Во благо будущего

Вернувшись домой раньше Филиппа, Егор не мог найти себе места. Он было уселся на кухне проверять самостоятельные, но никак не мог сосредоточиться, с нетерпением ожидая любимого. Спустя несколько листиков, парень встал и, пройдя в спальню, открыл шкаф. На верхней полке действительно лежало все их белье. Оно было общим, потому что размер у омег был одинаковым. В руках у Егора первым делом оказался бежевый кружевной комплект, состоящий из бандажа и чулков. Парень не любил чулки и никогда их не надевал, зато Филипп, казалось, обожал этот атрибут одежды. Достав ещё один комплект, но уже нежно голубого цвета, Егор критично осмотрел новое белье и положил все на кровать, присаживаясь рядом. Филипп обычно работал до восьми, но парень не исключал, что он может задержаться. Сидеть в тишине не хотелось, поэтому омега, на ходу снимая рубашку, прошел в гостиную, включая телевизор. По программе шел какой-то заканчивающийся сериал, а после него — фильм, от просмотра которого Егор не хотел отказываться. Но так как время у него ещё было, он решил приготовить себе на перекус бутербродов. Нарезая сыр, парень порезался и, чертыхнувшись, тут же поспешил помыть руки. Промывая порез, он заметил, что смеситель пропускает воду и при этом заливает рядом стоящую тумбу. «Этого ещё не хватало! — Егор отошёл от раковины и, вытирая руки, направился в спальню, обратно натягивая на себя рубашку. Филиппа не будет дома ещё не менее часа, поэтому парень успеет сходить в магазин и приобрести новый смеситель, хотя и не разбирался в этом практически. Он помнил, как в детстве отец с братом занимались сантехникой, при этом иногда поручая маленькому омежке подавать некоторые инструменты. С тех пор Егор к технике и прочим вещам не прикасался. Если что-то ломалось, пара вызывала мастера. Даже замена лампочки была скинута с плеч, и этой ерундой занимался Филипп. — Пора уже научиться ходить без подгузника.» Парень быстро оделся, сделал фото смесителя и, выключив телевизор, вышел из квартиры, направляясь в ближайший магазин с сантехникой. К вечеру тучи на небе разогнал ветер, и выглянуло солнце. Егор, видя, как на скамейках собираются пожилые омеги, а на площадке играют дети, почувствовал умиротворение. Эта картина была до такой степени родной, что он не мог скрыть своего приподнятого настроения. Такое ощущение, что после долгой разлуки вся семья вновь собирается под одной крышей, начинает галдеть и заниматься каждый своими делами. Кого-то это могло раздражать, но точно не Егора, давно привыкшего к окружающей идиллии. Дойдя до магазина, парень уже успел помочь какому-то пожилому альфе, придержав дверь, когда тот выходил, тащя на себе большую и явно увесистую коробку. Услышав слова благодарности, он улыбнулся и вошёл в помещение. Внутри пахло чем-то непонятным, похожим на стандартный ароматизатор «ёлочка» для машин, смешанный с запахом дыма, а также жидкостью для мытья стекол. У кассы, ожидая, стоял какой-то альфа средних лет. Завидев Егора, он лениво повёл носом и, видно определив свободного омегу, принялся жадно пожирать фигуру парня взглядом, осматривая того с ног до головы. «Животное», — фыркнул он, становясь в очередь, но при этом держась на максимальном расстояни. Через мгновение из подсобки с какими-то маленькими коробочками вышел продавец. На вид ему было не больше двадцати трех. Темные волосы ниже плеч, перетянутые резинкой. Они были чуть темнее шевелюры Егора, зелёные глаза болотистого оттенка и немного впалые щеки — это первое, что бросилось в глаза парню. Только потом он обратил внимание, что продавец был довольно высок, выше альфы, с которым разговаривал, и, конечно, вдвое больше самого омеги. Худой, но с жилистыми крепкими руками и цепкими длинными пальцами. Егор понятия не имел, почему при знакомстве всегда обращал внимание на длину пальцев собеседника. Возможно, проблема лежала ещё в детстве, когда папа отдал его играть на фортепиано. Преподаватель всегда критиковал его пальцы, называя их короткими и чуть кривоватыми. С возрастом парень понял, что его конечности были самой обычной длины, но вот интерес засматриваться на чужие руки не отпал. Продавец за это время рассчитался с покупателем и, желая тому хорошего дня, упёрся в Егора своими зелёными глазами, в которых, как показалось парню, плясали чертики. При этом он не улыбался и не совершал никаких посторонних движений, которые могли бы смутить омегу. Не став тянуть, последний, доставая телефон и быстро находя фотографию, показал ее продавцу: — У меня смеситель потек. Можете новый порекомендовать? — Как давно он у вас стоит? — встречно поинтересовался парень, слегка приподняв левую бровь. Егор при этом находился в замешательстве. Он не помнил, когда Филипп в последний раз что-то менял, стоя у раковины. — Ну, несколько лет, наверное… — Наверное? — бровь, казалось, стала ещё выше, а краешек губ чуть приподнялся в еле заметной усмешке. Это смутило Егора, и он почувствовал, как кожа на обычно бледных щеках розовеет. Не совсем понимая своих дальнейших действий, омега вдохнул насыщенный запах хвои и дыма и явно ощутил, как у него закружилась голова. Несмотря на удовлетворение в интимном плане с Филиппом, Егору не хватало альфы. Организм внезапно напомнил, что ещё ни один самец не воспользовался этим, уже далеко не юным, телом. Парень покачал головой и, не поднимая взгляда на продавца, пробормотал, что ничего не знает и лишь пришел купить точно такой же смеситель, но только новый. За кассой послышалось какое-то шевеление, но Егор старался вообще в ту сторону больше не смотреть, предпочитая рассматривать полки, набитые непонятными железными штуковинами. Скрывшись в подсобке, продавец вышел и через минуту вернулся с другим смесителем, который отличался от предыдущего только дизайном. Положив его перед носом омеги, альфа принялся доставать небольшую коробку и пакет. — Сами ставить будете? — только поинтересовался парень, заворачивая смеситель. Егору стало немного неуютно от того, что ему даже никто не потрудился объяснить, что к чему. Но, покачав головой, он подумал, что так будет даже лучше. — В таком случае, это все, уважаемый. — И голос такой приятный, не режущий слух. Егор взглянул на продавца, доставая деньги, и задрожал в коленях. Парень улыбался и уж слишком хитро смотрел на омегу. Стараясь скорее расплатиться и уйти, он будто в замедленной съёмке наблюдал за тем, как продавец неспешно открывает кассу, подсчитывает деньги, аккуратно раскладывает их по местам, собирает сдачу, вновь пересчитывает и только после всего этого тянет большую зажатую в кулак руку к Егору. Последнему ничего не остаётся, кроме как протянуть ладонь в ответ и получить монеты, чувствуя приятную теплоту кожи альфы. Краем глаза парень успел прочитать его имя на бейджике: «Артур». Пробормотав «спасибо», Егор поспешил ретироваться из магазина, в который пообещал себе в эту минуту больше никогда не возвращаться. Уже у выхода он услышал тихое, но уверенное: — Всего доброго и до встречи. Омега стремглав кинулся на улицу и уже там, краснея до кончиков ушей и прижимая к себе пакет с коробкой, направился домой. Внутри бушевала буря, состоящая из возмущения и… возбуждения! Егор содрогнулся. Чтобы он, шутя называя себя парнем в тридцать три полных года, дрожал перед каким-то молокососом двадцати годков? «Глупости! Какие же это все глупости!» — настроение резко ухудшилось, и мрачный омега вернулся домой, где его уже поджидал Филипп. — Где ты был? Вот так пришел, значит, пораньше домой, а он уже где-то гуляет! — не дав снять обуви, накинулся он на возлюбленного. — Я тебе тысячу раз звонил! Егор флегматично проверил телефон, что ранее поставил на беззвучный режим, и пожал плечами. Он слышал, как Филипп позади громко и тяжело вздохнул, пытаясь успокоить собственный гнев, а потом, заинтересовано поводив носом, проследовал за любимым в спальню. — От тебя несёт альфой, — отчеканил парень, наблюдая за Егором, что медленно снимал с себя рубашку и штаны. — Когда я говорил, что мы все обсудим и решим, это не значило, что можно уже приступать к активным действиям! — Он перевел взгляд на кровать, на которую возлюбленный положил свою покупку. Не став что-то спрашивать, Филипп открыл коробку. — О, новый смеситель… И бельё, смотрю, достал. Выберешь, в каком щеголять будешь? — Пожалуйста, — вдруг произнес Егор, взглянув исподлобья на любимого, — не задавай никаких вопросов. Я так устал. — Омега, переодевшись в растянутую домашнюю футболку и свободные шорты, отправился на кухню. Филипп молча последовал за возлюбленным, отодвинул стул, чтобы тот сел, подошёл к холодильнику и принялся «кашеварить», не проронив при этом ни слова. Только после некоторого время, когда омега уже полностью погрузиться в мир кастрюли и поварешки, Егор заговорил: — Мы хотели поговорить, помнишь? — Такое забудешь… — хмыкнул Филипп, обмакивая кусочки куриного филе в яйце, а после — в сухарях. — В общем, я не против, если ты об этом. Хорошая идея и, главное, самая точная. Так-то посчитать, сколько мы могли бы отдать за усыновление или искусственное оплодотворение, — хоть стой, хоть падай. И, раз идея была твоей, есть кто-нибудь на примете? Кто-нибудь поприличней? — С этими словами он принялся раскладывать на шипящую сковороду мясо. Егор смутился. Он даже не думал об этом в течение дня. И не думал практически никогда. Филипп настолько засел в голове, что парень представить себе не мог, что уйдет к другому, тем более к альфе. Егор, конечно, слукавил бы, сказав, что никогда не думал, что кто-нибудь захочет прекратить их маленький цирк и, наконец, завести настоящую семью, но никогда не присматривал никого на стороне. Чуть подумав, парень выпалил первого же кандидата, всплывшего в голове: — Может, Валерий Петрович? Ну, что сверху живёт. Мне показалось, вы неплохо поладили. Он с тобой здоровается при встрече. — Ты что, с ума сошел? — ошарашенно взглянув на возлюбленного через плечо, возмущённо проговорил Филипп. — Твоему Валерию Петровичу уже как полтинник! Единственное, что у него поднимается — это самооценка каждый раз, когда я обращаюсь к нему за помощью. Если ты не забыл, он единственный электрик на весь подъезд. В темноте-то мы жить не хотим. Верно, Егорка? И не смотри так на меня. За всю нашу совместную жизнь ни разу лампочки не поменял. — Ладно-ладно, — отмахнулся парень, втягиваясь в игру и вспоминая ещё альф. — А как тебе Бориска с тридцать седьмой? Он молодой. — Когда у нас перегорела лампочка в подъезде, я отправился к Валерию Петровичу за помощью. Тогда-то в лестничном проходе я столкнулся с порождением тьмы, что вылезло, не иначе как из адового пекла. Этим порождением оказался твой Бориска из тридцать седьмой! Егор, как можно быть таким неразборчивым? Он же страшный, как чёрт! Хочешь, чтобы на наших детей во дворе пальцами тыкали? — Ты преувеличиваешь, — поморщился омега, наблюдая, как белая тарелочка почти наполнилась жаренной курочкой в кляре. — Не такой уж он и страшный. Раз ты столь разборчив, выбери сам. Мне все равно, кто сделает нам ребенка. — А я, в отличие от некоторых, на альф не заглядываюсь, пока гражданский муж в поте лица зарабатывает деньги на хлеб, — закончив готовить, проговорил Филипп, поворачиваясь к любимому. — Ой, только не напрягайся, тебе вредно. Лучше поешь курочки и послушай меня. Егор наблюдал, как пара раскладывает все по тарелочкам, нарезает овощи и ставит чайник. Парень в очередной раз подумал, что домом совершенно не занимался. Иногда пылесосил и протирал пыль, но на этом его занятость хозяйством заканчивалась. Все на себе тянул Филипп. Кто бы мог подумать, что такой дерзкий и своевольный омега будет домашней пташкой? И вот Егор купил новый смеситель, сказав, что ставить его будет не он, хотя мог бы заморочиться и самостоятельно попытаться все сделать. Парню на минуту стало стыдно. — Знаешь, мой дорогой, я немного посчитал дни до наших с тобой течек и понял, что не могу ждать ещё четыре недели, — взглянув на удивлённые глаза парня, Филипп пояснил: — Я хочу уже сейчас, а не через месяц. Поэтому один мой знакомый подгонит нам немного таблеточек. — Каких «таблеточек»? — Егор даже рот приоткрыл, не понимая, о чем говорит пара. — Ты же не имеешь ввиду… — Да! -… наркотики, — закончил парень, смотря уже в удивлённые глаза Филиппа. — Во балда! — усмехнулся тот. — Таблетки для ускоренного прихода течки. Да, они тоже не совсем законны и безопасны. Зато какой эффект! Да не смотри ты так на меня, ей богу! От одного раза у тебя волосы с зубами не выпадут. Если на работе будут задавать вопросы, скажешь, что Истинного встретил, вот раньше дело и пошло. Ну, что опять, Егор?! — Истинных не существует. Как мне эту сказку начальству втирать? — А ему не до колокольни? С каких пор твой индюк лезет в омежьи дела? Даже если он будет о чем-то догадываться, ты всего лишь скромный учитель, у которого банально денег на такие таблетки не хватит. — А у тебя, значит, хватает, — сощурил глаза Егор, смотря, как Филипп медленно пережевывает кусочки мяса. — Тем более что за знакомый? Ему можно доверять? Если он альфа… — Альфа? Я тебе умоляю! Омега! Да ещё какой! Только у него хватит храбрости толкать эти таблетки направо и налево. Ещё в наши с тобой студенческие годы мне довелось его спасти от одного настойчивого кобеля. Этот красавчик сказал, что должен мне жопой в самом прямом значении этого слова. Ну, тогда мне были не нужны эти таблетки, зато сейчас… Ох, помню, хотел охмурить этого красавчика… — наткнувшись на мрачный взгляд Егора, Филипп захохотал. — Но как я мог, когда рядом находился такой крошка, как ты? Возможно, я вас даже познакомлю. Да, так и сделаю! А до тех пор будем думать, какому альфе подставиться. Если достойных претендентов не найдется, пойдём и дедовским способом поймаем кого-нибудь в клубе. — Не боишься подцепить чего-нибудь твоим «дедовским способом»? — Егор доел свою порцию и, видя, как Филипп подкладывает ему ещё, хотел было возразить, что наелся, но не смог устоять и от жадности вцепился в новый кусок. — Значит, от Валерия Петровича, что на рыбалке постоянно с какими-то нимфами и сомами развлекается, ты заразиться не боишься, а от молодых красавчиков — да? Ладно, не отвечай, у меня фильм начинается, так что пойду в гостиную. А ты думай, дружок, думай. Мне нужны красивые дети с хорошей наследственностью! — Филипп ушёл, а Егор громко хмыкнул. «Ага, конечно… Так к тебе все хорошие парни на блюдечке с голубой каемочкой и подъехали. Хоть бы одного здорового найти. Поражаюсь твоей наивностью порой. Как бы в лужу не сесть…» — вспомнив про собственные обязанности преподавателя, Егор поспешил сесть за контрольные и самостоятельные до завтрашнего дня.