Сожги свою печаль

      Прощание с Мишей оказалось более затянутым, чем я мог предположить. Брат обнимал меня с такой силой и в то же время трепетом, что даже жёны декабристов бы этому позавидовали. Но была одна вещь, которая настораживала меня. Вокруг Миши царила аура не только грусти из-за грядущего расставания, но и некого беспокойства и подозрительности, будто из каждого тёмного угла на него смотрела тысяча глаз. Но в тот момент я не посчитал нужным спросить у него, что же стряслось, ведь все мои мысли были о том, что я улетаю далеко и надолго от самого родного человека в моей жизни; я лишь усердно впитывал каждой фиброй своего тела тепло, исходившее от брата.       Теперь я парю в облаках над бесконечными зелёными просторами Англии, неестественно повёрнутыми на 45 градусов. Кажется, будто вся живность и пастухи вот-вот стекутся вниз, словно акварельные краски с гладкого полотна. Вот показались домики, утонувшие в цветочных зарослях. Последнее было довольно странным, ведь сейчас конец августа, и в России к этому времени вся эта сказочная красота начинает стираться в такую же сказочную пыль. Самолёт начал заметно снижаться. Где-то вдали я сумел рассмотреть многими любимые Лондонский глаз и Биг-Бен. К сожалению, я видел слишком много фотографий и слышал бесчисленное количество раз истории людей, посетивших эти места, поэтому теперь моё желание увидеть их поближе стремилось к нулю. Да и вообще меня никогда не привлекали все эти достопримечательности, очевидно окружённые толпой туристов, среди разговоров которых можно услышать пару тройку русских словечек (иногда бранных) и тут же потерять весь смысл нахождения в другой стране.       Я большой поклонник поездок на большие расстояния, ведь можно обдумать и переосмыслить по несколько раз вещи, на которые времени обычно не находилось: всегда существовал соблазн заменить это занятие на что-либо более продуктивное — а в самолёте, например, единственное продуктивное дело — считать, сколько раз твой сосед храпит в минуту, чтобы лишний раз прорекламировать корвалол. Несмотря на то, что самолёт почти приземлился и время мыслей о высоком подошло к концу, я не унывал, ведь от Лондона до Шерборна, где находится пансионат для мальчиков, остаётся ехать ещё восемь часов на поезде. Уже ночь. Думаю, лучше выспаться: кто знает, смогу ли я уснуть завтра.

***

      Передо мной открывается вид на каменное и обветшалое здание, больше напоминающее замок, отделка которого открыто говорит о том, что ему минимум два века. Сейчас я стою в полной растерянности и с незнанием, что делать дальше. Единственной поддержкой в данный момент кажется чемодан. Но мои секундные муки были прерваны мужчиной лет 30, высокого роста и хорошо слаженного, с длинными русыми волосами, собранными в хвост, в костюме тёмно-синего цвета, пиджак которого был завязан на бёдрах (довольно креативно). — О-ля-ля, — сказал незнакомец. — Новые кадры всё пребывают и пребывают. Доброе утро. Как добрались? Сегодня на удивление солнечно. Вчера весь день лил дождь, как проклятый. До сих пор чувствую, как в моих ботинках от носка до пятки растекается вода. Ещё и кожа скукожилась, как у старика. У вас такое когда-нибудь было? Лучше бы не было. Никому бы не поже… — Да, здравствуйте. Меня интересует в данный момент один вопрос, — в моём голосе слышалось негодование. — Как я привёл кожу ног в нормальное состояние после такого? Всё просто! Я… — Нет, не этот. Вы, собственно, кем являетесь? — У-пс. Прошу прощения за мою говорливость. Я директор этого пансионата, Эдгар Аллан По. А вы Фёдор, так? Конечно так: я всегда узнаю обо всём самым первым. Здесь учится всего-то 600 студентов, и каждый раз хочется как следует встретить и познакомиться с новыми, ведь мы все, как семья! — Да, семья… — Ну что за грустное лицо вы сейчас скорчили? Давайте я лучше проведу вас в ваши апартаменты: не стоять же вам здесь всё время!        После этих слов мы зашли внутрь этого «дворца» и ещё долго петляли по коридорам, усыпанным разноцветными бликами, которые были созданы витражами. — Милости прошу к вашему шалашу! — сказал Эдгар, еле справившись с замочной скважиной, демонстративно открывая дверь в светлую комнату. — Выглядит неплохо… — Ну конечно неплохо, вы сомневались насчёт этого? В общем, пока располагайтесь, а через час вас будет ждать обед в столовой. Ни за что его не пропустите! — дверь захлопнулась, и через секунду слышался лишь стремительно отдаляющийся топот.       Дорога всё же утомляет, да и многословные люди тоже. Наконец могу лечь на ровную поверхность, не кривя спины, и…       Не успел я насладиться безмятежными секундами, как дверь резко открылась и в ней показалась голова Эдгара: — Забыл сказать, что завтра утром вам надо быть в библиотеке и взять необходимые учебники! Учёба не за горами: уже через 2 дня!!! — Э-э-э… — только это я смог выдавить из себя, как директор опять исчез.       И только сейчас до меня дошло, что пансионат по размерам обходит лачужку в Москве и тут не так уж и просто сориентироваться. Подскочив, я бросился к двери, чтобы уточнить у директора, как мне добраться до столовой и той же библиотеки, рывком открыл дверь и, судя по звуку падающего человека и книг, сшиб кого-то. Я заглянул за дверь и увидел парня, сидящего на полу ко мне спиной в окружении груды бумаг и книг. Это был примерно мой ровесник, щуплый по комплекции, с каштановыми волосами длиной до подбородка, в огромном свитере, разрисованном разноцветными геометрическими фигурами, поношенных чёрных брюках и ботинках. Не медля, под давлением вины за содеянное, я бросился к нему на помощь. Когда я подошёл ближе, его глаза поднялись и устремились в мои. На секунду меня заполнило непередаваемое чувство...