Имя мне — Легион

— Если понадобится, режьте эльфов. Мятежникам не должно!.. — Рикке расхаживала взад-вперёд, громко бряцая сапогами. Генерал не был с ней согласен. Часть мятежников наверняка попытается скрыться в трущобах, за спинами беззащитных мирных данмеров. На войне как на войне, средства все хороши, особенно беззащитные мирные жители, кем легко прикрыться, будто щитом. — Напрасные жертвы не нужны. Эльфы и так настрадались, чтобы их… Как скот! — вмешался Туллий. — Генерал! — Рикке осмелилась перечить. Впрочем, она всегда осмеливалась. Ничего не поменялось с той поры, как между ней и Туллием завязались отношения. С той разницей, что легат Рикке — не шлюха, раздвигающая ноги и поэтому считающая, что может возражать. Она — это она, дитя Скайрима и Империи в целом. Она — та, кому можно смело дать имя — Легион. — Я говорю не о том случае, когда жертвы не будут оправданны… В войне все средства хороши, на то она война! — Туллий не мог не дать понять, кто всё же главный, хотя понимал: жалость к данмерам неуместна и не обоснована. Генерал Туллий был терпим к представителям самых разных рас. Не мог по-другому, иначе Империи вовсе не было бы. В Легион принимались любые добровольцы. Конечно, приходилось быть настороже — без этого никак, иначе легко впустить в свои ряды шпиона. Легат подошла к генералу и встала настолько близко, что тот смог рассмотреть каждую чёрточку, каждую морщинку. — Я знаю, что «все средства» не оправдывают напрасных жертв, генерал, — возразила она. — Одна из наших задач — защищать мирных жителей. Я это сделаю, но если придётся убить эльфов, чтобы добраться… Помните, что говорил лекарь? Найдите источник заразы, удалите его из тела — и вы исцелитесь. Хоть в чём-то Туллий был согласен с ней. Первым делом нужно брать Ульфрика Буревестника. Только тот наверняка уже спрятался в замке, забаррикадировался… Впрочем, препятствия легко одолеть. В рядах стоит Довакин — тот самый, в чьих силах снести баррикады. Главное — вовремя закрыть уши. — Ваши люди хотят услышать ваше слово, генерал, — негромко произнесла Рикке и сделала вид, будто поправляет фибулу. Плащ не сбился набок, это генерал знал, но… Она права, нужно что-то сказать людям, которых он должен повести за собой. Туллий прошёлся между выстроившимися в ряды воинами, окинул взглядом тех, кто вверил ему — Империи и Легиону в целом — свои жизни. Над головами развевались знамёна с символом в виде дракона — символом Имперского Легиона. Генерал поднял руку, призывая слушать. Гул в рядах прекратился. — Бойцы! Наконец настал тот день, когда мы положим конец гражданской войне! — Туллий замолчал и глубоко вдохнул морозный воздух. — Видят боги, насколько нелегко мне далось такое решение, но Ульфрик Буревестник зашёл слишком далеко, убив ярла Игмунда и захватив Маркарт… Упорный, проклятье! Не получив желаемое на мирных переговорах, Ульфрик Буревестник решил взять Маркарт любой ценой. И взял, даэдрот бы его побрал! Генерал говорил заученную речь, которая должна подбодрить воинов. Он сомневался, что это так: какими бы ни были речи, колени предательски подрагивали, но верность Империи, данная присяга заставляла тогда ещё юного Туллия сжимать рукоять меча и нестись в бой. Именно верность интересам Империи сделала его генералом. Кашель не позволил закончить речь. Впрочем, Туллий был тому рад. Он не раз произносил эти слова, воины их знают наизусть. — В бой! — напоследок выпалил он. Было давно всё продумано. Несомненно, часть людей дожидалась команды, чтобы подплыть к порту и быть наготове, если что-то пойдёт не так. Врата Виндхельма слишком крепкие, обычным тараном не взять, вдобавок Братья Бури стоят за своё логово, будто звери — медведи, чей символ носят. Неподъёмный мост — хорошая идея, убедился генерал, но не для Ульфрика. Правда, тот постарался защитить врата как смог. Больше всего Братьев Бури скопилось, чтобы охранять именно мост. — Генерал, другого выхода нет, кроме как снести баррикады! — раздался крик Рикке. Проклятье, ведь не хочется уподобляться самому Маркартскому Медведю, не хочется использовать преимущество в виде Голоса. Ульфрик Буревестник заслужил это, но… не хочется звереть. — Всегда успеется с даром Голоса, — решил генерал. Его люди тоже так решили и бросились на мост. Тела, пробитые стрелами, падали в реку. Лучники в рядах Братьев Бури не зевали. Когда с моста рухнул воин-мятежник, Туллий с облегчением вздохнул. Значит, его люди прорвались на мост. Звенели мечи, на много миль разносились крики. Туллий рухнул в снег — кто-то толкнул его. Рядом свалилось тело, снег окрасился кровью. Краем глаза он заметил знакомые ноги. Вот как, значит, оттолкнула его и убила врага, подкравшегося сзади. А он-то хорош, сдаёт, наверное. Вон, бдительность потерял и рукоять сжимает, чтобы покрасоваться. Пора в отставку, не иначе. Генерал поднялся. С моста раздался чудовищный грохот. Легионеры бьют врата тараном. Туллий размахнулся и снёс мечом голову кому-то из оголтелых мятежников. Тело шмякнулось. Крови было настолько много, что под ногами чавкало. Впрочем, это ещё немного. Бывало куда больше — настолько, что можно утонуть. — Генерал, врата не поддаются, — доложил один из легатов. Туллий повернулся к нему. — Через порт, — скомандовал он и поднял руку вверх. — Терпения — и ждём! Наверное, Ульфрик Буревестник решил, что город будет осаждён. Норды — крепкие ребята, от жажды им смерть не грозит с такими снегопадами, а от голода загнутся далеко не сразу. Вариант, что они сдадутся, Туллий даже не рассматривал. Перед глазами встал образ медведя, рычащего, пытающегося выдрать прутья клетки. Но не смирившегося. Которого придётся убить, потому что дрессура не поможет. Генерал взглянул на ворота, приказал отступить и разбить лагерь. Пусть мятежники думают, что он решил осадить Виндхельм. Без ран ещё не обошлась ни одна война. Без царапин — тем более. Вон, у Рикке перевязано плечо, Довакин пьёт одно зелье за другим. Видать, ранен. Несомненно, генерал знал имя героя городских легенд, но не обращался иначе, кроме как Драконорождённый. Не мог. — Зря вы не позволили… Ту’умом, — прохрипел тот. Видать, Довакин использовал Крик, в таком шуме разве услышишь? Может, от холода охрип? Нет, использовал. Рикке дала знак молчать. Генерал знал её слишком хорошо, чтобы не заметить знакомый жест. — Кое-кто уже узурпировал трон, — заметил Туллий со вздохом. — Кое-кто уже сбил стражников со стен Маркарта… Дважды! И кое-кто ждёт, что мы ему уподобимся. Не дождётся! Генерал плотнее закутался в подбитый мехом плащ и подвинулся ближе к огню. — Да пребудет с тобой Талос, — раздался чей-то голос. Туллий даже не стал оборачиваться, чтобы посмотреть чей. Нордов в его рядах хватает. Рикке закончила возню и уселась рядом с генералом. Тот погладил её волосы, заплетённые в косу — украдкой. Хотя толку? Кто-то увидит, кто-то уже давно был уверен, что легат — генеральская подстилка, до того, как вспыхнули отношения. — Генерал, как думаете, какой будет схватка? — спросила Рикке. — Как со зверем, — ответил генерал. Легат улыбнулась. — Я давно их знаю. Галмар Каменный Кулак в бою рычит, будто медведь, а Ульфрик… — Маркартский Медведь. Отставить ненужные разговоры. Туллий сжал губы. Рикке знала сородичей, будто саму себя. Ведь ни разу не сказала, кого ей напоминает сам генерал. Ну вот, только ревности не хватало. И к чему? К прошлому! — Я долго думала, с каким зверем вас сравнить. Почему-то в голову ничего не идёт. Странно! — Рикке пожала плечами и пристально посмотрела на генерала. — Я ведь даже имя не спросила. И не хочу, иначе исчезнет то, которое сама придумала. — И какое же? — Юлий? Авдий? Наверняка сугубо имперское имя сочинила. — Легион, — ответила на полном серьёзе. — Имя вам — Легион. — Легион, — эхом повторил генерал. Спросить не захотела, хотя Рикке из тех женщин, которая била наверняка, которая предпочитала всё знать, но не угадывать. Не угадала. Генералу придуманное имя не понравилось. Впрочем, если ей нравится, так тому и быть. Он уставился на огонь, затем взглянул на Виндхельм в ожидании, когда его люди дадут понять, что войска уже в городе. План более чем сработал, и генерал был доволен. Он прорывался к замку, пока шла схватка его людей с Братьями Бури. Всего-то осталось дождаться, пока двери не вышибут тараном… — …если он не покинул город, — вслух прошипел генерал. — Не покинул! Он в замке! — Ну да, легату виднее. Рикке хорошо знала бывших друзей. Двери с чудовищным грохотом открылась, отряд легионеров ворвался в замок. Воины сцепились с охранявшими дворец мятежниками, а генерал пошёл к тронному залу. Он не сомневался — его ждали. Возможно, для того, чтобы разорвать Криком. Рукоять врезалась в руку, будто срослась с ней. Генерал был прав. Как ожидалось, Буревестник не один, а с… Даже цепным псом не назвать. Воистину, Галмар Каменный Кулак — медведь, огромный и разъяренный, но выдрессированный ярлом бросаться по команде. Возможно, нет — и Ульфрик, и его правая рука выглядели так, будто не вожак с подчинённым, но два взрослых половозрелых медведя. Вон, у ярла даже верхняя губа подрагивали от злости, а глаза покраснели не от слёз, а от гнева. — Тебе лучше сдаться, Ульфрик Буревестник! Ты не дурак, видишь, что проиграл, — произнёс Туллий. Не сдастся. Его медведь — тоже. Тот был более несдержанным, чем ярл, поэтому ринулся на генерала. Туллий едва увернулся от здоровенного топора. Ведь не юнец же, это удалось куда тяжелее, чем в молодости. — Буревестника брать живым! — успел приказать генерал и бросился в бой. С разъярённым медведем драться ещё не приходилось, бешеным в придачу. Галмар Каменный Кулак выбил меч из рук и замахнулся, чтобы раскроить голову проклятому врагу, но пал, когда грудь пробило лезвие. — Прости, Галмар, но мы с тобой по разные стороны баррикад. — Понятно, Рикке. Не пощадила того, с кем когда-то бок о бок сражалась. Вот кому имя — Легион, а не ему, Туллию. — Фус-Ро-Да! — громко — настолько, что в ушах зазвенело. Краем глаза генерал приметил, как его воинов отбросило. Таки Ульфрик использовал дар Голоса. Толку-то? Одному против толпы не выстоять. Ведь нарывается на клинок, не даёт себя вязать, рычать не может, хрипит только. В конце концов, падает на колени, руки стянуты за спиной. Нужно бы рот завязать, только нет смысла. Ну раскидает, но… Не разорвёт, нет. Нужно быть рядом с поверженным врагом. Генерал взял Буревестника за светлые волосы и вынудил смотреть на себя. — Конец войне, — заключил он. — Ещё раз здравствуй, Доминион! — Ульфрик плюнул в ненавистное для него лицо. — Что сделаешь? Убьёшь? Посадишь, точно зверя в клетку, чтобы развлекал зевак? — хрипло рассмеялся. — Если убьёшь, то… — кивнул в сторону стоявшего у трона Драконорождённого. — Пусть это сделает Легенда. «Убью с твоей везучестью! Ведь мне известно, что ты тогда, много лет назад, снюхался с талморцами. Ты подозрительно везучий сукин сын, Буревестник! Убью, но не позволю тебе стать легендой!» — размышлял Туллий. — Убью, — коротко ответил. Пальцы занемели, зато меч словно стал продолжением руки. Плечо заныло от крепкого замаха. Ну и пусть, это мелочи. Палачам такое дело не доверить. Порой приходится самому становиться палачом, чтобы война наконец прекратилась. Отрубленная голова покатилась к ногам. Всё кончено, но генералу не легче. Очередной конфликт улажен ценой. Кровавой, как обычно. Хватит. Можно и в отставку. — Да хранит вас Талос, — вывел из раздумий голос Рикке. Вот из-за кого не хочется в отставку. Вот кому генерал пожелал назвать имя. Ведь другого случая может не быть. Он смотрел, как Рикке стояла у тел бывших соратников. Когда она развернулась и направилась к выходу, коротко сказал: — Марк. — Легат резко остановилась и повернулась к нему. Глаза блестели под шлемом. — Марк Туллий, — закончил генерал и взял её за руку. Рикке улыбнулась и стиснула его пальцы, отвечая рукопожатием. Когда-нибудь они должны были познакомиться.