Во благо будущего

Омега слышал крик чаек, шум и запах солёной воды. Он осознал, что на какой-то короткий миг оказался на берегу моря, к которому в последний раз ездил с родителями лет в четырнадцать. Стоя по колено в нём, парень ощущал дуновение ветерка, развивающего волосы. Распахнув глаза, Егор взглянул на зеленовато-темную воду у ног, которая обычно бывала на глубине, и оглянулся, увидев, что он стоит от пляжа, как минимум, за двести метров. У маленьких разноцветных зонтиков бегали люди и что-то кричали ему. Егор вновь взглянул на ноги, которые потихоньку начали погружаться все глубже в воду, и обернулся, попытавшись закричать. Из глотки, помимо сдавленого хрипа, больше ничего не раздавалось. Паника охватила омегу — он принялся судорожно дергать конечностями, пытаясь выбраться из воды. «Помогите, помогите мне!» — мысленно взывал о помощи Егор, смотря то на свои бедра, уже быстрее исчезающие в морской пучине, то на берег, на котором точно заметил Артура и Филиппа с ещё каким-то знакомыми ему людьми. Переведя взгляд на воду, омега внезапно различил очертание маленького личика, причем не одного. Их было несколько, и Егор к своему ужасу понял, что это дети. Почему-то в данный момент ему было страшно и жутко. Казалось, будто эти малыши были мертвы. Они смотрели на парня очень внимательно и как-то выжидательно. Егор тяжело и быстро задышал, ощущая грудью холодную воду. Лица были всё ближе и ближе, и тут омега почувствовал, как кто-то резко схватил его за ногу, дёргая с головой вниз. Егор закричал, брыкаясь всем телом. Кто-то рядом, явно не ожидавший такого, замер, а потом начал успокаивать его, надавив тому на плечи и принявшись что-то говорить. Парень, все ещё находясь под действием сна, пытался оттолкнуть нежданного гостя, пока перед глазами не замелькала знакомая обстановка квартиры. Омега замер, не переставая глубоко дышать, и перевел взгляд на нарушителя спокойствия. Он встретился с карими глазами Кости, раздражённо смотрящими на брата. — Орёшь тут, — грубо заговорил он своим прокуренным низким голосом, — будто тебя насилуют. Уже половина девятого, между прочим. — Альфа встал и, пройдя по комнате, принялся что-то доставать из своего шкафа. Егор быстро сел, ошалело уставившись на старшего брата. Последний сильно изменился: похудел почти до костей, слегка сгорбился и старался сильно не наступать на правую ногу. На его левой щеке красовался большой и старый шрам, уродуя. Егор признал, что если бы встретил его случайно на улице, то ни за что не узнал, ведь запах альфы сбился из-за алкоголя и сигарет, а злой взгляд карих глаз не сулил ничего доброго. Перед парнем был уже другой человек — мужчина, чьей судьбой кто-то знатно поиграл. Егор медленно встал с кровати, наблюдая за тем, как брат, достав серую майку, скинул с себя футболку, переодеваясь. Все тело Кости было в шрамах, образуя некое подобие жуткой карты, состоящей из множества рек и гор. На альфу было немного жутко и неудобно смотреть, поэтому омега быстро отвёл глаза. — Ты всегда такой буйный, когда спишь, или только в последнее время? — Костя уставился своим тяжёлым взглядом на парня, и последний тяжело вздохнул, кивнув. — Понятно. Мой дорогой братец приехал просить помощи, как и сказал отец. Ну, конечно, для чего же ещё ты мог приехать? — Неправда, — ощерился Егор. — Мне ничего не нужно. Я просто захотел вас увидеть. — С чего бы это вдруг? Почти одиннадцать лет тебе было плевать, а тут внезапно приезжаешь и говоришь, что тебе нас не достаёт? Самому не смешно? — от ярости глаза у Кости, казалось, горели. — Что, ты уже расстался со своей… любовью всей жизни? — Буквально выплюнул он. — Нет, мы вместе и безумно любим друг друга, — зло усмехнулся Егор. — Ну и какого черта ты сюда припёрся?! — крикнул брат, будто только этого и ожидая. — Жил бы дальше себе в другом городе и не появлялся! — Ты так не рад меня видеть? — тихо спросил Егор, чья смелость и норовистость секундно испарились. — После того, как ты явился спустя десять лет, за все это время ни разу не позвонив и не поинтересовавшись, как у родителей дела? А ты как думаешь? Костя, напоследок сверкнув злым взглядом темных глаз, вышел из комнаты, оставив Егора в одиночестве. Парень и сам знал, что ужасно поступал с семьёй, но ведь разве они сами не прогнали его? Отец не желал больше видеть младшего сына, наказав убираться и вернуться только тогда, когда тот найдёт себе альфу. По сути, все так и случилось, но им это не обязательно знать. Теперь же вся семья, за исключением папы, была смертельно обижена. «Ну, давайте, устройте мне тут бойкот», — мрачно думал Егор, взглянув на небольшой столик, на котором Костя положил какую-то коробочку, которой ранее здесь не наблюдалось. Подойдя к столику, парень осторожно взял незнакомый предмет повертев в руках, а потом прочел название: — Чёрная краска для волос. — Дима, Костя, — младший супруг и отец смотрел на двух альф, развалившихся в гостиной и смотрящих футбол в полутьме, — я, конечно, понимаю ваше недовольство, но так же нельзя. Егор спустя столько лет приехал, а вы ведёте себя, как… Как… — Он запыхтел, явно не зная, с кем можно было бы сравнить двух недовольных мужчин. — В общем, вы не очень красиво себя ведёте. — Хочешь сказать, он лучше себя ведёт? — недовольно заворчал Костя, держа в руке бутылку с пивом. — Все имеют право на ошибку, — произнес папа, скрестив руки на груди. Мужчина очень редко не соглашался с мужем и старшим сыном, но в данный момент не мог не защитить младшего. — Вы можете и дальше сидеть и рычать на него, но погоды это не сделает. Дима, — он перевел взгляд на главу семейства, что сейчас угрюмо пялился в телевизор, — он наш сын. Наш маленький и запутавшийся омежка, который, переступив через свою гордость после всего, что ты ему когда-то наговорил, приехал. Причем он не спешит жаловаться. Возможно, ему сейчас жизненно необходима наша поддержка. А мы, вместо того, чтобы поддержать, вспоминаем старые обиды! Младший супруг несильно стукнул по спинке кресла, в котором сидел муж, обращая на себя внимание обоих альф. Он положил руки на бока, угрожающе смотря на семью. — Если так хотите, Егор уйдет прямо сейчас, но я пойду с ним и не обещаю, что вернусь! — Думаешь эти угрозы за столько лет меня ещё колышат? — хмыкнул отец, протягивая руку и беря у сына бутылку с пивом, делая короткий глоток. — Придумай что-нибудь поновее. — Ах так?! — тут же ощетинился омега. — Тогда пошёл-ка ты в… Не успел папа договорить, как в гостиной показался Егор, привлекший к себе все внимание. Парень молча осмотрел каждого члена семьи по возможности, ибо в гостиной было темно, и телевизор служил единственным источником света, а потом направился к отцу и брату. Встав так, чтобы загородить голубой экран, Егор принялся медленно опускаться, пока полностью не встал на колени под ошарашенный взгляд Кости и папы, а также немного неуверенный взгляд старшего родителя, который до последнего пытался выглядеть грозно и надменно. Заглянув главе семейства прямо в глаза, парень начал: — Я прошу прощения у всех, особенно у вас, отец, папа. Я слишком эгоистично и гордо поступил, уехав и не поинтересовавшись вами ни разу за всё это время. Мне очень жаль, и я надеюсь, что вы когда-нибудь сможете меня простить. Взгляд отца, казалось, потеплел, хотя, возможно, Егору это просто мерещилось. Костя смотрел намного спокойнее и дружелюбнее. Он, в принципе, защищал интересы родителей, поэтому считал, что извинений было достаточно, особенно таких. Папа же всхлипывал, с жалостью и неким счастьем смотря на младшего сына. Он-то и разбавил тишину своим срывающимся на плачь голосом: — Ну, конечно, маленький! Конечно! Как ты мог подумать, что мы тебя не простим? Но и мы должны извиниться перед тобой… Отец молча глядел на сына и отвлекся только тогда, когда супруг толкнул его локтем. Тогда глава семейства, прокашлявшись, тихо, но спокойно буркнул: — Да, извини. — Мой малыш! — папа не выдержал и, заливаясь слезами, упал рядом с сыном на колени, крепко обнимая и покрывая поцелуями всё его лицо. Коснувшись губами волос, омега замер. — Ты помыл голову? — Развели тут сопли! — привычно начал возмущаться отец, расслабившись и откинувшись в кресле после семейной драмы. — Хотя так стойте, а то телека за вами не видно. — Костя, включи свет, — осторожно проводя пальцами по шевелюре Егора, неуверенно попросил папа, присматриваясь. Когда старший сын выполнил просьбу, омега вздрогнул. — Малыш! Зачем ты покрасил волосы в черный?! Альфы недоуменно перевели взгляды на Егора. Последний, недовольно убрав руку папы, фыркнул. — Захотелось, не спрашивайте лишнего. — Эту краску я должен был кое-кому передать, — недовольно пробормотал Костя, смотря на брата. — Не мог разрешения спросить, прежде чем трогать? — Извини, — виновно улыбнулся парень, слыша, как начался спор на заднем плане между отцом и папой: — А это все твоя кровь в нем играет. Вышел бы я замуж тогда за Вадимку, старший сын бы не получился болваном, а младший — дурачком! — Сколько раз ты мне будешь напомнить того вертлявого омегу! Для него в аду есть особый котёл так же, как и для тебя! Костя устало покачал головой, и Егор понял, что не стоит придавать значение всему этому. Как оказалось позже, родители частенько спорили. Отец любил позлить супруга, припоминая некоего Вадимку, у которого, как позже понял парень, папа когда-то увел альфу. Почему-то Егор эту историю впервые услышал и тяжело принял. Папа-омега казался всегда таким святым недотрогой. Парню всегда виделось, что именно отец, который шутливо ассоциировался с варваром или драконом, урвал у какого-то порядочного и добросердечного человека такое сокровище. Теперь же омега по-другому взглянул на папу и посмеивался каждый раз, когда родители начинали вновь по этому поводу спорить. Костя за все прибывание здесь Егора не уходил, с отцом смотрел телевизор, изредка разговаривал с братом и просто отдыхал. Альфа выглядел каким-то вечно уставшим и потрёпаным. Он иногда выходил из дома с кем-то встретиться, несколько раз за день кому-то звонил, но ни разу не объяснил по-человечески, как у него дела. Егора больше всего тянуло к брату. Ему хотелось узнать больше о его жизни, но тот будто заперся в себе, не желая с кем-либо делиться своими мыслями и переживаниями. В то время, как Костя ходил вокруг да около, Егор успел подмазаться к обоим родителям: папе помогал по хозяйству, а отцу приносил пиво и подавал пульт от телевизора. Последнему больше и не надо было, он, казалось, потихоньку оттаивал. Всего в отчем доме Егор пробыл пять дней. За это время он не общался ни с Филиппом, ни с Артуром, предпочтя выключить оба телефона. И как раз в последний день Костя, неуверенно посматривая на брата, позвал его поговорить в комнату. Альфа сел на кровати, взяв в руки какие-то ключи, которые напряжённо крутил между пальцами, а омега — на диван, откинувшись на подушки. Парень давно ждал этого момента, поэтому внимательно наблюдал за Костей, который не знал, как начать. — Папа сказал, ты ищешь работу, — заговорил Егор. — Не везёт с ней? — Не то слово, — фыркнул брат. — Такое ощущение, что моя жизнь превратилась в сплошную чёрную полосу. — Может, это только сейчас? А уже завтра все изменится? Я вот тоже в данный момент безработный. И ничего, живу как-то. А что у тебя с омегами? — хитро ухмыльнулся Егор и с удивлением услышал разочарованный вздох. Парню было тяжело поверить, что его самоуверенный и вечно во всём первый брат сейчас сидел перед ним и всем своим видом напоминал побитую дворовую собаку. — Ну, есть один, — нехотя признался Костя под самодовольную улыбку брата. — Но не знаю, получится у нас с ним что-то или нет. — Поподробнее о нём! Костя недовольно зыркнул на Егора, но тут же успокоился и сдался: — Да так, ничего особенного. По молодости и дурости попал в бордель, долго работал там, пока не бросил всё и буквально не сбежал, наслаждаясь свободной жизнью. Позже вышел замуж, прожил с мужем семь лет, а после остался вдовцом. Мы с ним случайно познакомились, разговорились, а теперь иногда видимся. Родители не знают, да и ты им не говори. Брат замолчал, и Егор не стал что-либо говорить. Он был рад, что у Кости потихоньку складывается жизнь. Возможно, совсем скоро он решится и попробует связать серьезные отношения с этим омегой. Егор никогда предвзято не относился к людям. Ну, работал раньше шлюхой, ну, и что? Главное, чтобы человеком был хорошим. Как говорил папа, каждый мог ошибиться в жизни. Благодаря таким высказыванием, парень сам подумывал уверовать в бога, ну, или, по крайней мере, почитать несколько притч, в которых была некая мудрость для обычного люда. — А что там у тебя? — внезапно спросил Костя, оборвав все мысли брата. — Как там твой омега поживает? «Твой… — быстро усмехнулся Егор. — Скорее, я его». — Нормально. У нас с ним свои непонимания бывают. Но, прямо говоря, я виноват, — признался омега, взглянув в глаза брату. — И сейчас я пытаюсь все исправить. — Ты… правда больше предпочитаешь омег, нежели альф? — Костя недоуменно глянул, поежившись. — Ты не похож на гомика, я имею ввиду. Ну, разве что когда ведёшь себя по-свински. — Очень смешно, — усмехнулся Егор, тут же пряча улыбку. Он грустно уставился в окно. — На самом деле я не знаю. Бывает так, что встаёт на альф и омег одновременно? — Увидев по-детски испуганное покачивание головой, парень расхохотался. — Да я не про тебя! Я вообще говорю. Боже, у тебя такое выражение лица сейчас было, будто после этого ответа обязательно должны зайти парочка альф-громил, которые привяжут тебя к кровати и будут проверять, встанет у тебя на них или нет. — Егор не мог остановиться хохотать. — На самом деле лучше было бы, если бы я был только гомиком. Тогда не пришлось бы устраивать весь этот цирк, — отсмеявшись, продолжил омега. — Раньше я думал, что меня привлекает, ну… Филипп, а теперь понимаю, что хочу и альфу, с которым в данный момент общаюсь, как с парнем. Я ведь изменяю своему любимому, Костя. Это ужасно и несправедливо по отношению к нему, но я не могу с собой ничего поделать. — Егор сжал кулаки. — Я вспоминаю Пашу, твоего бывшего лучшего друга, который заставил меня отсасывать ему холодной зимой. После того, как он это сделал, мне окончательно не захотелось связываться с альфами, но Артур… он не такой, понимаешь? Он нежный, добрый, милый… Никогда не заставит меня что-то делать силой. С ним тепло и спокойно, но дома ждёт Филипп, с которым тоже хорошо. — Егор сглотнул. — Я знаю, что нужно выбрать только одного, но не могу. Просто не могу. Хочется вдыхать сладкий запах инжира с кокосом и будоражащий аромат хвои с дымом. Порой нужно понять, что невозможно усидеть на двух стульях. Костя молча смотрел на погрустневшего брата. Последний действительно изменился. Альфа помнил его ещё студентом — забитым и скромным человеком со своими страхами и предрассудками, у которого было одно желание — отучиться. Теперь же перед ним сидел взрослый мужчина, плевавший на мнение окружающих и умеющий постоять за себя. Костя невольно восхитился братом. Да, тогда альфа не поддержал его, маленького и бедного омегу, объясняющегося перед семьёй по поводу своей любви. Мужчине казалось, что он поступает правильно, практически отрекаясь от брата, но теперь понял, что должен был поддержать. Быть может, тогда бы и его судьба сложилась иначе. Егор за все это время был любим и сам любил, уживался с непониманием окружающих и боролся с установленными правилами социума. За это время он стал сильнее и мудрее. Теперь же очередь Кости меняться. Альфа неуверенно поднялся и, пересел к брату на диван, осторожно, пытаясь прочувствовать этот момент, беря его за руку. Всё это было для него впервой. Ранее, а особенно в детстве, они не ладили и не могли просто так сесть и поговорить по душам. — Егор… — кто-то позвонил в дверь, но Костя, услышав, как папа поднялся со стула на кухне и пошёл открывать, продолжил. — Ты должен поговорить с обоими. Объяснить им всё так же, как и когда-то объяснял нам. Мы были слишком глупы, чтобы понять, но думаю, твои воздыхатели будут поумнее. Порой мы встаём перед выбором, — альфа видел, как в глазах брата засверкали маленькие слезинки, — и мы думаем, что нужно выбрать то, что кажется правильней, привычней, но всё не так. Нужно отстаивать свои мысли, желания и интересы, а окружающим — принять их. Да, могут быть серьезные потери, да, какие-то неблагоприятные последствия, но цель оправдывает любые средства. Егор почувствовал, как по щекам, а затем и по подбородку текут слёзы. Он смотрел на брата и не мог его узнать. Неужели это тот самый Костя, который всегда потешался над младшим, пренебрежительно на него смотрел и при каждом удобном случае становился на сторону тогда ещё непреклонных родителей? — Мне этого так не хватало, — признался омега, улыбаясь. — Так не хватало! Парень прижался к брату, положив тому голову на плечо и уже зарыдав, чувствуя, как мазолистые крепкие руки альфы поглаживают его по спине. Егор уткнулся носом в плечо Косте, потихоньку успокаиваясь. В коридоре слышался чей-то негромкий разговор, и вновь стандартный крик отца: — Кого это там принесло?! Дверь в комнату братьев после короткого тихого стука потихоньку открылась, и на пороге показался растерянный папа, с непониманием глянувший на сыновей. Казалось, он был чем-то либо напуган, либо ошарашен. — Егор, маленький, там к тебе пришли. Парень, недоуменно взглянув на папу, потихоньку встал, оставив брата на диване. Подойдя ближе к родителю, загородившему весь обзор на коридор, Егор встретился с встревоженным взглядом омеги, который, чуть подумав, отошёл, являя взору Егора две фигуры. На пороге, скрестив руки на груди, на него взволнованно и напряжённо глядел Филипп с немного осунувшимся бледным лицом и растрепанными волосами. А позади него, почти на лестничной площадке, слегка улыбаясь с маленькой хитринкой, стоял Артур.