Сожги свою печаль

       Холодные капли стекали по моим ресницам, пронизывающий до костей ветер развевает моё пальто и волосы, делая их растрёпанными, будто после недели празднования чьего-то дня рождения. Вы подумали, что холодные капли — это только дождь? Нет. Дождь не имеет солоноватого привкуса, только если вы не живёте в Чернобыле.        Плакал я сегодня не из-за бренности моего бытия или какой-то любовной интрижки. Мои слёзы вызвала смерть матери. Никогда бы не подумал, что этот момент наступит так быстро. Порой иногда задумываешься: «Как бы изменилась моя жизнь после смерти близкого? Что бы происходило дальше?» Но эти размышления быстро иссякали, ведь даже сам мозг протестует против столь утомляющих мыслей, так как после них есть вероятность, что хозяин поседеет в свои шестнадцать. И сейчас мне, скорее, жаль не утратившую свою жизнь маму, а самого себя. Кто теперь будет каждое утро будить меня с ласковой улыбкой? Кто будет греть мою душу тёплыми словами? Кто, наконец, будет искать мой второй носок?! Отец? Он сам говорит, что эти «сопли» должны оставаться в драматических пьесах для аудитории двенадцать минус. Да и как-то смешно будет видеть отца в состоянии «привет, я ваша заботливая мамочка, кому яблочко пережевать?» Б-р-р, аж передёрнуло.        Вернёмся к реальности. Чёрная масса, состоящая из людей разного пола и возрастов, по-тихому начинала рассасываться. Около бугорка из рыхлого песка остались стоять лишь я и мой брат Михаил. Всё это время его рука была на моём плече, дабы успокоить меня. Напоследок я решил опять взглянуть на свежую землю, но никаких положительных эмоций это у меня не вызвало, лишь только какую-то тошноту. Брат обратил внимание на моё скривившееся лицо, перенёс руку с плеча на голову, слегка приглаживая мои волосы, и дал знак глазами, что нужно идти. Я послушно последовал за ним.        С этого момента прошло две недели. Отец, будучи ярым трудоголиком, забросил все виды работы и отправился в измерение вечного пьянства. Смерть жены ему далась очень тяжело. Казалось бы, запой — это худшее, что может случится после утраты близкого человека. Но это было лишь грустным началом. Как-то раз отец вернулся домой не только в опьянении десятой стадии, но и с какой-то женщиной, даже девушкой, лет так на двадцать моложе его самого, которая всем свои видом говорила: «Возьмите меня семеро». Я не сразу сообразил, что происходило в этом мире и кто президент Америки, но спустя какое-то мгновение сознание вернулось ко мне. Мне было тяжело на это смотреть из-за шока, который заполнил всё пространство внутри меня. Мне не хотелось лицезреть этот цирк уродов, поэтому я поспешил запереться в своей комнате.       Когда мне было тягостно на душе, я садился перечитывать книгу малоизвестного автора —Гоголя. Читая его произведение, казалось, будто моё зеркальное отражение научилось писать: все его рассуждения были близки ко мне, также они казались единственно правильными. Бывало, я перечитывал один и тот же абзац или предложение несколько раз, чтобы запомнить его, и в дальнейшем использовать как элемент собственного мнения. В какой-то степени это можно назвать фанатизмом. Не отрицаю этого. Гоголь никогда не показывал своего лица и предпочитал оставаться безликим гением. Нельзя даже отрицать, что это девушка. Будь это так, я бы непременно в неё влюбился. Но это лишь утопичные догадки.        «Влюблённая» парочка сидела в гостиной и попивала культурно, судя по скорченному лицу девушки, что-то очень крепкое. Она неестественно громко смеялась. Было противно на это смотреть. Отец попросил куртизанку подождать его на этом диване и сам решил отойти по делам. Тут-то мне и выпал момент поговорить с отцом наедине, я не терял его: — Пап, что ты делаешь? — Не видишь, что ли, провожу с пользой в-вр-время, - его пьяное бормотание можно было с трудом разобрать. — По-твоему, это польза?! - наверное, это первый случай, когда я повысил голос на отца, но сейчас это просто необходимо. — Ты ч-чё пристал ко мне, щ-щенок. — Пожалуйста, прогони её. Она нам никто. Мамы не стало все несколько недель назад, а ты уже занимаешься подобным. Прошу, подумай. — Ты будешь меня ещё ж-жизни учить?! А-а знаешь, что? — лицо отца расплылось в ехидной ухмылке. — Да?... — Так уж и быть. Я прог-гоню девицу. Но есть одно условие — ты займёшь её место. — Что это значит?..       Дьявольская усмешка не покидала лица мужчины. Диким рёвом он прогнал девушку, которая до этого еле стояла на ногах, но теперь она чуть ли не ползком добралась до двери, нащупала дрожащими руками ручку и, спотыкаясь, пыталась как можно скорее покинуть этот сумасшедший дом. Тем временем я смотрел на всё это, слегка выглядывая из своей комнаты. Но вот дошла очередь и до меня. Отец сначала опустошил полупустую бутылку коньяка, небрежно вытер свои толстые губы рукавом и поставил её на самый край стола. С необычайной резкостью он повернулся в мою сторону и начал движеник. Мне в голову начали лезть разного рода мысли: «Что же со мной сейчас будет?» Хотелось верить, что сейчас он просто дёрнет меня за ухо, сделает какой-нибудь выговор и скажет идти спать. В последнее время он часто так поступает. Но спустя минуту единственным моим желанием было воссоединение с матерью на том свете.