал затылок. – В общем, я уже ухожу, – Ренджи обошел удивленно замершего парня и уже толкнул дверь, когда за его спиной раздался глухой стон. Сури тут же бросился к постели и, схватив бледную руку парня, быстро зашептал: - Кайен... Кайен, как ты? Ты меня слышишь? Хочешь чего-нибудь? Как ты себя чувствуешь?.. Не молчи, ответь мне! – Кучики-младший медленно открыл глаза, пытаясь на чём-нибудь сфокусироваться. – Кайен… Рыжий скользнул взглядом по черным волосам, нахмуренному лбу и остановился на синих глазах, смотревших на него со смесью сильного беспокойства, безумного счастья и невероятной нежности. Взгляд Кайена прояснился, и он даже смог слегка улыбнуться. - Сури… мой малыш… Я всё время слышал твой голос… Сурами не выдержал, и слезы безмерной радости и облегчения хлынули из его глаз. Парень кинулся обнимать слабо застонавшего рыжего, без разбора целуя его в лоб, нос, глаза, щёки, пока не добрался до пересохших губ, которые слабо, но все же ответили на поцелуй. - Кайен… Я знал, что ты очнешься, я верил! – Сури снова стиснул рыжего в объятиях, чуть не лишая того возможности дышать. Ренджи до сих пор стоявший в дверях и наблюдавший эту картину, развернулся и, стараясь не шуметь, вышел из палаты. Он тоже знает и тоже верит. Нужно просто ещё немного подождать и его капитан тоже обязательно очнётся. Вот только жаль, что их встреча будет не такой… А как бы этого хотелось.