Имя мне — Легион

Генерал Туллий повидал немало смертей. Не раз на его глазах подчинённые, ещё полдня назад докладывавшие об обстановке, к вечеру превращались в обезображенные от чужих клинков тела. Туллия не трогали горькие слёзы жён и матерей погибших воинов. Не то чтобы он был бесчувственным чурбаном, но… привык. Вынужден был привыкнуть. Иначе не стал бы генералом. Порой ему самому казалось, что сердце обросло панцирем, поэтому Туллий никогда не слышал — и не чувствовал его стук. Может, оно неживое, а он… Как его?.. Драугр, нежить, мертвяк ходячий, которого никто и ничто не может тронуть. Кроме одного… Генерал Туллий почувствовал боль за грудиной, когда гонец принёс весть: — Вернулся отряд из Форелхоста. Двенадцать воинов погибло, легат Рикке при смерти! «При смерти», успокоил себя генерал, — это ещё не смерть. Рикке — не изнеженная имперская аристократка, а дочь сурового Скайрима. Она выкарабкается. Она не сможет оставить его одного. Иначе Туллий окончательно невзлюбит вечный холод и перестанет продумывать каждый шаг, пойдёт напролом брать Виндхельм, чтобы треклятая война закончилась. Пусть не в его сторону. Терять будет нечего. — Генерал, с вами всё в порядке? — забеспокоился норд-ауксилий, который принёс недобрую весть. — Вы неважно выглядите. Может, лекаря?.. Проклятье, выдал себя. Наверное, всегда смуглое лицо побледнело. Или пот, капелька которого потекла вдоль надбровной дуги… — Как это случилось? — Туллий даже не стал лгать, что всё в порядке. Ауксилий потоптался и положил на стол предмет, похожий на маску. Сдаёт генерал. Ведь даже не обратил внимания на то, что у подчинённого в руках. Маска Драконьего жреца. Ему доводилось видеть похожие, которые надевали во время карнавалов, бутафорские. Эта же поблёскивала заклятьем и выглядела очень старо, древне. И могущественно. — Пропало трое человек, отправленных в разведку. Мы отправились на поиски и… — ауксилий вздохнул, — приметили подле развалин одного из наших. — И? — прервал повисшее молчание генерал. — Легат сразу заподозрила неладное, ведь альтмеры-легионеры — большая редкость. Генерал знал — наверняка Рикке хотелось взять самозванца за тощую шею и хорошенько встряхнуть, сдавить пальцы, чтобы губы посинели, раскосые глаза вылезли из орбит, а сам эльф захрипел, возможно, опозорился бы со страха. Рикке может это, ведь лгун-альтмер не достоин того, чтобы о него марать клинок. Рикке погорячилась и теперь лежит, раненая и беспомощная, в лазарете. — Я вызвался добровольно разобраться с этим, ведь знаете, что я… — норд пристально взглянул в лицо генерала яркими голубыми глазами, — Довакин. Туллий, несомненно, знал. И это усилило нелюбовь к Скайриму, где легенды то и дело оживают. Сначала дракон в Хелгене, затем появление этого мальчишки с драконьей кровью в жилах… Теперь, вон, маска Драконьего жреца… …и полуживая Рикке. Проклятье! — Так понимаю, ты полез в те развалины. — Догадаться нетрудно, даже дожидаться подтверждения не стоило. Довакин молча кивнул. — Это был последний оплот Драконьего культа. — Лицо Драконорождённого перекосилось. Очевидно, воспоминания были неприятными. — Они во главе с Раготом покончили с собой, убили детей и закопали их тельца в грядках… Последние слова были произнесены шёпотом. Возможно, генерала впечатлил бы рассказ. Если бы не лежавшая при смерти Рикке. — Опустим эти ненужные подробности! — Туллий зашагал взад-вперёд, гадая, как подвести солдата к нужной теме. Придумав, резко развернулся на пятке и ровно встал. — Как и почему легат ранена? — Меня долго не было, — признался Довакин, — не выдержала и повела людей к крепости, чтобы вывести самозванца на чистую воду сразу, раз не получилось разведать о том, кто он такой. Генерал был уверен — талморец, больше некому. Ведь маска, выглядевшая зловеще, наверняка не могла не заинтересовать эльфов. Только… Проклятье, не хватало, чтобы талморцы вконец разъярились. Время ещё не пришло. — Это он… её? — Как пить дать — выдал себя. Голос дрогнул, когда генерал задал вопрос. Довакин кивнул: — Я не успел. Никто не успел. Все забыли, что проклятые желтожопые — чертовски хорошие маги! Доспехи не защитили грудь легата! А потом он словно сквозь землю провалился — наверняка заклинание невидимости! Генералу от этого не стало легче. Если клятый эльф не сдох, то… Лучше не думать. Главное — Рикке жива. — Вольно, ауксилий. Займись своими делами! — Туллий зажмурился. Голова болела, он устало посмотрел на проклятую маску. Затем побрел прочь. В сторону лазарета.

***

Хорошо, что навалилось много дел, иначе бы расползлись слухи, что отношения генерала и легата — больше, чем служебные. Всего-то времени хватало, чтобы прийти, справиться о здоровье и уйти. Тем лучше: на бледное бескровное лицо, заострившийся нос и тёмные круги под глазами смотреть невыносимо. А ведь генерал всякого навидался. Разве что раньше сердце так не сжималось, потому что то не были лица любимых женщин. «Рикке крепкая, справится!» — утешал себя генерал, едва не пропуская мимо ушей очередной доклад. Так и вышло: легат уже встала на ноги и перебралась из лазарета в свои покои. Поэтому Туллий так спешил, чтобы посмотреть на неё хоть чуточку дольше. Рикке, очевидно, услышала шаги — ну ещё бы? Подбитые металлом сапоги громыхали довольно громко — и открыла дверь до того, как генерал постучался. Туллий вошёл. Наконец-то смог увидеть её совсем близко. Почти неприлично близко. Вдобавок легат — не в доспехах, что было редкостью едва ли не меньшей, чем маска Драконьего жреца. Не платье — полотняные штаны и рубашка — и то хорошо, как-то уютно, по-домашнему. Тем более ткань обтянула грудь, довольно большую, а штаны подчеркнули крепкие широкие бедра. Рикке прошлась вглубь комнаты. — Так и знала, что придёте отчитать, будто нашкодившую девочку, генерал, — с горькой усмешкой произнесла она. — Людей потеряла, эльфа упустила. «…и сама себя наказала», — додумал Туллий, не решаясь сказать это вслух. — Насчёт эльфа… — сменил он тему. — Разведчики доложили, что он вернулся, причём, переодевшись в доспехи Братьев Бури, поджидал мятежников. И дождался. Утешил, похоже. Всё ещё бледные губы Рикке изогнулись в улыбке. — Тогда он дурак… — хохотнула легат, — или обезумел. У Ульфрика нет эльфов. Уверена, Братья Бури его на хую вертели. В прямом значении. Генералу не нравилось, когда женщина неприлично выражалась. Но Рикке — истинная северянка, ей подходит. Поэтому Туллий только добавил: — Даже на двух хуях. Один — в рот, другой — в… — Генерал! — Вряд ли Рикке смущена. Ведь не юная девица, а зрелая женщина, причём притягательная. — Подробности мне не нужны, — попросила спокойно. Туллий это не собирался рассказывать. Он всего лишь дал понять, что талморец получил по заслугам. Если остался жив, то вряд ли много выболтает. Везение, как всё остальное, рано или поздно заканчивалось. Жизнь — тоже. Ведь генерал мог потерять Рикке и не узнать, каковы на вкус её губы. Потом он будет извиняться за порыв, уверять, что «нашло», когда ощутит толчок в грудь и услышит гневное: — Генерал! Это всё будет потом, а сейчас… Сейчас это великолепно — дрогнувшие полуоткрытые женские губы, ответ на поцелуй, рука, треплющая коротко стриженные седые волосы и шёпот-выдох в лицо: — Генерал…