Во благо будущего

Егор чуть с ума не сошел, увидев альфу и омегу у порога. Что-что, а такого он уж точно не ожидал. Где-то позади маячил папа, который поглаживал сына по плечу, перенимая его беспокойство, пока парень, приоткрыв рот, испугано взирал на гостей. Причем что Филипп, что Артур выглядели довольно адекватно. Егор полагал, что от такого союза обязательно кому-то прилетит, и омега косился на альфу, но оба не проявляли друг к другу агрессии. Ну, по крайней мере, сейчас. Из гостиной вышел отец, по пути застегивающий ремень на брюках и воинственно смотрящий на гостей. Стоило ему встретиться глазами с незнакомыми людьми, как и его пыл поубавился. Филипп, почувствовав на себе взгляд главы семейства, слегка сощурился, презрительно осматривая немолодого альфу. Егор, в принципе, этого и боялся. Ему не хотелось знакомить этих двоих, ибо у обоих норова хватает. Когда отец, поймавший дружелюбный кивок Артура, встретился с пренебрежительным взглядом Филиппа, уже был готов что-то сказать, но Егор опередил его: — Папа, отец, это ко мне. Нам бы поговорить… — Конечно, — подыграл папа, многозначительно кивая головой. — Дима, давай пройдем в гостиную? — Ага, сейчас, как только эти двое назовутся, прежде чем что-то делать в моём доме, — упрямо выдал тот, сложив руки на груди и уставив тяжёлый взгляд на гостей. — Артур. — Послушно протянув руку для рукопожатия, представился альфа. Мясистая ладонь главы семейства сжала его, и альфы кивнули друг другу. — Филипп. — Когда взгляд отца упал на него, буркнул омега, недовольно сверкнув серо-голубыми глазами, из-за чего Егор готов был вмешаться в любую минуту. — Тот самый Филипп, из-за которого наш сын бросил семью и уехал чёрт знает куда, дабы заниматься *содомией? — альфа громко хмыкнул, выражая всё своё недовольство и презрение, и Егор с ужасом увидел, как глаза возлюбленного потемнели и немного расширились, будто их обладатель вот-вот бросится в атаку. — Да, я тебя знаю, сукин ты сын. — Не слушая негромкие возгласы мужа наподобие «Дима, успокойся» и «Дима, прекрати», мужчина продолжил: — Как такого урода, как ты, Земля носит? Пришёл возвращать моего сына? А не хочешь ли ты пойти на… Сергей, не давая ему договорить, шустро преодолел небольшое расстояние и встал рядом с ним, хватая за руку и оттягивая в гостиную. Филипп, стараясь не оставаться в долгу, хотел что-то сказать главе семейства вдогонку, при этом наклонившись вперёд, но вдруг на его плечо легла ладонь Артура, крепко удерживающая омегу на месте. И, вместо того, чтобы вырваться и наорать на альфу, Филипп на удивление Егора просто наградил того раздражительным и злобным взглядом, после чего отвернулся и сделал вид, что секунду назад не собирался продолжать конфликт. Он переключился на рассматривание небольшой квартирки, к которой уже с самого начала относился предвзято. Егор знал, что любимый никогда не высказывал своего недовольства видом или словом хозяевам, но в этот раз все было иначе: кривил губы, видя небольшие трещины на потолке, закатывал глаза, слыша скрип половиц, и просто фыркал, рассматривая советскую обстановку. — Привет, — первым заговорил Артур, мягко улыбаясь. — Как ты? Егор от такого простого вопроса замер, а потом пожал плечами, слыша, как позади поднимается Костя, но не спешит выходить из комнаты. — Может, поговорим? — продолжил Артур, и парень согласно кивнул, указывая рукой на кухню, куда парочка в последствии и направились. Егор, подогрев чайник, налил всем чая и присел на место отца, между альфой и омегой, сидящими напротив друг друга. Некоторое время они молчали, и парень наблюдал за обоими. Артур выглядел довольно дружелюбно и непринужденно. Он спокойно пил, порой встречался с Егором взглядом и одаривал его тёплой улыбкой, из-за чего омега постоянно поглядывал на подозрительно молчавшего любимого, уткнувшегося в свою чашку. Филипп выглядел каким-то потрепаным, и Егор это заметил с самого начала. Будто возлюбленный за всё время серьезно болел и, как только почувствовал себя лучше, тут же приехал сюда. У парня было много к нему вопросов, но он старался с ними повременить. — Я очень рад вас видеть, — начал Егор, стараясь разбавить гнетущую обстановку разговором, — но так ничего и не понял. Вы приехали… вдвоём. Зачем? — Мы беспокоились за тебя, — Артур вновь легко, но уже как-то печально улыбнулся. — Я же сказал, что еду домой! — начал было возмущаться Егор, но по столу тяжело ударили кулаком, и парень с удивлением понял, что это был Филипп, который теперь грозно буравил его взглядом. — Хочешь сказать, что можешь так поступать, да? — тихо, как змея, зашипел возлюбленный. — Можешь уезжать из дома средь бела дня, никому ничего не сообщая, а потом ещё делать бровки домиком и корчить из себя невинную лань? Да знаешь ли ты, каково мне было, когда я от Ильи узнал, что ты вместе с дорожной сумкой смотался в неизвестном направлении, а? Каково?! — прикрикнул Филипп, и из гостиной послышался ответное недовольствие, которое пытался подавить Сергей, не давая мужу вмешаться. Где-то в коридоре маячил Костя, готовый в любую минуту ворваться в кухню. Егор хотел сделать любимому замечание, но вновь не успел — Артур первее что-то негромко сказал, и Филипп поубавил пыл, продолжая недобро смотреть на парня. Омега удивился, и это ещё мягко сказано. «Что произошло? Я попал в параллельную Вселенную?» — Егор внимательно смотрел на обоих, переводя взгляд от одного — к другому. — Филипп прав, — заговорил Артур, глянув на парня. — Тебе не стоило уезжать. «Ты сам меня отпустил! — вновь вспыхнул Егор, ошарашенно смотря на альфу. — Ты забыл, как отвёл меня на автовокзал, ждал со мной автобуса, а потом… признался в любви?!» Вслух парень не мог всего этого сказать, боясь реакции Филиппа и старшего брата за дверью. Почему-то не хотелось, чтобы кто-то об этом ещё знал. Пусть уж лучше это останется между ним и Артуром, раз последний, оказывается, решил стать диверсантом. Егор, показывая своё недовольство, скрестил руки на груди и облокотился на спинку стула, увеличивая расстояние от пары. — Что ещё мне стоило делать? — парень внезапно окрысился. — Не обращать внимание на увольнение с работы, которая меня устраивала? Оставаться дома с Илюшей — идиотом, воспринимающим меня маленьким ребёнком? Не уезжать к родителям, с которыми я не только не виделся десять лет, но ещё и не разговаривал? Я должен был быть послушным мальчиком, да? Если вы так считаете, то вас я больше не держу. Прощайте. Оба. Филипп недовольно глянул на возлюбленного, но тут же опустил взгляд, сделав виноватый вид. Он будто что-то ещё хотел сказать, но молчал. И это безумно бесило Егора. Парень чувствовал, что если скажет что-то ещё, и любимый промолчит, то у него знатно подгорит, и тогда уже парня придется удерживать всей семьёй. — Думаю, вы просто не поняли друг друга, — спокойно начал разъяснять Артур, что выглядел наиболее спокойным и непричастным. — Он, — кивок на Филиппа, — пытался заботиться о тебе. Ты даже представить себе не можешь, как он волновался, когда узнал, что ты уехал. Казалось, всё в округе снесёт, включая меня. — Альфа улыбнулся, но Егор не ответил на улыбку. Парень только недовольно отводил глаза. — Филипп мне всё рассказал, и здесь ясно только одно… — Он сделал выразительную паузу. — Ты вернёшься домой, в вашу квартиру. — О, теперь я вазочка, которую можно перевозить из дома в дом? — омега зло усмехнулся. — Хочешь действительно продуктивного разговора? — Поймав кивок альфы, он продолжил: — Тогда пусть Филипп объяснится, а не молчит, будто служит местным декором! Услышав собственное имя, омега нахмурился и показно отвернулся, явно не намереваясь ничего говорить. И вновь на кухне повисла тишина. В этот раз Артур не вмешивался, позволяя парочке бросать друг на друга обиженные короткие взгляды и перемениваться неодобрительными пофыркиваниями. — Да что же это такое?! — гневно бросил Егор, подскочив после очередного взгляда любимого, что смотрел с нескрываемым укором. Парень задыхался от наглости возлюбленного. Филипп глядел так, будто он здесь вообще не при чем, и вся вина лежала на Егоре. Последний не понимал, как можно было быть таким упрямцем? Он не признавал своей вины и до последнего старался давить на пару, ожидая извинений. «Это я здесь жертва! Я! Почему они оба смотрят на меня так, будто именно из-за меня мы сейчас все здесь разговариваем?!» — Знаете что? — Егор покраснел от гнева. — Зря вы сюда оба приехали! Езжайте обратно, потому что мне более неприятно с вами разговаривать! — Когда Артур попытался что-то сказать, парень выставил вперёд руку в протесте. — Нет, всё! — Парень решительным шагом направился к коридору, когда до него донеслось негромкое: — Ведёшь себя, как миром обиженная принцесска. Егор резко остановился и медленно повернулся, встречаясь с насмешливым взглядом Филиппа. — Я маленькая и невинная овечка! Все плохие! Один я хороший! — передразнил голос Егора тот, вставая и прямо смотря на парня. — Да ты знаешь, мой мальчик, — его голос приобрел грозные нотки, — все вокруг только и делали, что жопу тебе подтирали? Да-да. Вот скажи мне, ты знаешь, где платить за свет-воду-газ? Нет? А почему? Может, потому, что ты только и делал, что жил в «пряничном домике», занимаясь собой и работой! За тобой, как за ребенком, нужно было постоянно следить! Помимо салатов и яичницы ты ничего не умел готовить. Посчитав, что я работаю поваром, ты забил на готовку, хотя с самого начала мне хотелось тебя научить. Что же я слышал? Только смех и шутливое «в другой раз». Тебе и в голову не приходило, как мне тяжело все делать по дому. Да, ты что-то пытался, иногда нечто просыпалось в твоей голове, и ты старался быть полезным, но этого ничтожно мало. Филипп грустно улыбнулся, видя в глазах любимого удивление, граничащее с паникой. — Твой папа — золото. Именно он нашёл мой номер когда-то и предложил встретиться. Это было примерно шесть лет назад. И знаешь, что он спросил, стоило нам только поприветствовать друг друга? Нет? «А мой сынок не голодает»? Мне казалось, этот вопрос мне в страшных снах будет сниться. И да, я, чёрт бы тебя побрал, покупал самые лучшие продукты, готовил, чтобы хватало на трёхразовое питание, занимался всеми делами по дому и давал тебе лишнее время поспать перед работой. Да что уж говорить об этом! Когда ты начал общаться с чужаком, я тебе и слова не сказал. И всё это я делал, чтобы взглянуть на твои обиженные глазки и выслушать истерику? Я это заслужил?! Да, соглашусь, тут нет твоей вины, ибо это я сам избаловал тебя. Но неужели теперь, когда всё встало на свои места, ты вновь будешь включать режим «жертва»? Егор вздрогнул от вскрика возлюбленного, исподлобья наблюдая, как тот встаёт. Он встретился с негодующим взглядом Филиппа и каким-то осторожным и напряжённым — Артура. — Ты прав, — безразлично проговорил Егор. — Я больше не буду включать этот мой режим. И признаю, что все избаловали меня донельзя, даже ты, Артур. Но, Филипп, — парень внимательно глянул на любимого, что выглядел в данный момент предельно напряжённым, — стал бы я общаться с другим, устраивай ты меня во всём? Филипп тут же вспыхнул, и даже Артур, пытающийся что-то сказать, как-то вразумить омегу, не смог отвлечь обиженного, готового в любую минуту вцепиться в Егора и бить до иступления, пока кулаки не разобьются в кровь. У входа появился Костя, остро почувствовавший надвигающуюся бурю. Это было немудрено, ибо за всю свою жизнь он уже знал, когда обычный разговор переходил в потасовку. — Вот, как ты заговорил, — улыбался Филипп, в чьём голосе появились нотки безумия. — Вот она, его сущность! Видишь меня, Артур? Помяни моё слово, когда будешь стоять на этом месте и так же пытаться вдолбить этой шлюхе-вертихвостке о какой-либо банальной благодарности! О любви, дружбе и порядочности! Я думал, у нас были чувства, но всё это время у него было нечто иное в голове! Егор отвечал на бешеный взгляд Филиппа тем же, но искренне желал прекратить эту ссору. Он с самого начала не хотел обижать омегу и как-то провоцировать на подобные заявления, но язык работал быстрее мозга, и теперь приходилось всё это слушать, понятия не имея, как исправить ошибку. Ситуация накалилась, когда на кухню вошёл Костя. Тут уже и сам Артур напрягся. Пришлось попросить брата выйти, иначе могла случиться настоящая драка. Провоцировали также непонятные и недовольные возгласы отца из гостиной, которого попросту не пускали в другую комнату. — Я люблю тебя, — выпалил Егор, встречая недоверчивый взгляд Филиппа. — Если бы не любил, давно бы бросил, и ты это знаешь. — Казалось, это был довольно убеждающий факт, ибо омега чуть успокоился. — Единственное, что меня не устраивало, так это отсутствие ребёнка. Да, Филипп, я так же, как и ты, жалел, что природа не сделала тебя альфой. Мне хотелось, чтобы у нас были малыши! В свои тридцать три почувствовать радость отцовства! Ради этого я готов был пойти на многое. На многое, но не на всё. Обескураженный Филипп замер и, будто что-то быстро обдумав, кивнул, опустив голову. Артур предпочёл отвести взгляд и сделать непричастный вид. После монолога Егора никто уже не решался продолжать разборку. Казалось, даже Костя, что неустанно дежурил в коридоре, смутился и поспешил ретироваться в другую комнату. Егор манерно хмыкнул и вышел из кухни. Он без лишних слов направился в спальню собирать дорожную сумку, при этом не обращая внимание на сидящего на кровати брата, что заинтересовано и грустно поглядывал на брата. Костя молчал и считал это правильным решением, ибо сейчас Егор был на взводе и мог наговорить много лишнего после установившейся между братьями хрупкой связи. Мужчина слишком дорожил ею, чтобы вновь безжалостно оборвать. Единственное, что его действительно волновало, так это тот альфа с омегой на кухне. Он уже понял, что они вряд ли причинят вред Егору, но все равно волновался, особенно после признания брата. Сергей, кое-как успокоив мужа, который, ещё немного погрозил и побурчал, обиженно отвернулся к телевизору, бросив напоследок, что больше вообще ничего делать не будет, вышел в коридор. Дверь в комнату сыновей была немного приоткрыта, и он заметил, как в ней мелькает тень младшего, совсем недавно воссоединившегося с семьёй ребёнка. Да, для родителей взрослые альфа и омега навсегда останутся детьми, за судьбы которых будет до дрожи в коленях и зубах страшно. Сергей слишком долго дрожал в тени навалившихся проблем. Он исправно ходил в церковь, исповедуясь перед святым отцом, старался быть хорошим мужем, исполняющим все прихоти своего альфы, работал, чтобы обеспечивать семью, но лишь призрачно ощущал себя хорошим родителем. Да и как мужчина мог похвастаться, что удался в жизни, как заботливый папа? Старший сын до сих пор не нашёл себя, скитаясь по сомнительным местам работы и неуверенно пожимая плечами в выборе пары, а младший, некогда не получивший должной поддержки, вновь уезжал, решая свои проблемы самостоятельно. Мужчина тихо подкрался к двери кухни, заглядывая внутрь. Филипп, севший на стул, оперся на стол и обхватил голову ладонями, несильно сжимая последнюю. Он выглядел не лучшим образом, и Сергей знал, почему. Этот омега безумно любил его мальчика. Так сильно, что родитель поначалу сомневался в истинности этих чувств, которые могли быть вызваны банальным влечением. Но позже, узнав Филиппа поближе, все сомнения развеялись, и Сергей доверился ему, отдав самое дорогое, что имел, — ребёнка. Мужчина боялся, стыдливо дрожал и готов был прятать голову в песок, как страус, каждый раз сталкиваясь с трудностями. Дима всегда решал всё за него, и омега только переводил дыхание, радуясь, что на этот раз всё обошлось без него. Но когда дело дошло до Егора, признавшего возлюбленного не в альфе, а в себе подобном, Сергей не смог стоять в стороне. Муж не понял и не стремился понимать, хотя потихоньку принимал, год за годом смиряясь, и это не могло не радовать омегу, обретавшего за это время уверенность. Филипп при первой встрече показался опасным противником, с которым Сергею не справиться. Да, этот молодой человек давил своей авторитетностью и духовной силой, никогда прежде не знакомой мужчине. Но он не проявлял агрессии к родителю возлюбленного, а, наоборот, старался успокоить, приободрить. Его было приятно слушать, ему хотелось довериться, что в конечном итоге и сделал Сергей. Всё реже омега посещал церковные службы, молился и дрожал. Речи омеги наполнились уверенностью, и даже муж, ранее полностью подавляющий своего супруга, удивлялся и пытался над ним подтрунивать, реже выходя из дома, дабы посидеть с мужиками-собутыльниками. Сергей знал, что Дима не отличался особой верностью и мог запросто разок или два в год гульнуть, но теперь, когда омега перестал со всем соглашаться, беспрекословно слушаясь мужа, и заимел собственное мнение, альфа его зауважал. И всему этому Сергей был обязан именно Филиппу, альфе в шкуре слабого омеги, на которого мужчина так хотел ровняться. Родитель перевёл взгляд на Артура, тихо проходя в комнату и привлекая к себе его внимание. Он казался спокойным и податливым парнем, потакающим всем прихотям омег, но Сергей видел живой огонёк в его глазах, хитрые взгляды из-под приопущенных ресниц и покровительственные полуулыбки. Альфа много знал, умел и понимал, и мудрёного опытом родителя не мог обмануть. Под защитой такого мужчины его сын мог жить припеваючи, но на данный момент омега волновался за Филиппа. Он всё понял, стоило двум нежданным гостям появиться на пороге, и искренне переживал за их дальнейшую судьбу, но вновь не имел права вмешиваться. — Сергей Иванович, — уважительно проговорил Артур, чья рука, ранее лежащая на плече Филиппа, была неспешно убрана за спину. — Вы забираете моего сына? — тихо, стараясь, чтобы никто из домашних не услышал, спросил тот без лишних церемоний. — Если он захочет… — с тяжёлым вздохом ответил альфа, и вновь старший омега не поверил ему. Они заберут его мальчика в любом случае, потому что оба не смогут без него жить. Именно поэтому они здесь, вместо того, чтобы дожидаться его приезда в город. — Мы не станем его принуждать. — Продолжил Артур, прямо смотря в задумчивое лицо родителя Егора. Мужчина усмехнулся. Для него все трое были детьми, и он будто видел их мысли, а те понимали, что от старшего невозможно было что-то утаить, хотя рьяно пытались это сделать. Впервые Сергей чувствовал такую власть и ему безумно нравилось. — Я не против, — на выходе бросил он, взглянув на подавленного Филиппа, закрывшего лицо ладонями. — Только сделайте так, чтобы ему больше никогда не пришлось приезжать в отчий дом, дабы хоть на некоторое время отдохнуть от проблем. При прощании Егор вел себя чересчур сдержанно. С отцом он попрощался слишком сухо, хотя видел, что тот, кидая неодобрительные взгляды на Филиппа, хотел быть ближе к сыну. Костя равнодушно пялился на гостей, и когда брат подошёл обнять, только крепко сжал руки на его талии, притягивая к себе. Объятия были недолгими и какими-то неуклюжими, но стоило Егору ослабить хватку, как он зашептал ему на ухо: — Давай почаще о себе знать. Омега кивнул, слегка улыбнувшись, и только с папой не мог долго расстаться. Тот вертел его в своих руках, как куколку, причитая, каким сын стал взрослым и самостоятельным. Он уговаривал его приехать в середине или конце лета в гости и, взяв с него обещание, нежно поцеловал в лоб. Егор молчал. Омега не мог поверить, что родитель семь лет поддерживал связь с Филиппом, и всё это скрывалось от него. Конечно, Егор не будет ничего говорить отцу, ибо боялся, что у последнего могло сердце не выдержать от возмущения, но всё равно не мог понять, что именно чувствует по этому поводу. Обиду или же благодарность? О нём беспокоились, но даже ни разу не удосужились лично спросить, как дела. — Спасибо, — улыбнулся парень папе. — Я приеду как-нибудь. Артур пожал руку обоим альфам и уважительно кивнул Сергею, выходя вслед за Егором. Филипп ограничился сухим «всего доброго» и последним скрылся из квартиры. Дорога домой была для Егора немного непонятной. Артур предпочёл усадить впереди омег вместе, а сам — сесть позади с каким-то пожилым бетой, коротая время за чтением небольшой покупной газеты. Как и ожидалось, парочка не разговаривала всю дорогу. Егор флегматично уставился в окно, в то время, как Филипп облокотился в кресле, прикрыв глаза. Его несколько раз серьёзно тошнило, поэтому он закрывал глаза, особенно на серпантинах, и на всех остановках выходил в туалет, боясь, что вот-вот его стошнит. В такие моменты Егор серьезно волновался за любимого. Он вызывался помочь, но каждый раз тот махал рукой и уходил в гордом одиночестве. Филиппу было то жарко, отчего он обмахивался услужливо предоставленной Артуром газетой, то холодно, отчего альфа закрывал окна. При въезде в город Егор молча взял любимого за руку, ободряюще улыбаясь, и тот благодарно кивнул, всё также предпочитая ехать с закрытыми глазами, дабы его не замутило от мелькающих деревьев. Но не это больше всего поражало, а то, что за всю дорогу Артур заботился о Филиппе, и последний ничего протестующего не говорил. Он только кивал, когда альфа давал тому какие-то вещи, иногда молча закатывал глаза и что-то раздражённо бурчал, но этим всё заканчивалось. Видимо, омеге действительно было плохо. Когда троица приехала, Филипп без предупреждения сел на скамейку, скретистив руки на груди и принявшись переводить дух. Артур, которого, казалось, в этой жизни совершенно ничего не тревожило и не смущало, молча отошёл, а Егор, присевший рядом с любимым, коснулся его плеча. — Как ты? Выглядишь хреново. — Жить буду, — небрежно бросил Филипп и, встретившись с грустными глазами любимого, поманил его рукой. — Иди ко мне, мой мальчик. Егор положил тому голову на плечо, чувствуя, как по голове нежно провели рукой, а потом зарылись пальцами в чёрные волосы, медленно перебирая прядки. Омеги не обращали внимание на окружающих, заинтересовано подглядывающий на парочку. — Извини меня за всё, что тебе наговорил и сделал. Сам понимаешь — я такой человек. — И ты меня, — кивнул Егор, целуя того в скулу. — Я злился. — Зачем покрасился? — негромко спросил Филипп, глубоко вдыхая запах возлюбленного, от которого, казалось, тошнота успокаивалась. — Захотелось, — пожал плечами тот. Он и себе объяснить не мог такой неожиданный шаг. — Плохо? — Нет, тебе идёт, — честно ответил омега, вновь замолчав, чтобы через минуту продолжить. — Но с мелированием в белый было бы лучше. Егор ухмыльнулся, узнавая своего Филиппа, и крепко к нему прижался, уткнувшись носом в шею, дабы почувствовать сладкий аромат, от которого всегда кружилась голова от возбуждения. Но стоило ему это сделать, как омега понял, что не чувствует инжира с кокосом. Лишь совсем чуть-чуть. Егор напрягся и ощутил, что то же самое сделал и возлюбленный, что теперь рассматривал какой-то приехавший автобус. Всё было не так, но омега не стал продолжать мысль, так как подошёл Артур с бутылкой обычной воды, которую он тут же протянул Филиппу. Последний с явной неохотой принял принесенное, вмиг приложив горлышко к губам. Егор наблюдал за ним и пытался что-то для себя понять, но в голове было пусто. Домой вновь возвращались втроём, что не могло не удивлять омегу. Альфа, как ни в чем не бывало, шёл рядом, не давая скучать своими историями, а Филипп, держа руку Егора, молча смотрел на дорогу, предпочитая не встречаться с непонимающим взглядом любимого. Уже в квартире парень начал подозревать между этими двумя какой-то сговор. Оба, даже не рыча друг на друга, разбрелись по комнатам, и в какой-то момент Егор посчитал себя даже лишним. Филипп направился в свою любимую кухоньку, а Артур — в гостиную, где тут же включил телевизор. Оба ходили с обыкновенными лицами. Егор первым делом направился к омеге, который, не удосужившись даже снять обувь, принялся доставать продукты из холодильника. — Может, хотя бы переоденешься? — многозначительно взглянув на возлюбленного, предложил парень. — Ага, — продолжая свои действия бросил он, и Егор, покачав головой, присел рядом с парой, принявшись быстро развязывать тому туфли. Наклонившись к парню, Филипп слегка улыбнулся, а потом, немного изменившись в лице, помог скинуть обувь и тут же кинулся к ванной. Егор, удивлённо глянув ему вслед, прошёл в гостиную, пронаблюдав, как спустя мгновение дверь в уборную закрывается. Артур, сидящий на диване, глянул на парня и тепло ему улыбнулся, протянув к нему руку. Тот вложил в нее свою ладонь и почувствовал, как её нежно касаются губами. Взгляда от ванной он не отводил, слыша, как Филипп включил воду. — Что с ним? Не помню, чтобы его так мутило от поездок, — Егор, сощурившись, взглянул на альфу, но тот лишь повёл плечами и, продолжая медленно и со вкусом целовать руку парня, уставился в телевизор. Поцелуй. Филипп рассказывал, что в молодости частенько катался на катамаране и лодке троюродного дяди, который жил на побережье, и при этом прекрасно себя чувствовал, мечтая однажды даже работать на судне коком. Поцелуй. Течка у Филиппа выпадала примерно на день отъезда Егора. Может, немного позже. Запах стал таким тонким и слабым, что сомневаться и мучаться от вопроса «была течка или нет» парню не приходилось. Она была и прошла довольно быстро, ибо даже если бы она началась вечером, в день, когда Егор уехал, то закончилась только сегодня. Уж цикл любимого парень знал, ибо он совпадал с его собственным, который теперь явно подпортился. Причем аромат возлюбленного был будто чем-то скрыт — до такой степени он был не слышим. Поцелуй. Филипп терпеть не мог посторонних, особенно альф. Он мог ревновать Егора к каждому столбу, а сейчас, когда узнал, с кем именно встречался парень, с лёгкостью едет с ним за возлюбленным, позволяет за собой ухаживать и пускает в свой дом, ни разу не одарив яростным взглядом. Егор встрепенулся, резко отнимая руку у не ожидавшего такого быстро движения Артура. Омега зло глянул на альфу, не веря собственным догадкам и предположениям. Причём злило именно то, что его пытались выставить идиотом. Дурачком, которому можно навешать лапши на уши, прикрыв это заботой. Не церемонясь, парень метнулся к ванной, дверь которой не была закрыта на замочек, а лишь просто прикрыта. Филипп, обнимая унитаз, переводил дыхание, пока не появился Егор. Омега крупно вздрогнул, встретившись с взбешённым взглядом возлюбленного, и тут же отвёл взгляд, поняв, зачем тот здесь появился. — Вы могли бы и дальше меня дурачить! — заорал Егор, слыша, как позади подскочил Артур. — Но как бы вы объясняли, что с месяцами у тебя растёт живот, а, Филипп? Жирная еда? Не сомневаюсь! Для меня подойдёт любая отмазка, придуманная на «и так сойдет»! Артур, приблизившись, пытался заключить омегу в объятия, но тот рывком дернулся, вырываясь и отходя назад, смотря на обоих, как на врагов народа. — Не сметь! — чувствуя, как дрожат пальцы, зашипел Егор. У него начиналась настоящая истерика. — Не сметь меня трогать! Омега рванул в спальню, громко хлопая дверью и оставляя пару неугодных позади.