Во благо будущего

Впервые Филипп увидел Егора в коридоре на третьем этаже института, где находилась дирекция. Он стоял с какими-то бумагами и разговаривал с преподавателем насчёт совместной статьи. При этом лицо парня было таким сосредоточенным и серьезным, что омега невольно усмехнулся. Только поступив в университет, он, в отличии от своих одногруппников, не спешил ходить на все пары и сдавать зачёты на первой же неделе. Филипп больше знакомился с новыми людьми, гулял по незнакомому городу и отдыхал. Лингвистом становиться он никогда не хотел, но родители, что так настойчиво советовали поступать именно на этот факультет, были непреклонны. Парень мог бы возмутиться и выиграть спор, но не стал. Тем более знакомые отца работали лингвистами и переводчиками, и Филипп в любой момент мог бы найти работу. Новые знакомые заполонили собой все свободное время парня. Он каждый вечер пятницы уезжал на какую-нибудь вечеринку и приезжал только днём воскресенья. В конечном итоге от всех гулянок один результат — ненадёжные друзья, что постоянно пытались подсунуть ему какого-нибудь быдловатого альфу, неприятные поклонники и куча врагов. Егор был глотком свежего воздуха. Необычно пахнущий омежка был чист и невинен как физически, так и морально. Он частенько ходил один, не имел поклонников и всегда старался поговорить с преподавателями после пар. Его простота и рвение, с которым он учился, подкупали Филиппа. Успев оценить немало попок омег, с которыми во время очередных попоек сближался до статуса «подружка», а потом в шутливой форме скрывался с ними в спальне и «игрался», парень знал цену каждой шлюшке в университете. Егор к таким людям не относился, и его филейная часть была бесценна. Филипп помнил, как первое время только наблюдал за парнем, не давая тому ничего понять. Он, словно привидение, следовал за ним по пятам, потихоньку узнавая про его круг общения, занятия и увлечения. Несколько раз они «случайно» сталкивались в толпе студентов, что скорее шли домой после пар, и Филипп позже подолгу удовлетворял свои низменные потребности дома, вспоминая запах гвоздики и цитрусовых. Он каждый раз пьянел от парня и удерживал свои шаловливые ручки, дабы не облапать округлые ягодицы омеги и не спугнуть пташку. Николя, пожалуй, был единственным другом, которого Филипп по-настоящему уважал. Да, они иногда спали вместе и пробовали групповой секс с альфами. Как-то они шалили вчетвером: он, Ник и ещё две омеги. Но Николя все же придерживался стандартных отношений и помогал другу в особо острых случаях. Однажды парень решил, что скрываться больше нет смысла, и показал себя, привлекая внимание своим прямым и наглым взглядом. Егор, как и ожидалось, заволновался. Видимо, не часто на него обращали внимание. Понадобилось немного времени, чтобы он привык и понял, что от него чего-то хотят. Филипп не стал церемониться и пригласил будущего возлюбленного в столовую, а уже после нее, когда они немного познакомились, в кино. Ухаживать он не умел, поэтому Егор, явно другое отношение вычитав к омегам в своих заумных книжках, шарахнулся от Филиппа, как от огня, всего лишь после первой невинной ласки по ягодицам. Даже обидно стало. «Округлые персики уходят», — смотря на быстро удаляющегося парня, грустно думал Филипп. Он же не виноват, что рука сама приклеилась к тому, чего так давно желал хозяин. Егор ожидаемо бегал от него после того случая и старался всеми силами никогда более не встречаться. Но парень явно не рассчитывал, что понравился самому настырному и упрямому омеге в университете. Узнать адрес предмета воздыхания для Филиппа было проще простого. Просчитав все возможные исходы, он рискнул завалиться к нему прямо домой. Егор по самому лучшему сценарию в голове парня впустил настойчивого незнакомца, а там уже для Филиппа не было проблемой искусить эту святошу, применив все свое обаяние. Нет, он понимал, что парень мог быть истинным натуралом, не поддающимся на провокации, но не мог не попробовать. И уже через полмесяца они начали встречаться. Сейчас же, вспоминая эту историю, губ Филиппа не трогала усмешка. Казалось, он вообще разучился искренне улыбаться. «Гаденыш», коим он окрестил Егора за последние две недели, вел себя непростительно. Мало того, что он врал, так ещё и снюхался с другим. Да и с кем! С альфой! Такого удара Филипп не ожидал. Ещё давно он учуял на рубашке любимого незнакомый едкий запах, но поспешно о нем забыл — мало ли, сколько особо «вонючих» альф ходит рядом. Но когда этот же аромат появился в последующие разы, сомнения испарились. Теперь Филипп хотел крови обидчиков, но ждал, ждал того момента, когда Егор поймёт, что играть с ним бесполезно. Каждый день, проведенный с любимым, был невыносим. Омега жаждал вцепиться паре зубами в глотку, попутно разрывая цепочку с крестиком, а потом бить, пока дух не покинет его бренное тело. Девять часов вечера. На улице было холодно, и Филипп даже заволновался за гулящего возлюбленного, что тот по дороге не хило замёрзнет в одном пиджачке, но когда в домофон позвонили, холодная решимость заполнила собой все пространство в голове. Парень знал, что Егор забыл ключи от дома. Точнее, он бы не забыл, не выложи Филипп их в самый последний момент. Когда Егор поднялся и осторожно прошел в прихожую, он инстинктивно почувствовал угрозу. Нет, парень не имел дара предчувствовать опасность, подсознание предостерегало его. В коридоре и прихожей никого не оказалось, и это больше напугало Егора, нежели если бы Филипп выбежал на него с кулаками. Быстро сняв с себя пиджак и обувь, парень, как истинный охотник, медленно, наступая исключительно на носочки, пробрался к первой попавшейся открытой двери и из-за угла заглянул на кухню. Никого. Приподнявшись и глянув на балкон, омега там тоже никого не обнаружил. Но что-то было не так в комнате. Внимательней пройдясь взглядом по кухне, Егор обнаружил, что на столе, подпертая маленькой вазочкой с конфетами, стояла книга, от названия которой парня недурно встряхнуло: — «Преступление и наказание». Через секунду или больше в гостиной на всю громкость врубился телевизор. Егор подпрыгнул от неожиданности и, оперевшись об стену, взглянул на дверь другой комнаты. "Чертов Филипп! Ладно, спокойствие… Он всего лишь пытается меня запугать, а я, как маленький ребенок, ведусь на всякого рода фокусы. Я не позволю себя принижать. Во-первых, мне нечего стыдиться — меня одолевают естественные позывы. Во-вторых, я старше Филиппа на три года, а, значит, имею право на…" Телевизор выключился так же резко, как и включился, перебивая мысли Егора. Гнетущая тишина мешала думать, но, не став усугублять положение своим бездействием, омега вошёл в гостиную. Скрип дивана, и перед парнем показалась спина Филиппа. — А я уж думал, ты никогда не решишься. Да и что я чувствую… Ты перестал скрывать запах! Наконец-то до тебя дошло, что рано или поздно тайное становится явным. Егор не шелохнулся, когда Филипп повернулся, но явно почувствовал, как внутри что-то вздрогнуло под далеко не дружелюбным взглядом. Парень прикрыл глаза, чтобы тут же их приоткрыть и якобы со всем презрением посмотреть на возлюбленного, высказывая свое недовольство. Он будто говорил: «Ты не имеешь права так говорить и поступать». Только все старания канули в бездну со звонким хохотом пары: — Мой котёнок выпустил коготки? Дай угадаю, ты собираешься отстаивать свои права на свободу, не так ли? Будешь спорить со мной до хрипоты, фыркать при любом моем несогласии с твоими высказываниями и отворачиваться, как маленький ребенок. Егор молчал, мысленно запрещая себе отвечать на провокационные вопросы. Он знал, что стоит ему открыть рот, как Филипп бросится подобно бешеной собаке, готовой отрывать от жертвы шматы мяса. Однажды омега видел, как возлюбленный на грани бешенства бросался на их бывшего соседа-алкаша, который постоянно устраивал попойки в своем доме, пока не спился. Зрелище было, мягко говоря, диким. После этого жильцы не только их пятиэтажки, но и всех соседних, не смели что-то ему поперек слова сказать, да и вообще каким-то боком дорогу не так перейти. Егора после этого тоже не трогали. Хоть с ними частенько не здоровались, зато жили они в спокойствии. — А может тебе просто плевать? Ты давно решил от меня уйти, и подвернулся удобный случай, — продолжил Филипп, начиная прохаживаться по гостиной. — Этот альфа… — Встретившись с тревожным взглядом, он зло усмехнулся. — О, этот альфа! Он явно был лучше меня, не так ли? В твоих мечтах, по крайней мере. Да, я чувствую, что между вами ещё ничего не было, но я точно знаю, что в твоих грязных мыслях этот засранец трахает тебя во всех возможных позах. Обстановка накалялась — Филипп подбирался все ближе, и в его голосе проскальзывали истеричные нотки. Егор начал отступать и краем глаза поглядывать на дверь, ведущую на кухню. Конечно, бегство парня вряд ли спасет, зато даст немного времени, за которое любимый может и передумать его убивать. — Что, Егорка, — парень перевел взгляд на взбешенного Филиппа, подступившего непозволительно близко в данный момент. Казалось, в глазах пары горел огонь, — нравится запах того сукина сына? Ты течешь, представляя, как он будет тебя яростно долбить? — он схватил Егора за грудки, с силой сжимая рубашку пальцами, казалось, готовясь ее разорвать. Дальше в голосе возлюбленного была одна боль: — Можешь не отвечать…грязная ты шлюха! Егор не сразу понял после быстрого взмаха Филиппа рукой, что ему дали пощечину. Сперва голова парня резко дернулась, и только через секунду щеку обожгло. Ладонь непроизвольно легла на место удара. Омега был готов к тому, что получит ещё боли, исподлобья глянув, как Филипп вновь поднимает руку. Но удара не последовало. — Я думал, ты любишь меня, но ты лишь ждал подходящей партии для своей задницы! Я искренне полагал, что ты обнюхаешь того сраного альфу и вернёшься! Считал, что даже не буду поднимать эту тему, если однажды ты просто придёшь и больше никогда не посмеешь уйти. Но не-е-ет, Егорка, у тебя явно отсутствует совесть! Так нагло врать… Ведь каждую ночь ты ложился рядом и делал вид, что все в порядке, все хорошо. Но нихрена не было хорошо, понимаешь? Нихрена! Егор дернулся в сторону и встал за диваном, увеличивая расстояние до Филиппа. Встретив озлобленный взгляд, он все же решился: — Да, я нечестно поступал с тобой. Извини меня! Нужно было раньше тебе все рассказать, но я… боялся! Пойми меня и выслушай, умоляю. Это произошло случайно. Я даже помыслить не мог, что мы продолжим общаться. Мы как друзья, клянусь. Ничего не было. Я бы не посмел ни с кем, кроме тебя, Филипп. Ни с кем! Я люблю тебя. Только тебя. Егор видел, как злость в глазах любимого сменяется неверием и презрением, как губы кривятся, а брови недовольно сводятся у переносицы. Ему сложно было поверить в слова парня, но он слушал, и это радовало. — У меня не было плана познакомиться с альфой. Но эта случайность… играет нам на руку, — увидев вспыхнувший гнев в глазах пары, Егор поспешил продолжить: — Ты же помнишь! Помнишь, как мы собирались завести детей. Я знаю, ты после каждого раза со мной проклинаешь себя за то, что не родился альфой. Не отрицай, это правда. Я узнал того парня получше за все это время. Он хороший: не урод, не тупой, не слабак и не подонок. Дети будут нормальными, прямо как мы хотели. Никто во дворе не посмеет тыкать в наших малышей пальцами не только потому, что их папа-омега огреет поварешкой любого, кто подойдёт ближе пяти метров, но и потому, что у них будут хорошие гены. Глубоко внутри Егор весь подобрался — он явно не то хотел сказать, но именно эти слова успокоили Филиппа. Конечно, в глазах последнего все ещё остался неприятный осадок былой злости, но явно не тот, что был раньше. Возлюбленный будто расслабился, когда речь пошла о детях, хотя недоверие все ещё проскальзывало во взгляде. — И кто он? — приподняв одну бровь, полюбопытствовал Филипп, скрестив руки на груди. — Зовут Артуром. Работает вместе с отцом в магазине сантехники на улице Московской. Ты, возможно, видел его. Такой высокий, темноволосый… — Симпатичный и сексуальный? — перебил Филипп, криво усмехнувшись. — Возможно, — сделав наиболее равнодушный вид, весомо проговорил парень. — Ему всего двадцать пять. — Малолетка, — хохотнул омега, чье настроение явно улучшалось с каждой минутой. — Но это даже к лучшему. — Задумчиво добавил он. — Молодой осеменитель — неплохая перспектива. Ты уже осведомил его о наших планах? — Кивок. — Отлично. Моя течка через пять дней должна начаться. — А моя, получается, уже была, — пробормотал Егор и, встретив задумчивый взгляд серо-голубых глаз, проследил, как их обладатель скрылся в спальне. Спустя несколько минут он вернулся, и в его руках лежала пластина с одинокой таблеткой. — Нет. Нет, даже не думай! Я не буду пить эту гадость! Филипп вздохнул. Он давно уже не злился, поэтому довольно спокойно подошёл к Егору и, взяв того за плечи, внимательно посмотрел ему в лицо. Секунда, и омега нежно целует красную от пощечины щеку. После поцелуя парень вновь встречается с любимым взглядом и мягко, будто разговаривая с маленьким ребенком, но и с долей угрозы произносит: — Тебя, моя крошка, никто не спрашивает. Все должно быть пожертвовано во благо будущего. Филипп запечатлел на лбу Егора лёгкий поцелуй и, не без силы всучив тому пластинку, отправился на кухню. Готовка его всегда успокаивала и расслабляла. Егор так и остался стоять в гостиной, сжимая в руке ненавистное лекарство. Он понимал, что встрял во что-то ужасное, но ещё не мог до конца осознать это. Да, сегодня он отделался простой пощёчиной и небольшой ссорой. Но что будет дальше? Артур даже понятия не имеет, на что Егор его подписал. Сказать, что парню было стыдно, значит, ничего не сказать, ведь игра, которую он сам затеял, выходила из строя, как сломанная игрушка.