Во благо будущего

Длинный белый коридор с серой плиткой на полу, растениями в горшках у каждого синего диванчика, двумя кулерами с водой и золотыми табличками на дверях. Довольно приятное место — именно так думал Филипп, придя в частную поликлинику впервые. Но все последующие разы превратили ранее милое помещение в настоящую тюрьму. Почти ежедневно после уроков папа-омега забирал его и водил сюда, к пожилому доктору-бете с равнодушным взглядом. Порой по полчаса приходилось сидеть и слушать какие-то наставления старика родителю и создавать вид прилежного мальчика. Папа всегда качал головой после каждого сеанса, а потом вместе с сыном заезжал в ближайший супермаркет, где покупал много вкусностей, так что Филипп был готов все терпеть, чтобы в конце дня получать много конфет. Но сеансы затянулись на пару лет. И уже подростком Филипп тяжело воспринимал походы к доктору. Сидя в очередной раз в коридоре, паренёк медленно и вдумчиво ел мороженное, слушая спор родителей и врача в кабинете. — То есть вы хотите сказать, что до сих пор не смогли определить, какой у нашего сына пол, хотя времени и средств было предостаточно? — повысив голос, говорил отец Филиппа, прохаживаясь из одного угла в другой. Его супруг сидел на стуле с небольшим платком и промакивал им глаза, молча наблюдая за мужем. — Вы издеваетесь над нами? — Нисколько, — лаконично ответил доктор, стоя у стола и смотря на главу семейства своими спокойными глазами. — Ваш сын — редкий случай. Такая особь, как он, — на этих словах омега-родитель недобро сверкнул раскрасневшимися глазами, — может вплоть до своего совершеннолетия не определиться с полом. Я бы предположил, что ваш Филипп бета, но у них такого сложного процесса созревания нет, в отличии от альф и омег. — И что же нам делать? Вы сами сказали, что опасно ему давать какие-либо гормоны. Но нашему сыну уже тринадцать! Что ему говорить по поводу его половой принадлежности? Он в школе ходит совсем один и на физкультуру переодевается с бетами! — Все, что нам остаётся, Виктор Аркадьевич и Василий Иванович, ждать. Чудо, что Филиппа, помимо половой принадлежности, больше ничего не беспокоит. Сами знаете, какими проблемами страдают дети, когда их родители являются друг другу относительно близкими родственниками, а именно кузенами, — проговорил врач, и омега-родитель вскочил, краснея от злости. Супруг быстро подошёл к нему и, прошептав что-то успокаивающее, усадил на место. — Дождитесь, когда у Филиппа начнется первая течка или гон. Тогда приводите его ко мне, я пропишу все необходимые гормоны, чтобы он успел догнать сверстников. А пока можете воспитывать его, как бету. Это будет наиболее верным выходом. Переглянувшись, пара молча согласилась с доктором и, поблагодарив последнего, вышла из кабинета, встречаясь взглядом с сыном. — Ну что, малыш, идём? — улыбнувшись, спросил омега, и тот радостно кивнул, спрыгивая с дивана. Филипп самым первым вышел из поликлиники. Для своих лет он был неплохо развит как физически, так и умственно. У него не было хрупкой кости, намекающей на омежку, и, наоборот, плотного телосложения, говорящем об альфе. Мальчик был до неприличия обыкновенным. Со стороны его действительно можно было принять за бету или же слабенького альфу. Кожа ребенка была нежной, и Василий Иванович очень надеялся, что малыш все же станет омегой. В противовес мужу Виктор Аркадьевич, глава семейства, лелеял надежду вырастить альфочку, как единственного наследника семейства. Доктор выглянул на относительно счастливую семейную пару с сыном через окно, задумчиво перебирая пальцами маленький мягкий мячик для релаксации. «Филиппа ничего не беспокоит, помимо половой принадлежности… — вспоминал он свои слова, чуть поморщив нос. — А так ли это?» Самым страшным моментом в жизни Филиппа было проснуться в семнадцать лет не у себя дома, а с каким-то сопливым омегой-одноклассником в гостях и понять, что у него из зада что-то течет, и все жутко зудит. Василий Иванович старался воспитать из сына бету с наклонностями омеги, надеясь, что в будущем он хотя бы сможет заменить своему мужу младшего. Зато Виктор Аркадьевич разошелся… Водил с собой сына на рыбалку, охоту, бары и однажды в стриптиз-клуб, где полураздетые омежки крутили всеми своими прелестями. «Ненавижу… Ненавижу-ненавижу-ненавижу!» — Филипп с горем пополам добрался до дома, где, срывая на всех встречных злость, заперся у себя и не выходил несколько дней, заставив родителей паниковать. Зато спустя все это время он кое-как принял себя, мысленно поблагодарив папу за то, что в свое время дал сыну понять, что в любой момент он может оказаться омегой. С тех пор прошло много времени до поступления в университет, и Филипп, вжившись в роль, даже полюбил свою сущность, ведь теперь было так просто манипулировать окружающими: альфы старались во всем помочь, омеги не воспринимали всерьез и давали себя лапать, а окружающие снисходительно обращались, ну, если лично не знали Филиппа. Тем более сладкий запах инжира с кокосом приятно щекотал нос незнакомцев, делая в их глазах парня ещё более нежным и беззащитным. «Ну что, сынок, не хочешь познакомиться с мальчиками-альфочками и порадовать нас с отцом?» — некогда говорил папа, искренне надеясь, что его чадо с высунутым языком бросится покорять болты местных самцов. Филипп тогда усмехнулся. Зачем они ему, когда у него самого есть елда между ног, прекрасно устраивающая как его, так и любовников? Егор, так и оставшись в гостиной, быстро строчил Артуру сообщение, признаваясь во всех своих согрешениях. Закончив, он сел на диван и тяжело задышал, слыша, как на кухне Филипп что-то жарит, тихо поет (!) и иногда ходит от холодильника к плите. Создавалось такое впечатление, что сегодняшней ссоры и не было, и вовсе не Егору дали пощечину, из-за чего щека немного опухла. Когда телефон завибрировал, Егор вздрогнул, понимая, что Артур все прочитал и ответил. Он боялся читать сообщение, поэтому очень долго вышагивал рядом с телефоном, долго думая о насущном. Видимо, парень слишком долго не отвечал, потому что спустя какое-то время аппарат вновь завибрировал, но теперь уже от входящего звонка. «Боже, да за что мне все это? — дрожащей рукой Егор взял телефон, слыша, как на кухне замолк Филипп. — Наш разговор более не конфиденциален.» Приняв звонок, парень ничего не ответил, молча приставив телефон к уху. С другого конца тут же раздалось неуверенное: — Егор? Видимо, альфа уже сам опасался, что телефон мог попасть в чужие руки, ведь омега упомянул, что Филипп, хоть и не любил лазить по чужим вещам, иногда делал это. Что же сейчас могло помешать ему взять трубку вместо пары? — Здравствуйте. — Спокойно произнес Егор, прислушиваясь к звукам на кухне. Парень ни на минуту не сомневался, что его слушают. Ранее любимый не был таким… Омега не мог описать, что именно было не так. Он просто боялся Филиппа и все. Видимо, новость о том, что Егор общается с каким-то альфой, сильно подкосила его, поэтому парень старался действовать как можно скрытнее. Не хватало ещё, чтобы любимый понял, что они вдвоем общаются. — Это ты писал мне? — спустя несколько секунд тихо произнес Артур, видимо, все прекрасно поняв, и парень подтвердил это коротким «да». — Все хорошо у вас? — Ответ не изменился. — Ты меня пугаешь. Может, мне приехать? — Нет, все нормально, Людмила Александровна. Ещё не ночь. Журнал одиннадцатого класса я отдал дежурным. Не знаю, что потом с ним случилось. — Мне приехать? — с нажимом произнес Артур, хоть и поняв скрытое послание, но все же решив уточнить. — Нет. Думаю, они и сами справятся. — Если что, просто позвони, напиши, я буду ждать, слышишь? — взволновано проговорил Артур. — Если он что-то сделает, я себе этого не прощу. — Ага, хорошо, до свидания, — Егор быстро отключил телефон и, борясь с бешеным сердцебиением, прошел на кухню, где Филипп, как ни в чем не бывало, готовил ужин — тушёные овощи. Как только парень вошёл в комнату, тот нежно улыбнулся, как делал это всегда. Егор невольно взглянул на балкон и, не долго думая, прошел туда, закрывая за собой стеклянную дверь. Обернувшись, омега обнаружил Филиппа за делом и ощутимо расслабился. Страх, что вот-вот к горлу подставят нож, не покидал ни на минуту. Может, он просто накручивал себе? Тем более убедительно врать Егор научился ещё в родном доме, когда приходилось отмазывать брата и себя перед родителями. Как давно он не слышал родных голосов… «Когда в твоей голове начнут работать все винтики-болтики или что там у вас, нах?! Тогда приходи с нормальным альфой. А так пшёл вон отседова! Шоб твоего гомосячего духа тут не было!» — вспомнились слова отца, от которых у парня раньше наворачивались слезы. Теперь же Егор только усмехался. Он бы ни за что не вернулся к родителям и брату, от которого поддержки парень так и не дождался. «Вернуться сейчас? — омега осторожно присел на скамейку и взглянул на свет в других окнах. — Ни за какие богатства.» Егору было тяжело, но он понимал, что это только его вина. Филипп всего лишь пытается отстоять и защитить того, кого любит, даже если его методы будут под слоганом «ниже пояса». Парень нарвался, напросившись на такое отношение. Да, возможно, где-то Егор все же был прав, но начинать что-то новое с обмана — неправильно. Филипп должен был узнать об Артуре ещё в самом начале. Теперь же оставалось пожинать плоды своей лжи. Внезапно стеклянная дверь балкона открылась, и к Егору спустился возлюбленный. Он, протирая руки кухонным полотенцем, чуть улыбнулся парню. — Ужин готов. Пошли есть, пока не остыло. — Да-да, — растерянно проговорил тот. — Я только ещё минутку посижу тут, ладно? Филипп молча присел рядом и уставился на противоположный дом. Егор впервые был напряжён рядом с парой, но никак этого не показал. Тем более он вел себя абсолютно спокойно и не показывал какого-либо недовольства. — Знаешь, — спустя довольно приличное время послышался голос Филиппа, из-за чего Егор вздрогнул, позабыв, что он тут не один, — когда я тебя впервые увидел, то сразу понял, что добьюсь тебя любым способом. Я даже не раздумывал долго над этим. Можешь меня назвать эгоистом и собственником, но я бы не позволил тебе быть с кем-то ещё. Если бы узнал, что у тебя есть парень, обязательно отбил. Поклонник — переманил. Близкий друг — разругал. Мне не хотелось тебя ни с кем делить. Егор удивлённо глянул на возлюбленного. Последний никогда не делился с ним подобными мыслями. Они вообще на такие темы не разговаривали. Казалось, их отношения сами по себе строились. Нет, конечно, Егор понимал, что первый кирпичик заложил все же Филипп, но он явно недооценивал рвение парня в этом деле. Оказывается, все намного глубже, чем могло казаться. — Если бы ты тогда не согласился, я бы все равно не оставил тебя, — тихо усмехнулся Филипп. — Боюсь, так бы и ходил девственником до тридцати. — Глупости, — пробормотал Егор, острее ощущая холодный ветер. — Ты бы отстал через какое-то время. Да, возможно, тебе бы понадобился большой промежуток, чтобы это понять, но все равно отстал. Если показать хулигану, что тебе плевать на него, он отстанет. Филипп внезапно рассмеялся, заражая смехом возлюбленного. — О боже, Егорка! Что не слово, то какая-нибудь заумная мудрость! — отходя, но не переставая хохотать, еле говорил он. — Как ты с такими познаниями дожил до своих годиков? — Еле выживал, пока ты не появился, — усмехнулся тот. — Но на самом деле действенный способ. — Возможно. Но он действует исключительно в детском саду. Тебе же стоит различать взрослую жизнь от яслей. И для начала понять, что я далеко не хулиган, а ты — не маленькая беззащитная омежка. Хотя, отчасти это действительно так, но… Все же ты держался покрепче, чем какая-то там малявка. — Ну спасибо, — скептично поднял одну бровь Егор. — Успокоил. — Я просто хочу сказать, — голос Филиппа вновь стал серьезным, — что люблю тебя и не представляю другой жизни. Той жизни, где нет тебя. Я не хочу однажды узнать, что все кончено, что нет дороги назад, что ты теперь с другим. — Он внимательно взглянул на сосредоточенное лицо Егора. — Скажи мне, посмотрев в глаза, что любишь так же сильно, как я тебя, и мы забудем о всех непониманиях. Я так люблю тебя, что если бы ты трахнулся сегодня с этим альфой где-нибудь в подворотне, я бы простил тебя, вернись ты домой и скажи, что любишь. Егор перевел на возлюбленного взгляд, дабы признаться в прекрасном чувстве, но остановился, встретившись с серо-голубыми глазами, в которых не видел былой нежности. Только какое-то болезненное ожидание. Решив, что своими словами все равно ничего не изменит, парень встал, намереваясь вернуться в квартиру. — Я люблю тебя, но не нужно делать мне одолжение. Что было, то было. Повернуть время невозможно, не ты ли об этом прекрасно знаешь? Все давно решено. Егор покинул балкон и на кухне решил сесть за ужин, не обращая внимание, как мимо мелькнул Филипп. Последний сперва скрылся из комнаты, оставив любимого в одиночестве, а потом вернулся и тоже принялся за еду. Вновь повисло молчание, и Егор уже хотел включить телевизор в другой комнате, как Филипп вдруг спросил: — А твой альфа завтра свободен? Егор почувствовал, как сердце остановилось, но, не став показывать своего волнения, лишь только покачал головой: — Нет, работает. — Ну, понятно, — Филиппу, казалось, вовсе было все равно. Он неопределенно пожал плечами и отвернулся, продолжая трапезу, но Егор чувствовал какой-то подвох, только не мог понять, откуда он. — Спать идёшь? Взглянув на время, парень действительно понял, что уже начало одиннадцатого, и было бы неплохо лечь сейчас, дабы не слоняться по квартире без дела. Кивнув, Егор уже хотел было выйти, но резко остановился, решаясь. Встретившись с заинтересованным взглядом любимого, он все же произнес свою просьбу: — Филипп, может, мы подождем ещё три месяца, м? Как раз у нас одновременно начнется течка. Не заставляй меня пить те таблетки, пожалуйста. В прошлый раз я чуть не умер от них. Ты же говорил, что никогда больше не позволишь мне… Не успел парень договорить, как пара подняла ладонь вверх, требуя замолчать. — Мы уже разговаривали с тобой на эту тему, — немного недовольно проговорил Филипп. — Пожалуйста, — слово было явно спародировано у Егора, — иди спать и не задавай глупых вопросов. Егор, зло глянув на пару, фыркнул и быстро вышел, направляясь в спальню и заваливаясь на кровать, не раздеваясь. Парень обижен. Как человек, который любит, мог творить нечто подобное? Злость нахлынула на омегу. Он решил для себя, что больше не скажет Филиппу ни слова. Этот маленький бунт хоть и выглядел детским, но мог здорово ударить по самолюбию пары. Мысленно выстраивая план мести, Егор совсем не заметил, как провалился в царство Морфея. Только ночью он проснулся, ощутив на руках что-то холодное и жесткое. Краем глаза парень заметил Филиппа и тут же расслабился, вновь забываясь во сне.